Цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Иногда пластинка граней рвётся и тогда мои воображаемые миры затопляют реальность; кошмары обретают плоть и кровь и сталь и слова; вещи крошатся, скрежещут, теряют ценность, исчезают; то же самое с чувствами; их огромные прекрасные полотна обращаются в грязные засаленные тряпки; роскошные знамёна блистательных идей оборачиваются выцветшей шелухой фантиков прошлогодних конфет; и именно в такие моменты невозможно дозвониться до любимых друзей, чтобы успокоиться хотя бы звуком близкого и родного голоса; вместо этого -- "Абонент недоступен и не будет доступен никогда"; остаётся только беспрерывно курить и пить тошнотворный жидкий чай и с надеждой смотреть на мобильный телефон, который, разумеется, не зазвонит, а если и зазвонит, то только чтобы донести какую-нибудь очередную ужасную, тяжёлую или убийственную новость, а инстинкт самосохранения оборачивается против владельца, советуя, "не жди новостей, парень, упреди их, прыгай в бездну", а я не могу этого сделать, потому что знаю, что там, за гранью, всё ещё в сто тысяч раз страшнее и ужасней, и что выхода нет -- все выходы это всего лишь грубо намалёванные двери на стенках свинцового куба, внутри которого я сижу, обхватив голову руками, и сквозь пальцы текут мутные кровавые слёзы; я их размазываю и понимаю, что это едкая кислота, она разъедает мне ладони, и скоро я в отчаянии грызу окровавленные кости своих рук, а потолок тем временем медленно опускается, чтобы превратить меня в невкусную гниловатую жижицу, чтобы уничтожить моё тело и расплющить разум, и я снова дрожащими пальцами прикуриваю очередную сигарету, прислушиваюсь к скреблению волчьих когтей, разрывающих мою душу, к дёрганому, неровному, спотыкающемуся сердцебиению, к тонкому пронзительному свисту в ушах, всматриваюсь в цветные круги перед глазами, и понимаю, что всё это никогда, никогда, никогда не кончится, что добрый Бог уготовил мне ад в прошлом, настоящем, и будущем, а я ему в этом очень хорошо помог; я спотыкающимся голосом бормочу полузабытые с детства молитвы и дрожащими пальцами нашариваю в темноте таблетки, надеясь на милость небес или хотя бы фармацевтических заводов, но нет мне прощения -- я сам себя давно распял и уничтожил так надёжно и эффективно, что даже самым озверевшим фашистам и не снилось; кстати, надо будет им об этом прокричать, когда мы вместе будем купаться в вечном адском пламени; рассказать всем, чьи души прокляты, чьи имена забыты, чьё бытие обращено в жуткий бесконечный кошмар, а небытие столь ужасно, что для него нет названия ни в одном из языков планеты -- они поймут. Как нет предела совершенству, так и нет предела боли, страданию, мучению, терзанию, и чем дальше в ад, тем чернее тьма и невыносимей ужас. Простите меня все, простите и забудьте, меня нет, и никогда не было, и уж тем более никогда не будет -- всё это было лишь иллюзией, лишь сгустком первобытной тьмы, могильным придыханьем из прихожей ледяного космоса. Мне страшно.