Хотелось бы стать бабочкой,
К примеру - большим бражником.
Стучаться в окно крыльями,
Влетать в абажур шёлковый,
И глазом косить бархатным
На чашки с листвой мятною...

Хотелось бы стать кошкою,
С янтарным в глазах пламенем,
Смотреть на людей издали,
Ловить по окну бражников,
Ложиться на шаль тёплую
И мятой дышать чайною...

Хотелось бы стать дачницей,
Заваривать чай с мятою,
Качать абажур шёлковый,
Сгоняя с него бражников,
Делить вечера с кошкою,
И в шаль вместе с ней кутаться...

Хотелось бы стать мятою,
И тонким проплыть запахом
Сквозь шумный полёт бражника,
Сквозь кошкины сны странные,
Сквозь летнее чаепитие,
Чтоб в небо уйти звёздное... http://balamut.livejournal.com/

Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.

Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его не обойдешь.

Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам! -
предстоящий прогноз утрат.
Тем, кто действительно будет рад,
если получится ошибиться.

Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так нехороша?
чем я ей столь не угоден?
Громкость - самая забористая анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов -
по утрам вытаскивается душа.

Лучше тебе не видеть всех этих затертых пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не вылечит эти раны.

Лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в коме.

август – 09.11.2009Алекс Микеров  https://stihi.ru/2011/12/20/3649

http://odillia.livejournal.com/?tag=%D0%BD%D0%B5%D...%D0%B4%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8

Ноябрь

Два старика, матерясь, разбирают писем завалы: 
«Может быть, ну их нахер, так уже всё достало!» 
Старая дева с косами смотрит на них с укоризной: 
"Вы  - чудеса по штату, а значит, должны быть в жизни».

Декабрь

Два старика поясницы мажут змеиным ядом: 
«Столько веков здесь живем – ни ларька, ни аптеки рядом!»
Старая дева в кокошнике ставит на примус чайник: 
«Столько веков здесь жили – столько веков ворчали».

Два старика идут на конюшню корм задавать оленям:  
«Где наши штатные эльфы, зайцы и белки – где они?» 
Старая дева  глаза возводит к острому зимнему небу: 
«Если бы их не уволили – сами б сидели без хлеба».

Январь

Два старика возвращаются в дом под пушистой крышей – 
В доме тепло и темно, а под печкой скребутся мыши. 
Клаус с Морозом в лесу пьют глинтвейн и играют в карты. 
Ёлку Снегурочка выкинет ближе к Восьмому Марта

-------------------

Если совпасть с кем-то телом, умом и сердцем, но категорически не совпасть жизнями, 
то самое время спеть аллилуйя и вознести осанну.

За неправомерность злой укоризны. 
За невыносимую нежность редких дней и ночей. 
За то, что никто – ничей. 
За легкость улыбки и радость встречи. 
За то, как томительно тайным может быть вечер. 

За то, что нет смысла в виртуозном обмане. 
За то, что здесь, может быть, больше любви, чем воды в океане.

Не рожать, не растить и не мучиться, не рассчитывать, что получится, не мечтать и не строить планов. 
Просто тихо любить – и, как крест свой, нести осанну.

----------------------

Рада встрече, мой принц. Как живешь-поживаешь? Как мигрени? Всё так же одолевают? Весь в заботах, делах, государствах, интригах? Всё читаешь модные умные книги?

Как с принцессами – ищешь, находишь и мучаешь? Кстати, есть подходящий дракончик по случаю. Загляни к нему в логово – вдруг понравится, там жена его – всё как ты любишь, красавица. Правда пару драконов от мужа уже нарожала, но – хвала всем богам - это тебе никогда не мешало.

Слушай, прачек своих отошли плясать в кабаре: конский пот и навоз – не совсем по принцу амбре.
Плащ твой хоть и из алого бархата сшит, только пахнет – как жалко - изнанкой твоей души.
Всё, прости, больше времени нет, спешу – мне еще успеть забежать к одному пажу. Береги от мигреней свое дорогое высочество. Убегаю. Удачи в твоем одиночестве!

