Графиня Софья Алексеевна Бобринская, в первом браке княгиня Долгорукова, во втором браке княгиня Волконская (1887 - 1949) — русский авиатор, одна из первых женщин-пилотов и автомобилистка.

Родилась 12 декабря 1887 года в Санкт-Петербурге. Четвертая дочь графа Алексея Александровича Бобринского — сенатора, обер - гофмейстера, председателя Императорской Археологической комиссии и Надежды Александровны, урожденной Половцовой, одной из первых русских женщин - астрономов. Дед Софьи, отец Надежды Александровны, в своем дневнике 25 декабря 1887 года писал: «Пятница в 7 часов утра родилась у дочери моей Бобринской четвёртая дочь, названная София». Крещена была 24 января 1888 года.

 

Бобринский А.А, 1852-1927, граф, член Государственного совета, сенатор, почетный опекун петроградского присутствия Опекунского совета, обер-гофмейстер, товарищ министра внутренних дел с 25 марта по 21 июля 1916 г., министр земледелия и землеустройства с 21 июля по 14 ноября 1916 г., председатель совета Русско-Английского банка, был также петербургским предводителем дворянства, председателем Археологической комиссии, вице-президентом Академии художеств.

 

Н. А. Бобринская, урожденная Половцова, графиня.

С детства Софья увлекалась точными науками. Отлично разбиралась в литературе и писала стихи. Как и сестры, Екатерина и Домна, была пожалована во фрейлины двора.

10 января 1907 г. Софья обвенчалась с корнетом конной гвардии князем Петром Александровичем Долгоруковым. 10 октября 1907 года у пары родилась дочь Софья, но этот брак оказался неудачным и вскоре (в 1911г.) распался. По свидетельству правнучки Софии Алексеевны, «брак дал ей свободу. Ей было неинтересно появляться при дворе в красивых платьях. Она всегда одевалась просто — носила длинную юбку и блузку».

Петр Александрович (Санкт-Петербург, 23.06.1883 – Нейи-сюр-Сен, 4.11.1925) чиновник Государственной канцелярии, церемониймейстер Высочайшего двора.Женат вторым браком с 1912 г. – на Анне Леонтьевне Михайловой (Санкт-Петербург, 24.06.1888 – Ланьи, 7.11.1968), четыре сына и две дочери.Во время 1-й мировой войны штабс-ротмистр лейб-гвардии Конного полка. Участник Гражданской войны. В конце 1920 г. эмигрировал во Францию.

Дочь Софьи Алексеевны воспитывалась у бабушки по отцу, княгини Ольги Петровны Долгоруковой.

 

 

Княгиня Ольга Петровна и ее внучка Софка Долгорукова.

Княгиня Долгорукова увлекалась автомобилями, совершенствовалась в их вождении, была членом Императорского Российского Автомобильного Общества (ИРАО).

 

Эмблема ИРАО — такие латунные шильды с эмалевым покрытием украшали все автомобили членов ИРАО. Была единственной женщиной среди 48 участников Киевского автопробега на приз Его Императорского Величества Николая II, проходившего с 16 по 29 июня 1910 года. Маршрут пробега: Санкт-Петербург - Псков - Витебск - Могилёв - Киев - Гомель - Рославль - Москва - Тверь - Новгород - Санкт-Петербург протяжённостью 3200 км.

16 июня 1910 года в семь часов утра Михайловский манеж, где недавно с огромным успехом прошла III Международная автомобильная выставка (Salon Russe), снова открыл свои двери. Все участники невиданного доселе на Земле Российской пробега в сборе.

 

Спортсмены последний раз осмотрели свои автомобили, получили стартовые номера, завели моторы и чинно двинулись колонной по улицам Петербурга по направлению к Царскому Селу – к старту пробега. Около Орловских ворот в Царском Селе спортсменов ждал украшенный флагами и гербами Императорского Российского автомобильного общества растянутый на двух колоннах через шоссе красивый транспарант с надписью «Старт». Колонны венчали гербы Российской Империи.Для каждого участника было заранее приготовлено место с обозначением стартового номера его автомобиля.

