Не открою тебе Америки, друг-читатель, если скажу, что лампочки перегорают. Что рано или поздно любая лампочка – "Бздынь!", и нет её больше.
Некоторые лампочки перед смертью говорят не тихое "Бздынь!", а громкое "Чпок!". Да ещё и прыгают из патрона на пол, чтобы уж наверняка.
А некоторые вообще ничего не говорят. Ты её вечером выключил, а утром она уже не загорается – тихо умерла ночью, во время заслуженного отдыха.

Понятно, что у каждой лампочки – свой срок службы. Срок службы на благо человека. Другими словами, срок жизни.
И понятно, что неважно, чья именно рука выключит лампочку для того, чтобы она "Бздынь!" или "Чпок!". Неважно, какой именно человек приведет в исполнение приговор.
Потому что всё предрешено. Не лампочкой, естественно, предрешено, а неким Законом, общим и для законов физики, и для законов жизни.
Жизни лампочек, разумеется.

Хотя, конечно, и для людей существует один-единственный Закон, общий и для всех-превсех наук, и для жизни людей. Говоря это, я тоже не открываю Америку. По крайней мере, для тех, кто понимает.
Этот Закон является общим для всего-превсего на свете. На этом свете и на том.
И на всех остальных, неизвестных нам светах.

Кстати, о неизвестных нам светах.
Лампочка – организм простой. Нить накаливания, стёклышко, патрон с контактами – и всё. Ну, может, пара деталек ещё. И электричество.
Лампочка, конечно, ничего не знает про электричество.

Лампочка думает, что она горит потому, что горит. Что это её природное свойство – гореть и делать свет. Она считает свет своей душой, которой с радостью делится со всем, что видит вокруг.
Например, с книгой, которую читает человек.

Но разве может лампочка представить, что её душа в конечном итоге превратится в мысли и чувства человека, читающего книгу при свете умирающей лампочки? Нет конечно.
Всё, что может представить лампочка – это "этот" свет и "тот".

"Этим" светом для лампочки является свет, который ещё находится между нитью накаливания и стёклышком. А "тем" светом для неё является свет, который уже улетел за стёклышко, фиг знает, куда.
"Тот" свет для лампочки – это её душа, странствующая по бесконечности с неизвестной телу целью.

А мысли и чувства человека, читающего книгу – это неизвестный лампочке "ещё-какой-то-там-свет". Неизвестный по той причине, что она и человека-то не может себе представить, а что уж говорить о его мыслях и чувствах...
Огорчение человека от её смерти лампочка тоже не в состоянии представить.

Но человек огорчается не потому, что ему жаль перегоревшую лампочку (он же знает, что рано или поздно он и сам того... этого...), а потому что перегорает она внезапно. Не предупредив, так сказать.
И теперь ему надо отрываться от книги и в потёмках идти за новой лампочкой.

А Бог огорчается, когда человек – внезапно. Когда, не предупредив. Ведь, когда человек делает тихое "Бздынь!" после тяжёлой и продолжительной болезни, или из-за как бы несчастного "случая", или вообще – тихо, ночью, во сне, то это нормально.
Это по плану Божьему.
А вот когда человек делает громкое "Чпок!" сам себя или другого – это уже вразрез оному.

То есть, сидел себе Бог спокойно, читал какую-то там свою книгу при свете человека, и тут – на тебе! И теперь вставай, и в темноте иди ищи нового, чтобы включить его.
Чтобы снова светло стало.

В-общем, заговорил я тебя, друг-читатель, запутал, а всё – ради одной-единственной цели. Ради того, чтобы всё-таки открыть тебе Америку.
Чтобы ты, наконец, узнал правду о том, почему убийство и самоубийство – это нехорошо, а любая другая смерть – вполне нормально.

................

Так что, дорогой читатель, если когда-нибудь близкий тебе человек расстанется с жизнью любым из вышеперечисленных способов, ты особо-то не рыдай. Просто вспомни эту мою рассказку и погрусти немножко.
Только грусти недолго, потому что грусть и печаль (а тем более – тоска) существенно сокращают срок службы Божьей лампочки. И тогда она, опять-таки, умирает раньше положенного ей срока.
И Бог снова огорчается.

Ну, и сам, конечно, смотри, не того... этого...
В-общем, ты понял.