---------------------

Милый,
мы можем всегда быть рядом,
спать под одним одеялом можем,
можем гулять по эдемскому саду,
в ад на экскурсию – можем тоже.

Милый,
с тобой хорошо и тихо,
вкусно пить чай под зеленой лампой,
хлеб покупать и ходить к портнихе,
гладить кота по пушистой лапе.

Милый,
с тобой мне не нужно думать,
латы носить и кормить вассалов,
войн и ристалищ не нужно шумных –
мне не к лицу мужское начало.

Милый,
я – воск на твоей ладони,
только с тобой я могу растаять.
Ты ведь давно про меня всё понял –
ты – это я. И тебя не бывает.

---

Легко принимай ее и легко отпускай, не думай о ней ничего и не знай – просто будь вокруг, как летний туман,  просто прячь ее иногда в карман –

от резких звуков и скользких дорог,
от  холодных рук и спешащих ног,
от равнодушных объятий,
от вросшего в тело платья,
от некрасивых улыбок,
от непоправимых ошибок –
будь ее поправимым,
близким, желанным –

и нелюбимым.
-----------------------
осень - это  туман цвета тлена и копоти, закрытый карман для отчаянной похоти, глухой воротник, одряхлевшая сепия,
некрофильское великолепие.
------------------------

----------------

Любовь к себе - больше сродни фразе "ЛЮБОВЬ В СЕБЕ". Это,в первую очередь, бесконфликтность внутри себя: когда понимание ситуаций и происходящие события не противоречат друг другу.
Когда в нас гармонично сочетаются мысли, чувства, слова и поступки.
Когда мы точно знаем, чего хотим и эмоционально независимы от этого. Стремимся к реализации желаний, но спокойно относимся к отсрочке исполнения или полному краху.
Когда мы знаем о всех своих достоинствах и недостатках, без гордыни относясь к первым, и не прячемся от вторых.
Мир мы воспринимаем так, как мы воспринимаем самих себя. Если нам что-то не нравится в нас - то мы автоматически не любим это в других.
Чем глубже мы прячем противоречия в себе - тем более замечаем их в мире и начинаем конфликтовать с ним. Хотя причина в этом случае находится в нас. Разобравшись в себе - мы разберемся и во всем остальном.

Начнем с самого понятного. Работа щитовидки.
Будем брать в общем для обычного человека.
Щитовидка отлично работает, когда у нас гармония внутреннего и внешнего. Это не значит, что вы стали просветленным и спокойным. Это значит, что вы двигаетесь в спокойствие и просветлении, но ничего не держите внутри себя "давление внутри и снаружи одинаковое". Тогда хорошо усваивается Йод. Он (Йод) хорошо впитывается, когда мы не нервничаем и не переживаем, не подавляем себя.
Кстати во время переживаний расходуются в большом количестве ионы калия и кальция. Они участвуют в работе нервной системы. Когда идет их недостаток, а вы продолжаете нервничать, то сыпятся зубы и дают о себе знать суставы. А когда есть у вас гордыня и жесткий характер, который смешивается с чувством вины и недовольством собой и другими (идеализация), то разрушаются кости и идет их никроз.
И что самое интересное! Если вы начинаете многое Осознавать - переходить на новый уровень "Описания Мира", но не действуете в унисон с этим осознанием, то в этот момент тоже расходуется огромное количество ионов калия и кальция, сыпятся зубы и начинаются вопросы с суставами.

\Виктория Рейхер

Дальше будет двенадцать стихов - двенадцать месяцев кошачьего календаря. Я сказала, двенадцать. Если кому-то покажется, что их одиннадцать, попробуйте пересчитать еще раз. Если после этого все равно покажется, что их одиннадцать, попробуйте больше не пересчитывать. Двенадцатый кот есть. Просто его нет.