 

Фото: перед стартом автопробега на Приз Императора Николая II.См. на фото слева, около фотографа стоит Военный министр генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов. Царское Село, 16 июня 1910 г.

 

Между тем любимым автомобилем «последнего царя» был французский Delone-Belleville 1912 года. В те времена это был один из самых роскошных представительских автомобилей, который был дороже своего английского собрата — Rolls-Royce. За рулем Delone-Belleville 18 л.с. княгиня Долгорукая.

 

Автомобиль княгини стартовал под номером 19.

 

 

Участники пробега в автомобиле вице-, а потом и командора пробега Николая Карловича фон Мекк.

На старте присутствовали Их Императорские Высочества – великие княгини Мария Павловна, Виктория Феодоровна, Елена Владимировна, Ольга Константиновна королева Греческая со своим сыном королевичем Николаем, великие князья Кирилл Владимирович, Борис Владимирович и Дмитрий Павлович, а также многочисленные почётные гости. Распоряжался на старте известный энтузиаст российского автомобилизма – почётный председатель Киевского клуба автомобилистов, Военный министр генерал от кавалерии Владимир Александрович Сухомлинов.

 

Зрители под тентом перед началом пробега. Слева направо: Великие Княгини Елена Владимировна, Мария Павловна и Виктория Федоровна.

Дистанция пробега – 2880 километров была разделена на десять этапов.
Из публикаций прессы: "Приятно отметить, что и участвующие в конкурсе коляски Русско-Балтийского завода А. Нагеля и Н. Галла пришли в Киев великолепно наравне с лучшими германскими машинами.
Но, на иностранных едут специалисты, да и машины их не обыкновенного типа тогда, как на русских едут любители и коляски их – обыкновенные городские машины".

По отзывам участников, автомобили проходили по 40-50 верст в час, по 6 часов в день. Более половины выдержали дорожные испытания блестяще и за весь путь не получили ни одного штрафного очка.

вместе с мужем

 

Встреча гоночной машины на промежуточной станции.

Только досадный случай на стоянке в Вышнем Волочке (случайно разбил радиатор въехавший в автомобиль княгини один из участников), на последнем этапе перед финишем в Санкт-Петербурге, не позволил ей войти в зачётный состав. Ее брат, граф Г.А. Бобринский, также принимавший участие в пробеге на немецкой машине "Гаггенау" (Gaggenau), благополучно завершил всю дистанцию в 3200 км без штрафных очков и завоевал Первую медаль французского автоклуба.

В назначенный день - 29 июня - участники Международного автопробега финишировали в Царском Селе, где их встречал брат императора Николая II - Великий князь Михаил Александрович. Итоги пробега были объявлены небывало успешными; многие из гонщиков получили, вполне заслуженно, дорогие призы.

"День был дивный, солнце грело совсем не по-петербургски. Издали мы увидали пёстрые флаги, перекинутые через шоссе. Надпись «Финиш», толпы публики. И вот наконец наша машина останавливается среди оваций под лентой финиша. Главный хозяин – П.Н. Беляев встречает нас. Кругом все знакомые лица – мы вернулись домой, пробежав 2800 вёрст в 45 часов». (Журнал «Автомобиль» № 12, 1910 г.)

 

Финиш пробега; члены жюри у гоночной машины. Фотографы с фотоаппаратами.

"В 2 часа 30 минут дня председатель Петербургского автомобильного клуба П.Н. Беляев объявил финиш открытым. Толпа насторожилась. Все взоры были обращены на поворот шоссе, откуда должны были появиться участники пробега. Около 3 часов дня вдали показался столб пыли, и вскоре начал вырисовываться силуэт быстро шедшего автомобиля. Под громкие аплодисменты публики к месту финиша подошёл автомобиль командора пробега Н.К. фон Мекка, всё время шедший во главе состязавшихся. Вслед за ним, один за другим, то группами, то в одиночку, начали прибывать участники пробега. Толпа восторженно встречала прибывших. Несмотря на ряд утомительных переходов, автомобилисты чувствовали себя очень бодро. Последний этап, от Новгорода до Царского Села, был сделан ускоренным ходом, с остановкой в Любани. Участники пробега с одобрением отзываются о состоянии большей части пути.

