Надо же, как перекликнулись два стиха из когда-то собранных мною листочков-черновиков! Я тогда случайно напечатал эти два стиха сразу друг за другом.
Первый – из прошлой части, про гибель Поэта и мои внезапные слёзы, изумившие меня самого.
И второй – который я сочинил одному из друзей, с которыми в то время ещё служил на подводной лодке, года за три до брызганья слезами в Музее Пушкина.
Вот этот.

Близок миг разлуки вечной –
Мы не свидимся, прощай!
В этой жизни быстротечной
Ничего не обещай!

Не мечтай о скорой встрече
И о том, что спят года –
Миг разлуки недалече,
Мы простимся навсегда.

Расставайся без надежды,
Просветлён и невесом,
Вспоминая с грустью нежной
Дни, минувшие как сон.

Нелегко на сердце будет
От последнего "Прости!".
Промелькнуло столько судеб,
И не с каждой по пути.

Окунись скорей в веселье,
Жизни чашу пригуби!
Днём сегодняшним, весенним
Наслаждайся и живи!

Но забвения стеною
Этих лет не закрывай.
Тех, кто всё делил с тобою,
Никогда не забывай!

Бля, я что – Пушкин?! Потому что сразу же после этого стиха напечатан вот этот:

Мы терпели лишенья и страх,
Мы сражались, сраженья кляня,
И сияла в горевших кострах
Справедливость грядущего дня.

Точно. Я – очередное воплощение Пушкина.
Потому что однажды, как Пушкин, в дээмбэшные (так говорят на флоте) альбомы ребят своего призыва я сочинил длинню-ю-ю-ющую поэму про то, как мы все уволились из рядов, и чем стали заниматься после этого.
Поэма была очень смешной – ржал весь кубрик. Жаль, что той поэмы у меня не осталось – я не сделал себе дээмбэшный альбом.
Но зато незадолго до ДМБ я был Снегурочкой.

У Снегурочки была коса, сплетённая штурманами из каната, и шапочка, прикрывающая способ крепления косы на голове.
У Снегурочки была шубка, сделанная из марлевой голубой футболки с оторочками из широкополосной ваты, которые обозначали подол, рукава, запах и воротник.
У Снегурочки были Серебряные Сапожки! Которые были сделаны в недрах БЧ-5 по моим устным эскизам о том, как пленные американцы из книги Воннегута встречали Новый Год.
У Снегурочки были обтягивающие шерстяные чёрные треники, присланные мамой Снегурочки, чтобы её сынок не отморозил пипиську.
Ну, и усы у Снегурочки были, а как же иначе? Иначе-то никто и не узнает, что 19-летняя Снегурочка – не салага какая-нибудь, а весной уже домой!

Вы бы тоже уволились из рядов ВМФ в 19 лет, если бы начали отдавать 3-летний воинский долг в 16.