"А правда, что некоторые придворные дамы пудрят все тело?"
Какая все-таки "вкусная" фамилия - Панселюдон де Малавуа.
Костюмный минимализм. Дзен проникал, оказывается, и в версальские кущи. Графиня-Ардан на протяжение всего фильма только трижды (!!) меняет наряды (кровавое платье, розовое узорчатое и нечто вроде халата, такое коричневое с вышивкой, в котором и Грегуар успел щегольнуть, мнимым больным ворвавшись в ее спальню с шампанским и бокалами), все остальные - и того меньше.
Напудренные мужские лица, подкрашенные губы, все эти старички брыластые.
Дырявый чулок старой жабы, той, что искала места в Академии, противной, конечно, и глупой, но не заслуживающей столь жестокой участи.
Смородина и ослиная челюсть.
Жульничание в буриме, фламандский веер, "...я приглашена на шоколад...".
Супница с супом для 12-ти человек, в которой едва ли наберется на пару-тройку тарелок. Чулок со швом - видно ручную работку-то.
Тренировка памяти - фарфоровая повозка, раковина,... (что еще? не помню..) Ах, да - ЯБЛОКО!
Испытание гидрокостюма и мокрые кролики.
Собирание пыльцы. И невероятная грудь Матильды в желтом шелке; просто удивительно, как Грегуару удавалось смотреть ей в глаза, а не в декольте.
Сокрушительное поражение проповедника - если удачная фраза возносит на вершину, но неудачная совершенно закономерно низвергает с нее.
Триумф учеников аббата.
Лестница Дианы. И Мария-Антуанетта - бесцветная, рыжая, прекрасная.
Дуэль. Противник Грегуара разворачивается плечом вперед. В пистолете, виляющем из стороны в сторону, прямо видно, как трудно его удерживать с таким напряжением, что-то шипит, дымится, затем раздается выстрел. Сырое зеленое утро. Падение в траву.
Дамы кружатся, как листья; огромные парики, напоминающие стриженные топиарно деревья; красный клюв.