Русские автомобили с первого дебюта доказали, что они на русских дорогах шли не хуже иностранных, и могут делать большие пробеги со скоростью выше лучших наших поездов.
Успех родной промышленности нельзя не приветствовать и многочисленные клиенты Русско-Балтийского завода могут порадоваться, что их машины так блестяще выдержали труднейший экзамен"(Журнал «Автомобиль» № 13, 1910 г.). В конце 1910 года на экраны отечественного «синематографа» вышел документальный фильм «Автомобильный пробег С.-Петербург – Киев – Москва – С.-Петербург».

 

Призы Императорского пробега 1910 года:
 

Стол с призами для награждения участников пробега.

 

 

 

Николай Карлович фон Мекк и Участники банкета в честь победителей пробега в ресторане.

  
Императорское Российское автомобильное общество стало головной организацией российских автомобилистов и официально представляло их за рубежом. К концу 1914 года в России действовали более 30 автомобильных клубов и обществ.

 

 У Софьи Алексеевны была мечта... и за ней, она отправилась в 1911 году во Францию. В 1912 году прошла начальную лётную подготовку в Шартской школе пилотов-авиаторов французского аэроклуба под руководством господина Блерио в Париже. Вернувшись в Россию, поступила в Гатчинскую школу пилотов Императорского Всероссийского Аэроклуба (ИВАК) и 5 апреля 1914 года получила удостоверение пилота № 234. Несколько слов надо сказать о машине, на которой проходили обучение будущие летчики.

 

Конструкция учебного "Фармана" состояла из сосновых брусков, планок, проволочных растяжек и полотняной обшивки. Позади пилотского сиденья крепился 50 сильный двигатель. Вес - составлял 580 кг, максимальную скорость полета он развивал до 65 км/ч. Скорость едва превышала скорость свежего ветра, а он-то и был тогда главным врагом авиатора. Даже незначительный порыв ветра создавал крен, а следовательно, и опасность для аэроплана быть опрокинутым. Пилот должен был мгновенно реагировать на крен. Достигалось это за счет балансирования собственным телом: отклоняясь в ту или иную сторону, пилот достигал нужного перемещения центра тяжести аэроплана и выправлял нарушенное равновесие. Увы, многим это не удавалось сделать вовремя; недаром в списке 112 авиаторов, погибших к 1912 году, в графе «причина аварии» сплошь и рядом значится – «порыв ветра»..

 

Княгиня Софья Алексеевна Долгорукова за штурвалом аэроплана, Франция, 1912.

04 сентября (22 августа) 1910 года "Петербургская газета"

ВЪ ГОРОДѢ И СВѢТѢ
Получившая при падении с моноплан довольно серьезные ушибы, княгиня С. А. Долгорукова, рожденная графиня Бобринская (другие ее сестры г-жа Миклашевская и графиня Шереметева) дочь члена государственной думы, графа А.А.Бобринского и графини Н.А.Бобринской, рожденной Половцевой.
Супруг княгини С.А. Долгорукой, князь П.А.Долгоруков, бывший офицер конного полка. Княгиня С.А.Долгорукова не только искусная и неутомимая автомобилистка и смелая авиаторша, но ловкая и искусная наездница. Княгиня С.А.Долгорукова первая русская светская дама, самостоятельно управляющая монопланами, но кроме княгини С.А.Долгоруковой известны своими участиями в полетах: вдовствующая великая княгиня Мекленбург-Шверинская Анастасия Михайловна, баронесса Т.А.Каульбарс, г-жа Палицына, княгиня Шаховская.
Самая первая женщина, участвовавшая в полетах, графиня Цеппелин, также русская. Она рожденная баронесса Вольф, дочь владельца замечательного по красоте замка в Прибалтийских провинциях.

