Она играет в любовь, как в мячик:
сегодня бросит, поднимет завтра, -
и тот -- послушно по травке скачет,
но как-то нехотя, без азарта.
Какой -- не помню -- по счету раунд
игры привычной, как старый тапок --
она привыкла, она играет:
и шашки -- в дамках, и кегли -- набок.
Она имеет святое право
на две подсказки и помощь зала.
Она блефует под крики браво
и забавляется, кем попало.
Ей очень надо казаться доброй,
пусть даже в самой кромешной злобе.
Она привыкла, ей так удобно,
а это больше, чем просто хобби.
Она считает, что знает прикуп --
и это повод сорваться в Сочи.
Ее смущает не склонность к риску,
а то, что кто-то рискнуть не хочет.
Раз уступивший -- не будет понят:
ее пугает чужая воля
и постоянство, с которым помнят,
что это все -- лишь игра, не более.
Она кидает цветные фишки
и учит роли, чтоб вспыхнуть в главной;
все те, что с нею на сцену вышли,
урвут оваций, упьются славой.
Пускай сегодня не удалось, но
не вечно ж приме работать в гриме.
Она -- однажды -- решит серьезно,
а Он привычно за шутку примет.