Когтябрь

Месяц когтябрь. И кошки скребут на душе.
Время настало сидеть в непрерывной тревоге,
Пледом ласкать утомленные топаньем ноги,
В душе плескаться, стремясь утопиться уже
Или повеситься. Кошки скребут и когтят.
Им молока бы, сметаны, подушку, игрушку,
Им бы ладошку, кормушку, мормышку, подружку,
Их же ругают, стригут и лишают котят.
Если бы кошек скребущих душевную рать
Выстроить в ряд, то хватило бы их до Оттавы,
До Бетельгейзе, до чертиков, до переправы,
Где, как известно, котов не пристало менять.
Можно по ним, как по нотам, сыграть что-нибудь.
Можно попрыгать по ним, как по клавишам черным.
Мягкие спины прогнутся под пяткой проворной,
Когти вонзятся в сверкающий шелковый путь.
Птицы на юг улетают – хотят и летят.
Шьются кафтаны, берутся анализы почвы,
Песни поются, рождаются новые почки,
Жизнь торжествует. А кошки когтят и когтят.

Наша первостепенная задача - принимать себя такими, какие мы есть на сегодняшний день. Моменты, по которым можно определить насколько человек любит себя: - отсутствие осуждения, претензий и обид - констатация факта, как он есть - приятие мира, людей и событий такими, какие они есть В окружающем мире мы не любим то, что не принимаем в себе. Женщине нужно нарабатывать приятие, т.к. она яньская с рождения и у нее идет много знаний, и она в любой момент может на них зациклиться (например, уйти с головой в веды, вегетарианство, религию, йогу, материнство и т.д.). Тогда это станет для нее катастрофой. Она можете зациклиться и остаться с теми людьми, с кем уже давно надо было распрощаться, либо дистанцироваться: к примеру, отселиться от мамы или расстаться с мужчиной, т.к. он был всего лишь промежуточным этапом. В этом случае у нее происходит переход на следующий уровень и идет процесс трансформации, если она быстро переключается и набирает энергетику. Эта энергетика начинает взаимодействовать с мужчиной, который прописан у нее по программе.

-------------------------------------------------------------------------------

Если мы начинаем просто быть счастливыми независимо от того, что у нас есть,то мы выходим в состояние счастья и удовольствия уже здесь и сейчас.
А это состояние начинает притягивать то, что принесёт нам удовольствие, без необходимости вкладывать туда намерение и силу воли для достижения цели.

-----------------------------------------------------------

Если у вас слишком высокий потенциал восприятия, то знайте, что у вас точно такой же потенциал воздействия.
Насколько вы чувствительны, настолько вы можете и менять..только меняйте созидательно, эмоционально не завися от этого, и сами себя не ассоциируете с тем, что вы волшебник.

----------------------------------------------------

Как сделать так, что бы новое и хорошее осталось навсегда и только улучшалось и увеличивалось?
Очень просто: поиграть в хорошее 40 дней, а потом использовать от случая к случаю.
Я предлагаю сформировать хорошую привычку: замечать хорошее, думать созидательно, уметь наблюдать, быть в спокойном настроении, посылать любовь, думать и говорить о всех людях, как о себе.
Такую привычку можно завести на рефлекс и делать от души и с удовольствием.
Это потом и дает осознание. А осознание в паре с удовольствием дает колоссальную энергетику.
Мы устаем от спешки или от нетерпения. Именно они у нас забирают жизненную энергию.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ЖЕЛАНИЯ И ЦЕЛИ
В момент того, когда вас что-то мучает - это забирается энергия на то, чтобы гармонизировать то новое, что приходит.
А значит, вы поставили на цель, а не на удовольствие и счастье, которое вы будете получать от этой цели.
И вы уже неверно всё сделали, потому что у нас нет целей,
у нас есть только желания.
Чем желания отличаются от целей?
ЦЕЛЬ
Это когда происходит – тебе хорошо.
Когда не происходит – тебе плохо.
ЖЕЛАНИЕ
Когда происходит – хорошо, не происходит – ну и ладно… :)

------------------------------------------------------------------

http://tovarish-zhe.livejournal.com/

памятка

Ксения Желудова

прочитай и выучи наизусть:
тьма имеет предел, и любая грусть
преодолима, если построить мост;
боль исчерпаема, горе имеет дно,
если осмелиться встать в полный рост,
дотянуться до счастья, ибо оно
досягаемо, и рецепт его крайне прост.