03 сентября (21 августа) 1910 года "Петербургская газета"
Первая русская женщина-авиатор
Из Парижа телеграф принес известие, что русская княгиня С.А.Долгорукова, только недавно получившая звание пилота-авиатора, потерпела аварию на аэроплане, отделавшись легкими ушибами.
Княгиня С.А.Долгорукова уже давно рекомендовала себя ярой спортсменкой. В великосветском кружке княгиня вначале отличалась игрой в лаун-теннис. Скоро княгиня С.А.Долгорукова делается автомобилисткой. Частенько по улицам Петербурга довольно быстро мчался громадный автомобиль, управляемый изящной женщиной, закутанной в кокетливый резиновый балахон. Ярая великосветская спортсменка умело справлялась с сильной машиной.
Автомобильный пробег С.-Пб. - Киев – Москва – С.-Пб., несмотря на свою грандиозность, не испугал княгини Долгоруковой.
Она без страха пустилась в пробег и почти весь 3000 –верстный путь провела на автомобиле за рулем. Только для тяжелых работ в ее распоряжении находился механик-шоффер.
Даже тогда, когда в нескольких верстах от финиша автомобиль от столкновения потерпел серьезную аварию, княгиня Долгорукова решила продолжать путь. Смелая женщина с триумфом была встречена на финише, скромно отвечая на приветствия.
Но не только автомобильным спортом интересовалась княгиня. Во время авиационной недели на Коломяжском ипподроме она оказалась первой женщиной, поднявшейся в качестве пассажира на аэроплане «Фармана», вместе с летчиком Христиансом.
Прошло с тех пор не больше полугода, и смелая женщина летает не в качестве груза, а самостоятельно. И тут она оказалась первой русской женщиной - завоевательницей воздуха.

 

Фотокопия фотопортрета начала ХХ в. Графиня Софья Алексеевна Бобринская

 

Закончила Женский медицинский институт в Петербурге. Во время Второй Балканской войны была в составе русской медицинской миссии. Когда в Сербии началась эпидемия холеры, открыла в городке Кочане больницу. По свидетельству очевидцев, в начале 2-й балканской войны Сербия была похожа на «какой-то колоссальный госпиталь».

С конца 1912 – начала 1913 г. в различных районах страны стали вспыхивать очаги эпидемий. Разносчиками заразы, как правило, становились пленные.

К середине 1913 г. ситуация только ухудшилась. 13 июля 1913 г. газета «Вечернее время» сообщила о распространении холеры. Автор заметки с тревогой заметил, что «смертность от холеры очень велика, в Сербии нет врачей, способных её лечить». Это было не совсем так. На вновь присоединённых территориях с инфекционными болезнями сражались, плечо к плечу с сербскими врачами, международные санитарные отряды, в том числе русский – княгини С. А. Долгоруковой. Русская эпидемиологическая миссия княгини Долгоруковой приехала в город Кочане, который был занят сербами 23 июня 1913 г., в начале июля 1913 г. По донесениям сербских военных, она состояла из двух молодых неопытных врачей и пяти сестёр, которые «очень хорошо и жертвенно работали, как и сама княгиня».Из пяти сестёр милосердия эпидемиологической миссии четыре (Александра Соловьёва, Вера Драгомирова, Мария Владимирова и Евгения Митюрева) были из Тверской Серебряной общины. Чтобы оказаться в Сербии, им пришлось подать заявление об уходе, что автоматически лишало их будущей пенсии по выслуге лет.

Результаты труда отряда Долгоруковой были впечатляющими: «из 2000 больных холерой, благодаря миссии, только за один месяц удалось спасти 1200», что, по мнению К. Штурценегер, являлось несомненным доказательством умелой и правильной работы.. За свою самоотверженную деятельность в Сербии княгиня С. А. Долгорукова получила награду из рук короля Петра.

 

Княгиня С. А. Долгорукова.

