Есть желание простое - море увезти Может быть, разлить по банкам, Может быть, в горсти. И в студеные ненастья откупорить вдруг. Врачевать аквамарином завыванья вьюг. Бинтовать соленой влагой синие глаза Пить шампанское как брагу: влёт, за залпом залп. Есть черешню… Смыть морщинки и печаль с лица И на безымянном пальце вмятину кольца. Есть нескромная надежда – повернуть назад, Чтобы кто-то там кому-то, что-то не сказал… Есть желание простое – плыть за солнцем вдаль. Это просто как Надежда, Вера и Печаль. Ирина Чечина

Мне бы в море! Хочу, хочу вновь и вновь ловить закаты, провожать выдохом соленый ветер, гулять по крышам облаков, обжигать ступни раскаленным песком, царапать пальцы о звезды, разливаться млечным путем в чернилах ночи, слушать стрекот цикад, вдыхать аромат сосен и можжевельника, спать урывками, встречать рассветы на крыше машины, распахнув руки навстречу небу… А потом зажмурить глаза и… ощутить свою ладонь в его крепкой ладони…. , сцеловывать клубнику с его губ, нырять в прозрачную глубину, в синеву под гребень волны, выныривать, задыхаясь, и хохотать, забыв об условностях, быть собой…с выгоревшими волосами и синими глазами, с веснушками на поцелованном солнцем курносом носу…
…Я все еще помню себя такой, я знаю себя такой. Я люблю это ощущение прохлады вечера после дневного зноя, неспешность тянущихся трех недель свободы.
Мне бы падать в темную воду с пирса в ночи, и смотреть, как фосфоресцирующая вода светлячками обнимает тело. Спать тягучими, жаркими днями, оставляя ночи бессонными, знаменующими начало пылающими кровавыми закатами и факелами огня на пляже. Гореть внутри, транслируя это пламя зрачками, поджигать темные, темные ночи. Стаптывать кеды, собирать светлую пыль дорог босыми ступнями, да просто жить…чувствовать это время пульсом внутри, мерным биением… Мне бы опять к тебе – МОРЕ!!.

Завершит виток этот пестрый шар...
День угаснет... Ночь
ляжет у дверей.
В темноте сидеть - свой особый шарм...
И грустит душа в свете фонарей...
От меня к тебе долгим эхом грусть...
Тихий шелест слов на экран... Читай.
От меня к тебе аритмией пульс
и стихи, как клин
журавлиных стай...
От меня к тебе поцелуй... Держи!
Он всё так же свеж на семи ветрах...
У тебя есть смысл, чтобы долго жить
и дарить тепло своего костра...
Примеряет год праздничный наряд...
Приведут следы к моему крыльцу.
Загляни в глаза... Как они горят!
Мне твоя любовь так пойдет к лицу...
Людмила Вишнякова

Здравствуй, здравствуй... Понимаю, тонок лед сочетаний двух смешных заблудших душ. Ветер дует, да никак не заберет их в тепло, где до сих пор играет туш и гримасничают в ящике шуты, обещая то удачу, то успех, дескать, сказка – это рядом, только ты, чтобы взять ее, сумей (и то - не грех!) изучить интригу и освоить ложь, а иначе ни о чем и не мечтай…
В небесах луна - опаловая брошь, провожает бледным светом тени стай облаков, бегущих к черту на рога. Ты печален, добрый сказочник, но я расскажу тебе другое. В двух шагах от неверной ломкой грани бытия обитает ярко-синий соловей: наше счастье. Просто так себе поет. Несмотря на то, что где-то суховей, несмотря на то, что льет на раны йод диким тёрном коронованная ночь - он поет, каким бы ни был этот мир. Он, наверное, сумеет нам помочь, и оставит на столе как сувенир бирюзовое волшебное перо, для того, чтоб написать великий гимн.
И тогда я испеку тебе пирог – чтобы праздник стал совсем-совсем другим, праздник детства...
Пусть приелся, это - есть, так со многими случалось до меня. Если связанные судьбы не расплесть - не сожжешь узлы касанием огня, слишком больно, хоть и сладко, хоть зовет неуслышанная песня в никуда. И пускай ее цена – разлитый йод, лишь тебе решать, зачем горит звезда, лишь тебе принять, как данность, этот крест – или выбросить, не мучаясь с крестом. Раз пирог однажды тоже надоест - кто б сказал, чего захочется потом?
Выпьешь чаю – вот, опять не то, не то…Снова горечь неотцеженных листков. Мир, похожий на большое шапито – разрисованный туманным молоком не случившихся, несбывшихся надежд. Люди-клоуны - в лучах прожекторов, в пестрой радуге диковинных одежд. Что захочешь - то и будет. У миров есть забавнейшее свойство – воплощать все желания, вагон их или гран. То удача осенит полой плаща, то фортуна повернет иную грань - мол, текло, как говорится, по усам, не попало в рот, былинный мой герой. Все, что деется с тобой - ты выбрал сам.
Сказка старая?
Так новую открой…
********

Неземное моё искушение,
В тайных недрах души воссиявшее,
Ты — погибель моя и спасение,
На любви мою душу распявшее…

Пик блаженства в потоке сознания,
В ярких огненных сферах парение,
Волны вечной любви и познания,
В чудотворных мирах вдохновения…

Неземное моё искушение
Раскалённая лава желания,
Взрыв эмоций в застенках томления,
Отречение от обладания…

Я в тебе растворяюсь дыханием,
Отдаваясь незримым течениям…
В странном мире страстей и желания,
Не предай меня каре забвения!