запиши и бумагу затем сожги:
люди - концентрические круги,
у всех одинакова сердцевина.
память - вбитый в темя дюймовый гвоздь,
научись прощать, он выйдет наполовину.
обиды и скорбь созревают в тугую гроздь,
выжми до капли, получишь терпкие вина.

;взрослей, но и не думай стареть,
смерть существует, но это всего лишь смерть,
дань закону контраста.
не стоит пытаться нумеровать страницы,
ибо время тебе неподвластно.
в твоих силах помнить слова, имена и лица,
рушить стены и презирать границы,
любить, покуда сердце не задымится,

и знать, что всё это не напрасно.

Беда многих, что они недолюблены... Это такая свистящая дыра в каждом сердце, для заполнения которой годится все, даже пуля самоубийцы (чтобы проделать дыру в дыре).

Человек – любопотребляющее производство. Конечно, и любопроизводящее, но любовных ресурсов в мире всегда дефицит, меньше, чем любых других источников энергии. И тогда встает вопрос: если из-под земли, из человеческих сердец не хватает – взять у солнца, у Бога. Вот у кого неисчерпаемый запас. Но такое чувство, что между мною и Богом какой-то затеняющий экран. 99 процентов не доходит. Холодно. Конечно, моя вина, что я не могу этот экран отодвинуть и враз согреться. Но и человечество еще не научилось брать свет прямо от солнечного источника, а роет землю, чтобы в напластованиях скончавшихся форм жизни найти тепло для себя. Вот так же приходится жаждущему любви зарываться в человеческие сердца, потому что прямо брать у Бога дано пока что немногим. И просто чудо, что есть такие сердца, которые производят больше любви, чем потребляют, и от которых греется мир.

Недолюбленность – это не просто нехватка любви, это болезнь-к-любви (как у Сёрена Кьеркегора есть «болезнь-к-смерти»): боль обделенности любовью, боль одиночества, остылости, любооставленности, которая неумолимо толкает к любви как единственному выходу и спасению.

Даже народным любимцам порой мучительно не хватает любви. Желание славы подчас возникает как форма замещенной любви: не могу быть любимым одним, так пусть меня полюбят многие. Но слава не утоляет жажду любви, а только разжигает ее: это все равно, как пить соленый океан, вместо того чтобы пригубить родниковую каплю. Слава может привлечь любовь – но скорее к самой славе, чем к ее обладателю. И в любом случае слава мешает отделить любовь ко мне от любви к тем, кто знает и признает меня, к тем тысячам, которые бросают мне цветы или ждут моих автографов. Кому принадлежит сердце девушки, влюбленной в кумира: самому кумиру – или той толпе, которая его обожает? Поэтому среди знаменитых не так много счастливых. Слава – за что-то – всегда так или иначе заслуженна. А любовь, если она достойна так называться, всегда ни за что, незаслуженный дар.

Не только мирская слава, но и религиозная вера замещать потребность любви. Человек, отчаявшись найти любовь в другом человеке, ищет ее у Бога. Иногда от религиозных людей можно слышать: «Ты потому так нуждаешься в любви, маешься от одиночества, что не чувствуешь любви Бога к себе. Предстань ему в полный рост и пойми: Он тебя любит». Это все равно что проходить мимо нищего на паперти, бросая ему вместо милостыни: «Бог подаст». Никто не вправе отказывать просящему на том основании, что его больше любят Бог, класс, нация, природа, земля, небо, Всемирный Дух...

