Роман Фредерика Бегбедера "Любовь живет три год"

Из «Шильонского узника»

I

Взгляните на меня: я сед,
Но не от хилости и лет;
Не страх незапный в ночь одну
До срока дал мне седину.
Я сгорблен, лоб наморщен мой,
Но не труды, не хлад, не зной —
Тюрьма разрушила меня.
Лишённый сладостного дня,
Дыша без воздуха, в цепях,
Я медленно дряхлел и чах,
И жизнь казалась без конца.
Удел несчастного отца —
За веру смерть и стыд цепей —
Уделом стал и сыновей.
Нас было шесть — пяти уж нет.
Отец, страдалец с юных лет,
Погибший старцем на костре,
Два брата, падшие во пре,
Отдав на жертву честь и кровь,
Спасли души своей любовь.
Три заживо схоронены
На дне тюремной глубины —
И двух сожрала глубина;
Лишь я, развалина одна,
Себе на горе уцелел,
Чтоб их оплакивать удел.

II

На лоне вод стоит Шильон;
Там, в подземелье, семь колонн
Покрыты влажным мохом лет.
На них печальный брезжит свет —
Луч, ненароком с вышины
Упавший в трещину стены
И заронившийся во мглу.
И на сыром тюрьмы полу
Он светит тускло, одинок,
Как над болотом огонёк,
Во мраке веющий ночном.
Колонна каждая с кольцом;
И цепи в кольцах тех висят;
И тех цепей железо — яд;
Мне в члены вгрызлося оно;
Не будет ввек истреблено
Клеймо, надавленное им.
И день тяжёл глазам моим,
Отвыкнувшим столь давних лет
Глядеть на радующий свет;
И к воле я душой остыл
С тех пор, как брат последний был
Убит неволей предо мной
И, рядом с мёртвым, я, живой,
Терзался на полу тюрьмы.

III

Цепями теми были мы
К колоннам тем пригвождены,
Хоть вместе, но разлучены;
Мы шагу не могли ступить,
В глаза друг друга различить
Нам бледный мрак тюрьмы мешал.
Он нам лицо чужое дал —
И брат стал брату незнаком.
Была услада нам в одном:
Друг другу голос подавать,
Друг другу сердце пробуждать
Иль былью славной старины,
Иль звучной песнею войны —
Но скоро то же и одно
Во мгле тюрьмы истощено;
Наш голос страшно одичал,
Он хриплым отголоском стал
Глухой тюремныя стены;
Он не был звуком старины
В те дни, подобно нам самим,
Могучим, вольным и живым!
Мечта ль?.. но голос их и мой
Всегда звучал мне как чужой.

Перевод В.А. Жуковского

Художник Илья Глазуноа

 

Сердитый взор бесцветных глаз.
Их гордый вызов, их презренье.
Всех линий — таянье и пенье.
Так я Вас встретил в первый раз.
В партере — ночь. Нельзя дышать.
Нагрудник черный близко, близко...
И бледное лицо... и прядь
Волос, спадающая низко...
О, не впервые странных встреч
Я испытал немую жуткость!
Но этих нервных рук и плеч
Почти пугающая чуткость...
В движеньях гордой головы
Прямые признаки досады...
(Так на людей из-за ограды
Угрюмо взглядывают львы).
А там, под круглой лампой, там
Уже замолкла сегидилья,
И злость, и ревность, что не к Вам
Идет влюбленный Эскамильо,
Не Вы возьметесь за тесьму,
Чтобы убавить свет ненужный,
И не блеснет уж ряд жемчужный
Зубов — несчастному тому...
О, не глядеть, молчать — нет мочи,
Сказать — не надо и нельзя...
И Вы уже (звездой средь ночи),
Скользящей поступью скользя,
Идете — в поступи истома,

И песня Ваших нежных плеч
Уже до ужаса знакома,
И сердцу суждено беречь,
Как память об иной отчизне,—
Ваш образ, дорогой навек...
А там: Уйдем, уйдем от жизни,
Уйдем от грустной этой жизни!
Кричит погибший человек...
И март наносит мокрый снег.