С началом Первой мировой войны ходатайствовала о назначении в военную авиацию, но прошение было отклонено, и княгиня Долгорукова ушла на фронт сестрой милосердия. Молодой врач княгиня Долгорукова чуть не с первых дней войны – среди крови, криков боли, страданий – в госпиталях Красного Креста, на передовой. Сперва на западе – в Варшаве, Лодзи, Равке… Потом оказалась в Персии, при корпусе генерала Н. Н. Баратова, была награждена четырьмя медалями. Там война еще дольше тянулась, чем всюду.

 

В 1923 году в Берлине вышла мемуарная книжка «Персидский фронт», написанная А. Емельяновым, возглавлявшим в тех краях фронтовую медицину. Вот из нее страничка:

«…В холерном отделении в круглом сводчатом зале пришлось больных класть на циновках на каменный пол… Холерных человек шестьдесят. В «бараке» доктор – кн. Долгорукая. Слушает пульс, дает лекарства, поправляет подушки, переворачивает больного. Все сама. Молодая, лет двадцати пяти. Уже несколько ночей она не спит, и странным кажется бледно-зеленый цвет ее лица… от усталости, или это такое освещение в полутемном сводчатом зале старинного здания? Она – в белом халате, со сжатыми губами и карими с лихорадочным блеском глазами… Мать, доктор, авиатор, георгиевский кавалер трех степеней – она уехала с нашего фронта полным кавалером*. Бесстрашная в боевой обстановке, она презирала опасность и в заразном бараке. Она очень любила жизнь и была фаталисткой. На фронте она рисковала ею очень часто – жизнью молодой, интересной и материально сверх меры обеспеченной. Нет, это не только любовь к приключениям! Это уже любовь к долгу, к посту своему, к ближним!»

*Думаю, что здесь автор ошибается, я не нашла данных о награждении княгини Георгиевскими крестами.

В начале 1917 года её направили на переподготовку в Гатчину, а затем в корпусной авиаотряд (26-й КАО). Распад армии лишил её возможности воспользоваться назначением.

В годы революции София Алексеевна встретила своего будущего второго супруга, светлейшего князя Петра Петровича Волконского, коллежского советника МИД. Поэт и литератор, Петр Петрович был известен в кругу людей Серебряного века.

Волконский Петр Петрович (1872, Рим — 1957, Париж), светлейший князь, камергер, статский советник. Первый секретарь русского посольства в Вене и Риме. Автор сборника «Слова без песен» (Оксфорд, 1903). С 1918 г. в браке с графиней Софьей Алексеевной Бобринской.Награды. Медаль «В память 300 летия царствования дома Романовых». Иностранные награды: французского Ордена Почетного Легиона офицерский крест, Папский орден св. Григория большой крест, персидский Орден Льва и Солнца 4 й ст. Адрес в 1915 г. Петроград, Фурштатская, 6. Тел. 2010

В ноябре 1918 г. Петр Петрович обвенчался в петроградской церкви Скорбящей Божией Матери на Шпалерной улице с Софьей Алексеевной. При записи в ЗАГСе гражданин Волконский был зарегистрирован как филолог, а гражданка Бобринская — как домохозяйка.

Новобрачная впоследствии с горьким юмором писала: «Когда мы уходили, П.П. обратил мое внимание на большую красную ленту, гирляндою протянутую через зал. На ленте виднелась надпись: "Она ждет его". "Как это трогательно, — воскликнул П. П., — это, вероятно, относится к невесте, ожидающей жениха". Мы подошли ближе. "Буржуй хочет гильотины. Она ждет его", — гласила надпись. Под этой эмблемой положено было начало нашей совместной жизни».

В мае 1919 г. княгиня пересекла советско-финляндскую границу, отправляясь на поиски дочери, которая, как выяснилось потом, была эвакуирована из Крыма с бабушкой, княгиней Долгоруковой, на борту британского крейсера «Мальборо.

Софья Долгорукова. Страницы из дневника.

