Смешались у человечества все понятия, смешались.
Смерть почему-то считается событием плохим. Хотя, казалось, это здесь и сейчас вокруг юдоль скорби и майя с коварной иллюзорностью бытия, а покойного ждет другой мир и, судя по едва уловимому шепоту на ушко, мир этот будет лучше. Даже если верить в концепцию рая и ада, то и там есть надежда на искупление и какой-то выход, тогда как в земной жизни надежды нет практически ни на что, ну, разве что на прилет инопланетян с новыми рецептами бытия. Даже если предположить худший вариант, что физическая смерть есть абсолютный конец, то и это не так уж скверно: отмучился человек, отстрадался, избавился от всех ужасов органической жизни -- ура. Однако все стоят с постными физиономиями, сопли по лицу мажут, жалеют покойного, хотя, по идее, себя им должно быть жальче.
Рождение же ребенка почему-то считается явлением радостным. До поры до времени гуляешь себе беззаботно, спишь со всеми подряд, а в один прекрасный день из тебя выползает антропоморфное существо и смотрит недобро, и морду кривит, и вот-вот разразится ором. Существо требует постоянной заботы, неусыпного внимания и однажды утром говорит тебе "Мама!". Тут принято радоваться, хотя на самом деле именно тут и появляется окончательное понимание, что все, финита ля, себе ты больше не принадлежишь, огромную часть времени тебе придется быть функцией, а не отдельным человеческим существом. Возможно, однажды ты и получишь вольную, но, скорее всего, только ближе к старости. Все это, больше напоминающее кошмарный триллер про Чужого, почему-то считается самым счастливым событием в жизни женщины.
Однако все равно: смерть -- плохо, рождение ребенка -- хорошо. Общество так сказало, ему видней, а ты молчи в тряпочку и не выделывайся. Ать-два, левой-правой, умная больно стала, пошла, ну!
Надоело. Точнее -- заебали.