Ты — погибель моя и спасение,
В тайных недрах души воссиявшее…
Неземное моё искушение,
Мою душу навеки распявшее…

© Светлана Шиманская

Когда ты грустишь….. Мир грустит с тобой.
Когда ты злишься….. Мир становится тоже злым.
Когда ты радуешься…. Мир превращается в радостный и счастливый.
Когда ты любишь…. весь Мир наполняется любовью.

А может ты и есть…. Мир?

Искала такой фрукт, чтоб можно было пожелать спокойной ночи.
Когда я тебе желаю спокойной ночи, очень хочется, чтоб к тебе приходили сны о звездах.
О звездах, которые мерцают на фиолетовом одеяле, где луна светит на остролистые ладони южных пальм.
Пальмы медленно шевелят прохладными пальцами, показывая на песке историю любви бумажных голубей.
Их худенькие тельца ритмично прикасаются к синему, подсвеченному сверху, полотнищу, словно накатывают волны, которые не смывают, а срисовывают рисунок.
А волны разливаются из океана, выбрасывая на берег маленькие осколки ракушек.
Им очень хочется дотянуться к темнокрылым голубям, но они только могут принять форму рамки вокруг черно- белой фотографии.
Та фотография пахнет.
Излучает ароматные волны, распускает белые цветы с желтыми, хрупкими серединками. Пахнет ванилью. И этими странными фруктами со сладкой красной мякотью, которая липким соком течет по рукам...
Вот таких фруктов желаю тебе на ночь. И чтоб фрукты, и звезды, и пальмовые голуби.
И целую, целую, целую!

Как объяснить себя родным? Когда словно майский ветер, ворвавшийся через расстёгнувшуюся пуговицу к матовым грудям прикрытым шёлком, знаешь больше чем нужно знать о людях чужих…
Лужи целующие платья торопящихся на вокзал женщин, понимают это без объяснений.

Как объяснить себя чужим? Порой, в бесприютные вечерние часы, чувствуя душу свою недопитым белым цвета тусклого золота с медовым ароматом вином, нечаянно разлитым пьяной рукой на серую скатерть будней,- хочется поговорить с кем-нибудь о себе. И плакать с дождём в унисон.

Как объяснить себя - себе?
Разве может отражение поведать смотрящему в зеркало – отчего в глазах печаль?
Может! Сказала бы капелька краски упавшая с кисточки на подсыхающую картину. Отражение разговаривает взглядом. Зеркало в зеркале – безмолвный диалог человека с самим собой.

Когда я был ребёнком – мне хотелось быть летящим бумажным змеем. В юности я видел себя мечом, рассекающим даже воздух. А сегодня – в час своей дозревающей молодости, высокомерно поглядывающей вдаль, откуда незваным гостем обычно приходит старость – я желаю себе быть кедровым стлаником, чтобы широко раскинутыми своими ветвями, предупреждать оползни и сдерживать селевые потоки, а потом расслабившись под лучами солнца кормить семенами белок и глухарей…

Я смотрю в зеркало и тихо шепчу:
"Летять роки, як нам здається, що довго-довго та ледве-ледве.
А так насправді життя людське мов дощ - лише, як мить".
Моё отражение повторяет:
Летят года, как нам кажется, долго-долго и еле-еле. А ведь на самом деле жизнь человеческая словно дождь - всего лишь миг..."

«Давай поговорим» – это серьезно. Это, караул, влипла. Это пора принимать решения. Это настал час Ч.

Обожаемый мною Бегбедер говорит, что: «Две самые ужасные фразы в мире, это: «Мне надо с тобой поговорить» и «Надеюсь, мы останемся друзьями». Самое смешное, они всегда приводят к противоположному результату, ломая и беседу, и дружбу.»…
Поэтому, начав, замираю на полуслове. В шутку все, на хи-хи, анекдот в тему – меняем тему.
Не люблю я когда все сурьезно, как инфаркт. Пусть сурьезнасть врачам достается. У них есть уколы там всякие, дефибрилляторы, реанимационные бригады…
У меня же в арсенале только слова. И какие-то они ни фига ни разу неубедительные. Ну не знаю я что и как правильно говорить. Не хочу, не буду. Будущее оно ткооое призрачное, далекое. Есть здесь и сейчас. А о том, что будет дальше я подумаю завтра (с)
Напеваю песенку – «Знаешь сама нэ варто-пэрэводым лыстування на жарты»….
Отнесемся ко всему с юмором, серьезно нельзя)) пусть серьезность врачам, ОК?