Через несколько дней мы пересели на борт "Мальборо" и отплыли. Мой последний взгляд на зубчатую вершину Ай-Петри. И это был конец моего детства. Софья Долгорукова

Казалось, что путешествие в Крым продолжалось вечность. Обычно оно длилось около трех дней, но теперь из-за разрушенных железных дорог случались большие задержки. Мы все еще путешествовали в обычном стиле бабушки: целый вагон из 8 купе был предоставлен в ее распоряжение. У нее были: спальное купе и гостиная, спальное купе для меня и мисс Кинг, купе-столовая, купе для одежды бабушки и Луизы. Еще два купе предназначались: одно для вещей Саши, другое- для наших. Было еще купе для слуг, которые сидели в нем и просто ждали вызова. В конце концов мы приехали в Симферополь, а затем была длинная поездка через горы с отдыхом в Бахчисарае, известном своим фонтаном. Говорят, этот фонтан был создан Крымским ханом в память о его умершей любимой полячке. Была еще остановка в Ялте, чтобы выпить шоколада в построенном над морем кафе, где нас встретил дядя Ники Ферзен - человек с выправкой военного и густыми усами, он сообщил нам, что тетя Ирина умерла. Тетя Ирина - одна из самых необычайно красивых женщин, очень нежная и женственная, была замужем за Сергеем Долгоруким - свитским генерал-майором. Тетя Ирина разошлась со своим мужем - Лари Воронцовым и вышла за дядю Сережу, которого она обожала, только для того, чтобы вскоре узнать, что это замужество скрыло его длительную связь с великой герцогиней. Через несколько лет тетя приняла сверхдозу снотворного и заснула. Ее похоронили на маленьком кладбище среди виноградников, расположенных на выступающей насыпи, обращенной к морю, в тени кипарисов. По русскому обычаю гроб несли открытым до самой могилы, и она лежала, покрытая белыми розами.

Наш дом в Мисхоре представлял собой двухэтажное белое здание с подъездом, украшенным колоннами и окруженным кустами лавра, сзади находилась терраса из белого и черного мрамора, ступени которой, так же как стены украшали розы. В те дни Крым был разделен на имения, которые широкими лентами спускались с лесистых гор к морю. Слева от нас была Алупка, где находился дворец Воронцовых, а справа располагались Кореиз Юсуповых, великокняжеский Чаир, имении вдовствующей Императрицы Ай-Тодор. Как во французской Ривьере, две дороги бежали параллельно к морю: нижняя окаймляла парки, дворцы и особняки, а верхняя шла по татарским деревням. Во второй половине 1917 года революция еще не чувствовалась так далеко на юге. Большинство аристократов собралось в своих имениях и на дачах по всему побережью Крымского полуострова, и жизнь продолжалась, как и раньше. Много позже в Париже, в книге семейных стихов, я нашла стихи моей матери, которые назывались "Мисхор":
В те дни, когда чаша стыда
Была перед нами, чтоб ее осушить,
В те дни, когда наша родная страна
Погибала в крови и боли,
Мы не молились в дикой печали,
Целуя землю со слезами и воплями, -
Нет, мы занимались в Мисхоре
Теннисом и другими играми...
Мы не помчались на борьбу с противником,
Готовые принести в жертву все-
Спокойные, за спинами других,
Мы играли в покер в Чаире.
Через позор и разложение,
Триумф демонической силы
Мы осушали бокалы с шампанским
Среди пения цыган в смеющейся ночи.
Сначала жизнь в Крыму продолжалась по обычному распорядку: утро, занятое уроками, после обеда-свободное время для развлечений. Два или три раза в неделю кузина Ольга Ферзен вместе со мной отправлялась на прогулку верхом. Еще одно захватывающее занятие- теннис. В Мисхоре было 6 кортов и, естественно, был образован теннисный клуб. Взрослые использовали 4 корта, а для детей были устроены 2. Моими друзьями были кузина Ольга и Александр Дэн. Мы втроем как-то развязали междоусобную войну с детьми генерала Врангеля. Война состояла в том, что мы стреляли друг в друга твердыми круглыми шишками кипариса. Стрельба была прицельной и попадания были довольно болезненными. Моими друзьями были также внуки нашего привратника - Ваня и Шура, совсем не похожи на нас. Конечно эти встречи не могли одобрить ни бабушка, ни мисс Кинг. Поэтому я держала язык за зубами и не говорила о них ни Ольге, ни Александру. Я рано просыпалась, вылезала из кровати, выливала на себя кувшин воды, натягивала кое-что из одежды и босиком отправлялась гулять, пока мисс Кинг еще спала в соседней комнате. Иногда мы болтали с ребятами, иногда играли или совершали походы в сады, собирали спелый инжир или клубнику. Позже, когда их отец Семен стал членом Мисхорского Совета, я была больше, чем кто - либо из домашних, проинформирована о том, что происходило или должно было произойти. Но мне приходилось сидеть с каменным лицом и выслушивать глупые предположения мисс Кинг.