Может быть, и все преступления, тиранства, насилия – это формы недолюбленности, поиск любви, мучительный и для ищущего, и особенно – для искомых. И если тиран ставит кого-нибудь на колени, то этим он отчаянно просит: полюби меня! За меня самого. Даже «бить» – это всего лишь несчастный осколок слова «любить». Бьют того, кого не могут или не надеются заставить себя полюбить. Мы ведь знаем, что, когда гневаемся, упрекаем, скандалим в семье, обижаем и обижаемся, – за всем этим стоит только один неслышный вопль: ну пожалуйста, полюби меня. Не нужно мне, чтоб ты мыл посуду или приносил дополнительный заработок, мне нужно только, чтобы ты любил меня, но не могу же я так выдать свою зависимость от твоей любви и стать еще более уязвимой. Сколько прикрытий, сколько видов защитной брони только для того, чтобы скрыть свою потребность в любви, а вместе с тем удовлетворить ее! Исподтишка. Кажется, все на свете прикрытия и уловки только и существуют для того, чтобы как-то совместить эту потребность любви с нежеланием ее раскрыть, чтобы не подставить свой нежный животик, нутречко ранимое. Стыдно желать любви, стыдно обнажать свою главную нехватку, а вместе с тем так нужно ее утолить!

В результате появляются всевозможные контрабандные способы любви: под видом семейных отношений, творческих поприщ, служебных карьер, сексуальных услуг и т. д. и т. п.
А зачем мне все это нужно: стать начальником, построить империю, написать роман, пойти в бордель? Такие разные виды деятельности – и все, в сущности, никчемные, если не понять, что все они нужны лишь для того, чтобы приобрести любовь, пусть в большинстве случаев иллюзорную, утолить хоть на миг, забытьем или обольщением, нехватку любви со стороны сослуживцев, подчиненных, поклонников, читателей, народа, верных жен или неверных девиц. Сексуальность – это всего лишь жесткое, мучительное выражение поиска любви, ее контрабанда, которая на сей раз представляется природным инстинктом, чтобы опять-таки скрыть нашу потребность просто в любви. Нужно бы взглянуть на человеческий мир как на такой вакуум, который отчаянно, с жадностью втягивает в себя любовь, сверх меры эксплуатирует те немногие родниковые сердца, через которые любовь изливается в этот сохнущий, потрескавшийся от жажды мир... http://mikhail-epstein.livejournal.com/87411.html

Френсису несколько лет за двадцать, он симпатичен и вечно пьян. Любит с иголочки одеваться, жаждет уехать за океан. Френсис не знает ни в чем границы: девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме письма писать много-много лет, Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет. Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо. Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель. Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны ловят с текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого никому слова.
© Kladbische, 09-10 гг.Саша Кладбисче

Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно;
Слышать шорох травы вдоль газонов, ведущих обратно,
В темном облаке дня, в темном вечере зло, полусонно
Лай вечерних собак -- сквозь квадратные гнезда газона.

Это трудное время. Мы должны пережить, перегнать эти годы,
С каждым новым страданьем забывая былые невзгоды,
И встречая, как новость, эти раны и боль поминутно,
Беспокойно вступая в туманное новое утро.

Как стремительна осень в этот год, в этот год путешествий.
Вдоль белесого неба, черно-красных умолкших процессий,
Мимо голых деревьев ежечасно проносятся листья,
Ударяясь в стекло, ударяясь о камень -- мечты урбаниста.

Я хочу переждать, перегнать, пережить это время,
Новый взгляд за окно, опуская ладонь на колени,
И белесое небо, и листья, и полоска заката сквозная,
Словно дочь и отец, кто-то раньше уходит, я знаю.

Пролетают, летят, ударяются о' землю, падают боком,
Пролетают, проносятся листья вдоль запертых окон,
Всё, что видно сейчас при угасшем, померкнувшем свете,
Эта жизнь, словно дочь и отец, но не хочется смерти.

Оживи на земле, нет, не можешь, лежи, так и надо,
О, живи на земле, как угодно живи, даже падай,
Но придет еще время -- расстанешься с горем и болью,
И наступят года без меня с ежедневной любовью.

