-- Соскучишься с вами, как же. Проблема как раз в том, что мне с вами слишком весело. Нет, не так, при чем тут «скучно -- весело»? Скажем прямо -- рядом с вами я счастлив. И это как-то… неправильно.

-- Почему?

-- Это слишком просто -- быть счастливым в вашем доме. И слишком хорошо. И заканчивается, как только я уезжаю. И снова начинается, в каком бы скверном состоянии я к вам ни вернулся. Щелк, щелк.

-- И что в этом неправильного? -- искренне удивился Карл. -- Счастье -- это всегда правильно, не зря момент, когда оно перестало быть естественным состоянием человека, описан таинственным свидетелем происшествия как изгнание из рая. А способ достижения счастья -- дело десятое. Хорошо, если хоть как-то получается.

-- Не такое уж оно десятое. По крайней мере, для меня. Я и так все время чувствую себя новым принцем Сиддхартхой, который в один прекрасный день вышел из дворца и обнаружил за оградой не только прокаженного, старика и похоронную процессию, но и кое-что похуже.

-- Что ты имеешь в виду?



-- Людей. Очень много так называемых обычных людей, которым кажется, что все вышеперечисленное — нормально и даже правильно. Что так и должно быть, потому что положено, и никто не отвертится, шаг в сторону -- расстрел. Я-то, дурак, в детстве думал, все люди примерно такие, как вы с Ренатой. Ну, по большому счету.

-- А они не такие? -- наивно удивился Карл.

-- Мой опыт показывает, что нет. К сожалению. Я тоже поначалу думал, таких, как вы, большинство, иначе быть не может, просто мне фатально не везет -- сперва со школьными учителями и одноклассниками, потом с профессорами, сокурсниками, девушками, соседями, начальством и коллегами по работе… Долго верил, что с человечеством в целом все в порядке, просто я вечно нарываюсь на самые неудачные экземпляры, и если расстаться с очередной подружкой, сменить институт, уволиться с работы, ну или, не знаю, уехать в Тарту, ангелы наконец снова обступят меня плотным кольцом, я вспомню, каково быть одним из них, и жизнь наладится. А ни фига. То, что мне казалось трагическим отклонением от нормы, как показывает практика, и есть норма. Они все такие, простые и унылые, зато сильные и стойкие. И за священное право испоганить жизнь себе и ближним, как следует настрадаться, пожалеть себя всласть, состариться и сдохнуть будут сражаться до последнего, их с толку не собьешь. И что самое страшное, я не могу это изменить. При том, что вроде бы знаю, как надо, -- не теоретически, а на собственном опыте. Какое там изменить, просто не превратиться в одного из них -- и то оказалось непосильной задачей. Сам не заметил, как это случилось.

-- Хочешь сказать, принцу не следует возвращаться во дворец в таком состоянии?

-- Вот-вот. Не комильфо. И вполне бессмысленно -- прежним-то я уже не стану. А для нынешнего меня быть счастливым -- значит врать самому себе.

-- По-моему, ты совсем запутался в этой своей печальной чепухе, -- сочувственно сказал Карл.

(с) "Ключ из жёлтого металла", Макс Фрай