Днем бабушка продолжала наносить визиты в своем ландо. Она проезжала несколько миль для того, чтобы увидеть какого-то одного человека и проводила с этим человеком час или что-то около этого - не так, как в многочисленные визиты в Петрограде. Иногда звали меня для сопровождения. Иногда, чтобы увидеть бабушку, к нам с визитами приезжали гости.

Однажды в один из таких "дней для визитов" случилось следующее: все мои головастики, живущие на террасе, превратились в лягушек и заполонили гостиную. Когда гости появились в зале, сотни маленьких лягушек прыгали как сумасшедшие вокруг мебели, приводя всех в ужас. Когда к нам на чай впервые прибыла вдовствующая императрица, я должна была присутствовать при этом событии. Со мной заранее отрепетировали глубокие реверансы с целованием руки, когда я должна была подходить к гостье. Но с самого начала все пошло неправильно. Вместо того, чтобы держать руку ладонью вниз для поцелуя, Императрица ухватила меня за щеку, как только я выпрямилась после поклона, и улыбнулась мне. Трудно себе представить женщину с большим шармом, чем у нее.

Чай подавали в гостиной, меня впустили причесанную, всю в локонах; в ушах звучали наставления мисс Кинг: "кушайте левой рукой", "чашка должна стоять справа от Вашей тарелки". Не удивительно, как глубоко я была поражена и как ужаснулась, когда увидела, что Вдовствующая Императрица Всея Руси, возле которой я сидела, держала бисквит в правой руке, а чашку поставила куда-то слева от тарелки. Неужели ей никто этого не говорил? Наконец я не выдержала.

Я наклонилась к ней и тем, что можно было назвать скрипучим шепотом, проинформировала, что по правилам хорошего тона следовало вести себя иначе... Ребенок опозорил царский дом. Бабушка была до такой степени Гранд Дамой другого столетия, что нарушение этикета десятилетней девочкой было в ее глазах преступлением намного хуже, чем самый отвратительный грех, осужденный церковью. Последствия моего проступка никогда бы не закончились, если бы на следующий день ее Величество не приехала и не спросила о Ребенке, который должен был ее сопровождать на прогулке. Я могла говорить с ней обо всем, у нее была масса историй, и дна проходили как мгновение. Для меня кульминацией этой истории был подарок на следующую Пасху в виде маленького яйца с ее инициалами, которое осталось реликвией в нашей семье.

Другой случай, когда я опозорилась, был во время серебряной свадьбы тети Софии Ферзен. Ольга, Александр и я решили устроить на крыше наш штаб. Дом был построен против очень крутой горы и мы легко перепрыгивали на крышу через узкую щель между стеной и склоном. Перепрыгивать через пропасть высотой в три этажа было для нас каждодневным упражнением, но для тех, кто наблюдал это снизу, это должно было казаться действительно ужасным. Ее Величество заметила это передвижение. Послали за дядей Ники, чтобы он спустил нас вниз, и потом нам по очереди пришлось склониться и получить два или три увесистых удара августейшей тростью.

