Я теперь уж не российский, дух во мне живет …..
Я люблю собор Софийский, ненька мне теперь мила.
Мне теперь гораздо ближе, украинская земля
На майдане бросил в жижу, я последних три рубля.
Кто сказал, что я предатель? То кацапский лишь базар.
Бред несет лишь обыватель, у меня – репертуар.
Тут почти, что как в Париже, только, боязно порой.
Вроде свой. Идешь поближе – несвидомый и тупой.
Морды просит, видно, лома. И любой на все готов
Тот, повыше, точно – Громов, что пониже тот Паршов.
С неба слышен клекот птичий, над Днепром парит орёл,
Вот Паршов кого-то кличет, достает с кармана ствол…
Не один был хлопец в деле, далеко не убежал.
Он давно был на прицеле, вдруг споткнулся, и упал…
Несвидомый, их не жалко, и к тому ж еще тупой.
Там стреляет даже палка, коль кацап – то ты чужой.
И супруги карта бита, несвидомый патриот
Ей грозит уже открыто, видно тоже идиот?!..
Ой-ля-ля, ой-ля-ля, вот гиляка, вот петля.
Вот такая там петрушка, возвращайся хоть домой.
Дома уж сидит подружка – кто-то в деле был тупой.
Не несет ей передачку, сигарет, хотя бы пачку.
Голодает вновь Надия, очень хочется домой.
Держит Надю не Россия. Ну, Орлуша, – песнь спой!