 

Приговоренные к жизни

    В дорогу - живо! Или - в гроб ложись.
    Да! Выбор небогатый перед нами.
    Нас обрекли на медленную жизнь -
    Мы к ней для верности прикованы цепями.

    А кое-кто поверил второпях -
    Поверил без оглядки, бестолково.
    Но разве это жизнь - когда в цепях?
    Но разве это выбор - если скован?

    Коварна нам оказанная милость -
    Как зелье полоумных ворожих:
    Смерть от своих - за камнем притаилась,
    И сзади - тоже смерть, но от чужих.

    Душа застыла, тело затекло,
    И мы молчим, как подставные пешки,
    А в лобовое грязное стекло
    Глядит и скалится позор в кривой усмешке.

    И если бы оковы разломать -
    Тогда бы мы и горло перегрызли
    Тому, кто догадался приковать
    Нас узами цепей к хваленой жизни.

    Неужто мы надеемся на что-то?
    А может быть, нам цель не по зубам?
    Зачем стучимся в райские ворота
    Костяшками по кованным скобам?

    Нам предложили выход из войны,
    Но вот какую заложили цену:
    Мы к долгой жизни приговорены
    Через вину, через позор, через измену!

    Но стоит ли и жизнь такой цены?!
    Дорога не окончена! Спокойно! -
    И в стороне от той, большой, войны
    Еще возможно умереть достойно.

    И рано нас равнять с болотной слизью -
    Мы гнезд себе на гнили не совьем!
    Мы не умрем мучительною жизнью -
    Мы лучше верной смертью оживем!

    Владимир Высоцкий

Песня из фильма «Единственная дорога» (1974)

 Слышишь ли шорох летящего времени ?

Вечно его колесница в пути  . . .

L'Ange et la mère Л'Анж др. La Mer

Анн-Франсуа-Луи Janmot (21 мая 1814-1 июня 1892) французкий  художник и поэт.

В зыбком облаке марева мутного
Суетливо катящихся дней
То, что вечно, слабее минутного,
И его различить тяжелей.

Навряд ли может быть улучшен
Сей мир за даже долгий срок,
А я в борьбе плохого с худшим
Уже, по счастью, не игрок.

С разным повстречался я искусством
В годы любованья мирозданием,
Лучшее на свете этом грустном
Создано тоской и состраданием.

Искусство - наподобие куста,
Раздвоена душа его живая:
Божественное - пышная листва,
Бесовское - система корневая . . .

Можно как угодно относиться к Скарлетт, но пока других персонажей "уносило ветром" она изо всех сил крепко держалась на ногах, принимала решения, брала ответственность, проявляла творческий подход и не распускала нюни во время лихолетья.  А все вокруг белые и пушистые, правильные такие, только без нее пропали бы. Эта ее невероятная жажда жизни и пренебрежение условностями не могут не привлекать.

Мы - Русские!

Мы - Русские из Грозного и Пскова!!!
Из Нальчика, Донецка, Чебоксар!!!
Мы - Русские в широком смысле слова!!!
Мы разные!! И это Божий дар!!!
Мы мирные!! Но точно не страдальцы!!
Когда Отчизне угрожает враг,
показывают Русские, как пальцы
сжимаются в один большой кулак!!!
Заморским кукловодам не пора ли
притормозить свою дурную прыть?!
Ох, господа!!! Вы не на тех напали!!!
Пошли бы вы… Историю учить!!!
Как это мелко – санкции, блокады…
Совсем забыли прадедов урок!!!
С генетикой героев Ленинграда
У нас безмерный болевой порог!!!
Мы все плечо к плечу, когда за нами
Тыва, Алтай, Хакасия и Крым!!!
Мы все врага готовы рвать зубами!!!
Мы – Русские!!! И значит, победим!!!

Автор Пётр Казаков