Однажды, открыв дверь, рыжая Лиззи так и осталась стоять на проходе, лицо мертвенно-бледное, отекшее от спячки под нембуталом. Сунув мне пакет с травой, злобно прошипела в своем полузабытье:
- Забирайте это и убирайтесь. Оба вы ублюдки, еб вашу мать.
Она была в полном отрубе, но голос ее гремел как у прокурора, будто она на самом деле обвиняла нас в инцесте.
- Передай Мэриен спасибо за все,- сказал я.
В ответ она захлопнула дверь с таким шумом, что видимо сама от него проснулась. Снова открыв, выскочила на лестницу и принялась орать в приступе истерической злобы. Ее крик был слышен даже на улице.