Авалон снова выдал бяку (см. Политику и общество, Басня о Мойдодыре), мимо которой я не смог пройти:)

Не так давно мне пришлось ехать на собачьей упряжке по маршруту Сан-Франциско – Москва. Через Берингов пролив. Рядом – на нартах - примостился господин типично славянской внешности – глаза узкие, голос писклявый и все время повторяет слово «однако».

В пути пожевали ягеля, слопали остаток строганины, разговорились. Попутчик представился профессором из Анадыря, тренером по прыжкам через нарты и метанию тынзяна на хорей. Узнав, что я давно живу в США, профессор ни с того ни с сего сбросил меня с нарт. И это посреди тундры. Три часа я бежал за собаками, умоляя товарища из Анадыря простить меня, за то, что я, говнюк, к пиндосам подался. От такой нервотрепки и сильного перепугу у меня обострился нюх. Уже сидя на санках, я почувствовал, как сильно воняет дерьмом. Я испытал шок. От попутчика несло, как от роты стройбатовцев после трехмесячных работ на торфяных разработках. Сначала мне показалось, что это личные нелады ученого мужа с гигиеной. Однако когда через 11 месяцев мы приехали в Москву, я заметил, что это весьма распространённая проблема. Где бы я не находился, что бы я не делал, рядом со мной всегда воняло дерьмом.

После долгой и трудной дороги я снял с себя рубаху, потом тулуп, потом майку, затем штаны. И вдруг обнаружил, что мои штаны переполнены дерьмом. Я долго скребся щётками, тер себя наждачкой в разных местах. И думал о том, какие же эти русские уроды. Даже в штаны мне свое говно подсунуть умудрились.