В некотором царстве, в некотором государстве, в безоблачности и сиянии державных орлов, жила семья. Хорошая такая, обычная, но честная семья. Веками хранили традиции. Свято и чисто верили. Верили так, как умели. Так, как могли. Любили друг друга. Растили детей. И было их одиннадцать. Четыре девочки и семь мальчиков. Впрочем, к тому времени - уже юноши и девушки. У них был большой дом на берегу Волги, пароход и три дома в Москве. Не сказать, что в центре. Так, Марьина Роща. Зато - свои дома. Были они людьми терпимыми и, повторюсь, честными. Даже совсем непонятная, если не чуждая, синагога под окном не смущала этих людей. Да никто их, в сущности, не смущал.
А потом пришли матросы с парохода. А с ними - рабочие с фабрики. Насрали в семейной гостинной. Пили из хозяйских чашек и смеялись - задороно и зло. Дом на Волге и пароход - белый такой, почти новый - остались в прошлом. Семья уехала в Москву. Не бежала, нет. Собирались степенно, неспешно. Взяли все необходимое. Потом из трех домов остался один. Потом из пяти этажей - один. Потом - одна квартира. Потом - одна комната. Им было тесно в одной комнате. Дворничиха-татарка жалела бывших хозяев. Она написала про них что-то в ГПУ. Писала долго, всю ночь. Допустила сотню ошибок, но товарищи в кожанках все поняли. Они умели решать жилищные вопросы. В 1976 году, спустя много лет, на антресолях (!) в этой одной комнате родился Ваш покорный слуга.
Иногда я прихожу посмотреть на этот дом. Я видел его на фото. Знаю, он был невероятно красив. Настоящий русский модерн, цветные витражи в пять этажей. Теперь - только почерневшие стены и зеленая сетка, призванная скрывать прошлое честной семьи от досужего взгляда.