Белая птица, лежащая в луже крови на снегу напоминает о том,что ты еще жив. По крайней мере пока. Я не хотела задумываться об этом,просто не было выбора.Сделать так чтобы душа омертвела и сжать сердце настолько,чтобы из него исчезла вся боль и сомнения.Зато больше нет вопросов и даже ответов.А птица это единственное,что может оживить взгляд и придать ему значение,хотя бы такое,какое бывает у голодной собаки.Без мыслей возникает чувство.Оно разрывает тебя изнутри и заставляет испытывать привязанность к тому,чего тебе никогда не обрести.И тут уже имеет значение сумеешь ли ты обрести покой или это будет слишком сложно. В конце концов для этого есть все возможности,но просто нет уверенности.Теперь все ясно и хочется только смотреть.Ничего не случится,потому что пережитое когда-то,еще до моего рождения напоминало о себе. Последнее что я пытаюсь исправить это противоречие,заставляющее однажды взглянуть себе в глаза.Я выхожу на
безлюдную площадь. На землю сходит ночной мрак и фонари по-прежнему как и тогда собирают тучи мотыльков.Потом я чувствую усталость и хочется уснуть,тогда я лягу на мостовую и на лицо начнет литься небо.Я возьму его всего,до последней капли и тогда обрету покой и стану всем миром,которым ты живешь...

А мы ведь могли быть красивой парой. Мы бы шли в обнимку, ты наклонялся и целовал меня в висок, а я бы смеялась и улыбалась прохожим, которые смотрели на нас с долей зависти. Ты бы шептал, что безумно любишь меня и больше никому не отдашь. А подружки говорили, что впервые видят меня такой счастливой, с безумно горящими и влюбленными глазами.
А мы ведь могли кататься на машине по ночному городу и громко слушать музыку. Я бы напевала Трофима и перестала раздражаться на светофорах, потому что за это время могу тебя поцеловать. И обязательно ругалась, если бы ты решил обогнать иномарку и вдавливал педаль газа в пол.
А мы ведь могли, словно дети надувать мыльные пузыри в ванной, дурачиться, корчить рожи и показывать язык, драться подушками, а потом заниматься любовью в гостиной.
Я бы научилась любить детей, исключила из своего лексикона слова, которые девушке необязательно произносить вслух и навсегда распрощалась с сигаретами.
А мы ведь могли ездить на выходные к морю, загорать на раскаленном песке под южным солнцем и купаться в соленой воде. Отключить все телефоны и наслаждаться обществом друг друга. А по вечерам гулять по набережной, сидеть в уютных кафешках и пить твой любимый americano, наслаждаться живой музыкой и обязательно обойти все палатки с морскими безделушками.
Я бы научилась закрывать глаза на твоих непонятных друзей, твою работу, которая для тебя так много значит, и на то, что тебя постоянно не бывает дома. А еще я бы обязательно подружилась с твоей мамой и узнала у нее рецепт ее фирменного блюда.
А ведь мы могли…
Не расставаться вовсе…
И радоваться веснам,
И белизне зимы…
А ведь мы б сумели…
Понять друг друга сердцем,
И у костра погреться…
Если б захотели…
У нас бы получилось
Разрушить все сомненья,
Стать светлым отраженьем…
Но как-то не случилось…
А мы ведь так похожи…
В безумстве этой жизни
Ну почему, скажи мне,
Расстаться мы не можем….
Идем по параллелям…
Коснуться рук боимся…
Ведь ту же растворимся…
Но так и не взлетели…
И даже крики взглядов
Молчаньем заглушаем…
Уже мы понимаем,
Что мы не будем рядом…

Жизнь сплошное общение. Общение с разными людьми и по разным вопросам. Ее хитрые траектории, сплетения судеб то и дело выходят на одну прямую, встречаются, переплетаются, взаимодействуют. Похоже все это на автодорожные развязки, едешь-едешь, то на мост повернешь, то под мост, иногда на встречку выедешь… Несешься в жизненном потоке, в левом ряду, иногда в перерывах съезжая на обочину.
-Привет! – звонок телефона и человек, которого я не слышала, не видела года два как минимум.
-Как дела, что у тебя нового, соскучился – дежурные слова, ничего не значащие фразы
-Валер, привет, рада слышать. Но давай по делу, что нужно?
-Ну, ты вот взяла и весь душевный порыв обрубила – возмущается. Но я то в курсе, что звонок не просто так.
-Солнца, считай, что пекусь о твоем бюджете, давай, рассказывай.
Тяжело вздыхает и вкратце обрисовывает ситуацию. И да, я могу помочь. Теперь плотное общение *хорошо, что в телефонном режиме*, нам обеспечено месяца на два. Он еще потом несколько раз обидится, что я вот так сразу без прелюдий можно сказать приступила к делу.
А зачем они, эти «прелюдии» если человек тебе интересен, важен, нужен, ты не пропадаешь из поля зрения на года, являясь потом призраком прошлого. Честнее и правильнее признаться – да, свинтус, да звоню, потому что нужно. Сегодня нужна твоя помощь, а завтра, может, и я пригожусь. Ну, я так поступаю, без лишних расшаркиваний.