И, кончая в мажоре, в пожаре, в мажоре полета,
соскользнув по стеклу, словно платье с плеча, как значок поворота,
Оставаясь, как прежде, надолго ль, как прежде, на месте,
Не осенней тоской -- ожиданьем зимы, несмолкающей песней.

• Мы любим друг друга за энергетику. Она определяется мировоззрением, характером, отношением к жизни, навыками, позиционированием себя и внутренним стержнем. Если у нас не хватает любви к себе, мы никогда не притянем в свою жизнь достойных мужчин или женщин, а будем лишь довольствоваться тем, что подсознание пошлет нам в виде урока.
  
  Девушки, если у Вас есть претензии к себе, т.е. насколько Вы в себе сомневаетесь и недовольны своей фигурой, грудью, носом, глазами, ушами и т.д., настолько есть вероятность, что Вы испортите себе жизнь и притянете не тех мужчин. Потому что тех, кого Вы должны притянуть, Вы разрушаете на тонком плане, ибо Ваше состояние неприятия себя в каком-либо виде разрушает мужчину, который должен быть рядом с Вами, т.к. в нем Вы будете любить саму себя. Поэтому если Вы хотите быть в гармонии и любви с другим человеком, Вам нужно стать гармоничными и быть в любви в первую очередь к самой себе.
  
  Если мы - идем в развитие
  - принимаем и любим себя
  - осваиваем новое
  - с легкостью отказываемся от старого
  - общаемся на равных
  - не идеализируем и не создаем себе кумиров
  - минимально осуждаем других людей, принимая их такими, какие они есть, при этом поступаем так, как нам нравится и как будет лучше для нас
  - легко признаем свою неправоту, если ошиблись, и пробуем это исправить
  - когда наш авторитет – это мы и наши ощущения, через которые мы воспринимаем мир
  
  то мы готовы к любви. И тогда от избытка любви к себе мы подтягиваем в свою жизнь человека, который готов нас любить.
  
   

Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Я всю жизнь пыталась быть мужественной,
Я хотела быть достойной твоей доброй улыбки
Или хотя бы твоей доброй памяти.
Но мне это всегда удавалось плохо,
С каждый днём удаётся всё хуже,
А теперь, наверно, уже никогда не удастся.
Вся наша многолетняя переписка
И нечастные скудные встречи —
Напрасная и болезненная попытка
Перепрыгнуть законы пространства и времени.
Ты это понял прочнее и раньше, чем я.
Потому твои письма, после полтавской встречи,
Стали конкретными и объективными,
                                           как речь докладчика,
Любознательными, как викторина,
Равнодушными, как трамвайная вежливость.
Это совсем не твои письма. Ты их пишешь, себя насилуя,
Потому они меня больше не радуют,
Они сплющивают меня, как молоток шляпу гвоздя.
И бессонница оглушает меня, как землетрясение.
… Ты требуешь от меня благоразумия,
Социально значимых стихов и весёлых писем,
Но я не умею, не получается…
(Вот пишу эти строки и вижу,
Как твои добрые губы искажает
                                   недобрая «антиулыбка»,
И сердце моё останавливается заранее.)
Но я только то, что я есть, — не больше, не меньше:
Одинокая, усталая женщина тридцати лет,
С косматыми волосами, тронутыми сединой,
С тяжёлым взглядом и тяжёлой походкой,
С широкими скулами, обветренной кожей,
С резким голосом и неловкими манерами,
Одетая в жёсткое коричневое платье,
Не умеющая гримироваться и нравиться.
И пусть мои стихи нелепы, как моя одежда,
Бездарны, как моя жизнь, как всё
                                      чересчур прямое и честное,
Но я то, что я есть. И я говорю, что думаю:
Человек не может жить, не имея завтрашней радости,
Человек не может жить, перестав надеяться,
Перестав мечтать, хотя бы о несбыточном.
Поэтому я нарушаю все запрещения
И говорю то, что мне хочется,
Что меня наполняет болью и радостью,
Что мне мешает спать и умереть.