Постепенно все начало меняться. Еды было недостаточно, поэтому нападения на огороды были вызваны голодом, а не тем, что мы хотели нанести вред. Мы взбирались на скалы и ловили крабов. Бутоны крокусов весной считались деликатесом, еще готовили странное варево с диким щавелем и маленькой рыбкой. Слуги продолжали служить, повара - готовить, задание искать провизию было возложено на мисс Кинг. Когда красная армия стала наступать, белые собрали силы и попробовали защищать Ялту.

Среди них был мой отец. Белых разбили. Мой отец бежал в горы и исчез, хотя мы знали, что он жив, так как за его поимку была назначена награда. Однажды вечером он появился, постучав в забаррикадированную и закрытую на засов дверь. Долгое время папа болел, прячась в верхней комнате. Несмотря на предложенную награду его никто не выдал. Семен- член местного совета был у нас, когда он пришел, Ваня и Шура слышали об этом, но молчали. В Ялте происходили многочисленные казни, а тела казненных сбрасывали в море. Однажды утром, когда я до завтрака побежала на берег, я второй раз встретилась со смертью, увидев два синюшных тела, по которым ползали крабы.

Электричества уже не было, свечи стали редкостью, поэтому дом был полон темных уголков и мрачных теней. Было много грабежей и иногда в темноте слышались крики о помощи, а наутро находили тела убитых. Как-то вечером, когда я делала домашнее задание в классе при одной маленькой свече, я услышала стремительно приближающиеся шаги, которые сопровождались ужасными воплями, от которых стыла кровь. Схватив свечу я помчалась вниз, в холл, туда, где были люди. На ступеньках стояли бабушка, мисс Кинг и Луиза, возле двери- дворецкий, сжимая кочергу, а также несколько обеспокоенных лакеев. Дворецкий по-царски скомандовал одному из них выйти наружу и проверить. Дверь открыли так, чтобы выпустить его. Он исчез. Возня и крики продолжались. Наконец дворецкий рискнул выйти сам. Через минуту он вернулся, чтобы доложить с чувством непострадавшего достоинства: "Собака вцепилась в заднюю часть беспризорной свиньи".

Стояла осень 1918 года, к этому времени мне исполнилось 11, и я получила первое предложение, которое было сделано с такой дерзостью и так оскорбило меня, что моим ответом был удар правой рукой в нос, который сбил моего двенадцатилетнего поклонника с ног. Появилась толпа испуганных взрослых и мне пришлось выслушать лекцию о поведении благородных девиц. События следующих нескольких месяцев более понятны из письма, написанного мисс Кинг моей матери в Петроград.

"Моя дорогая Княгиня, мы живем в состоянии беспокойства о Вас. Мы слышим такие ужасы о Петрограде. Говорят, там сейчас англичане. В надежде, что это так, я посылаю письмо в Англию, чтобы его переслали Вам. С Софи все в порядке, и она такая большая девочка. Госпожа Дроздова до сих пор приходит каждый день. Господин Юргенсон- два раза в неделю на полчаса и Дершене - пять раз в неделю. Софи очень хорошо рисует и делает большие успехи. Погода здесь великолепна, как летом. Птицы поют и вся природа кажется веселой. Конечно бывают прохладные серые дни. Мы много времени проводим на воздухе. Многие англичане уезжают завтра в Англию. Британское правительство прислало крейсер, чтобы забрать всех желающих уехать за счет правительства.Я бы с удовольствием уехала, если бы могла забрать Софи и Пупсика. Я бы хотела, чтобы Вы были тут и согласились уехать в Англию и взяли бы нас с собой. Я думаю, нас тут скоро ждут смутные времена.

https://vk.com/@420510616 

Серия сообщений "Императорский двор":
Часть 1 - Парадные портреты как средство изучения истории:фрейлины
Часть 2 - Фрейлины российского императорского двора: при царствовании Екатерины 1
...
Часть 13 - Судьбы фрейлин российского императорского двора:Зинаида Волконская
Часть 14 - Кондитерская часть Императорской кухни
Часть 15 - Судьбы фрейлин российского императорского двора:София Долгорукова
Часть 16 - Судьбы фрейлин российского императорского двора: С.Орбелиани,С.Буксгевден