… Весной у меня в стакане стояли цветы земляники,
Лепестки у них белые с бледно-лиловыми жилками,
Трогательно выгнутые, как твои веки.
И я их нечаянно назвала твоим именем.
Всё красивое на земле мне хочется называть
твоим именем:
Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба,
Все зори и все облака с розовато-желтой каймою —
Они все на тебя похожи.
Я удивляюсь, как люди не замечают твоей красоты,
Как спокойно выдерживают твое рукопожатье,
Ведь руки твои — конденсаторы счастья,
Они излучают тепло на тысячи метров,
Они могут растопить арктический айсберг,
Но мне отказано даже в сотой калории,
Мне выдаются плоские буквы в бурых конвертах,
Нормированные и обезжиренные, как консервы,
Ничего не излучающие и ничем не пахнущие.
(Я то, что я есть, и я говорю, что мне хочется.)
… Как в объёмном кино, ты сходишь ко мне
с экрана,
Ты идёшь по залу, живой и светящийся,
Ты проходишь сквозь меня как сновидение,
И я не слышу твоего дыхания.
… Твоё тело должно быть подобно музыке,
Которую не успел написать Бетховен,
Я хотела бы день и ночь осязать эту музыку,
Захлебнуться ею, как морским прибоем.
(Эти стихи последние и мне ничего больше
не совестно.)
Я завещаю девушке, которая будет любить тебя:
Пусть целует каждую твою ресницу в отдельности,
Пусть не забудет ямочку за твоим ухом,
Пусть пальцы её будут нежными, как мои мысли.
(Я то, что я есть, и это не то, что нужно.)
… Я могла бы пройти босиком до Белграда,
И снег бы дымился под моими подошвами,
И мне навстречу летели бы ласточки,
Но граница закрыта, как твоё сердце,
Как твоя шинель, застёгнутая на все пуговицы.
И меня не пропустят. Спокойно и вежливо
Меня попросят вернуться обратно.
А если буду, как прежде, идти напролом,
Белоголовый часовой поднимет винтовку,
И я не услышу выстрела —
Меня кто-то как бы негромко окликнет,
И я увижу твою голубую улыбку совсем близко,
И ты — впервые — меня поцелуешь в губы.
Но конца поцелуя я уже не почувствую.

1941

"Ищите людей страстных, сильных, счастливых. Они как звезды, пока голову не поднимешь - не увидишь. А когда утонешь глазами в звездном молоке - понимаешь, какое их бесчисленное множество. Ищите своих людей. Им также страшно и больно. У них тоже бывают черные дни, ошибки и срывы. Но они готовы идти сквозь страх, они влияют на ход вещей, задают темп жизни. Они в чем-то лучше, в чем-то хуже. Они не завидуют и не жалуются. Они с благодарностью встречают подарки судьбы и любят себя за то, что удача им улыбается. Ищите верных и честных. Которые не будут прятать злость и слезы за лицемерием и ухмылкой. Они говорят, что думают. Пусть иногда неприятно, пусть иногда прямо в сердце. Зато честно. Не со зла, а от любви. Которые радуются искренне, смеются громко и свободно, мелодично и заразно. Которые не скрывают и не стесняются своего веселья. Ищите тех, кого можно будет любить вечно. Ищите тех, кто стоит и ждет вашей любви. С которыми вы сольете два озера и получится море. Ищите тех, в ком много жизни. Ищите звонких и сочных, со смешинками и морщинками. Ищите в парках и на сценах, грустных и веселых, маленьких, и больших. Они немного дети, они идут по жизни с верой в добро, но видят все, конечно, и черное и белое, но живут ради желтого, красного, голубого… Ищите их. Нужно только поднять голову."

Это я увидела в записях на ФБ. На вопрос - откуда - автор записи ответила , что не знает : записала в своё время без автора. И я подумала : " Я вела записи с 13 лет , с огромными перерывами, конечно , в разных видах , в разные времена , разного качества., но одно неизменно : всегда записывала автора , если мысль чужая ; ибо каждое стоящее внимания высказывание, уходя в вечность , должно вести с собой автора , личность , заслужившего этот путь в будущее."

Автор - Туровский Юлиан Борисович. Преподаватель "полит - адаптации" и психологии В ВШ К , известный в определённых кругах юрист , эмигрировал в Америку. (Его уже нет с нами.) Очень умный красивый позитивный еврей преклонного возраста.Такая линия была его жизненным кредо.
Эта информация - тоже из переписки на Фб с автором этой записи, её последующий ответ.

Воевать должны старики.
Старики, управляющие страной и доведшие свою страну до войны.
За стариков их ум и жизненный опыт.

Воевать должны журналисты.
Разжигающие ненависть к другому народу и зовущие к мести за наших детей.
Журналисты, мечтающие к штыку приравнять перо.

Воевать должны священники.
Объявляющие эту войну священной. Воевать, освященным ими оружием.
С ними Бог. И он своих чад не оставит.

Воевать должны историки.
Утверждающие, что вот эта земля всегда была нашей. И эта. И эта.
Сама история подтверждает их правоту.

Но воевать придется именно вам.
С вашим умом, жаждой мести и освященным оружием.
За наше святое правое дело.
http://mi3ch.livejournal.com/2107084.html

Победа, победа... Два людоеда подрались тысячу лет назад. И два твоих прадеда, два моих деда, теряя руки, из ада в ад, теряя ноги, по Смоленской дороге по старой топали на восход, потом обратно. "... и славы ратной достигли, как грится, не посрамили! Да здравствует этот... бля... во всем мире... солоночку передайте! А вы, в платочках, тишей рыдайте. В стороночке и не группой. А вы, грудастые, идите рожайте. И постарайтесь крупных. Чтоб сразу в гвардию. Чтоб леопардию, в смысле, тигру вражьему руками башню бы отрывали... ик! хули вы передали? это перечница..."

А копеечница - это бабка, ждущая, когда выпьют. Давно откричала болотной выпью, отплакала, невернувшихся схоронила, на стенке фото братской могилой четыре штуки, были бы внуки, они б спросили, бабушка, кто вот эти четыле...

"Это Иван. Почасту был пьян, ходил враскоряку, сидел за драку, с Галей жил по второму браку, их в атаку горстку оставшуюся подняли, я письмо читала у Гали, сам писал, да послал не сам, дырка красная, девять грамм.

А это Федор. Федя мой. Помню, пару ведер несу домой, а он маленький, дайте, маменька, помогу, а сам ростом с мою ногу, тяжело, а все-ж таки ни гу-гу, несет, в сорок третьем, под новый год, шальным снарядом, с окопом рядом, говорят, ходил за водой с канистрой, тишина была, и вдруг выстрел.

А это Андрей. Все морей хотел повидать да чаек, да в танкисты послал начальник, да в танкистах не ездят долго, не "волга", до госпиталя дожил, на столе прям руки ему сложил хирург, Бранденбург, в самом уже конце, а я только что об отце такую же получила, выла.

А это Степан. Первый мой и последний. Буду, говорит, дед столетний, я те, бабке, вдую ишо на старческий посошок, сыновей народим мешок и дочек полный кулечек, ты давай-ка спрячь свой платочек, живы мы и целы пока, четыре жилистых мужика, батя с сынами, не беги с нами, не смеши знамя, не плачь, любаня моя, не плачь, мы вернемся все, будет черный грач ходить по вспаханной полосе, и четыре шапки будут висеть, мы вернемся все, по ночной росе, поплачь, любаня моя, поплачь, и гляди на нас, здесь мы все в анфас, Иван, Федор, Андрей, Степан, налей за нас которому, кто не пьян..."
http://eu-shestakov.livejournal.com/743124.html

Этот дневник  моя  копилка, собирать  буду  стихи,  прозу, всякую  всячину любезную моей  душе...