На одном вечере Георгий заметил именно меня, хотя за столом сидели несколько девушек. Знаешь, о том, что ты кому-то нравишься, можно понять по движению ресниц, быстрым взглядам, мимолётным прикосновениям рук в момент, когда сидящие за столом сдвигают бокалы. По сотне иных мелочей.
Георгий заметил меня, а я заметила его. С того вечера на нас обрушилась любовь.
Это было великое и тяжёлое чувство. Оно появилось внезапно, как всё настоящее в мире, заполнило собою мир, придавило нас; меня доводило до исступления, его вело к бешенству. Иногда мне казалось: он готов убить меня, а потом – рыдать над моими останками.
Георгий – величавый красавец с весенними глазами – оказался монстром, обладающим характером, который не поддавался никакой женской шлифовке.
Мой любимый настигал меня на улицах, в библиотеке, на работе, около кинотеатров. Он названивал вечерами в мою квартиру и говорил со мною то нежно, то агрессивно, то светло, то грустно. Нет, он не был суетлив, не пытался атаковать стремительными бросками, не лез с поцелуями и обниманиями. Он стерёг меня и мою жизнь, словно пёс, охраняющий кость, лежащую в миллиметре от его носа.
Георгий хотел единственного: чтобы я сломанной веткой упала к его ногам и умоляла взять в рабыни. Он хотел владеть мною не только физически, но и всею моей сутью, душой, каждой клеточкой, волоском, дыханием. Он полз по моим следам, как тихий, упорный фантастический танк, гипнотизируя меня молчаливым, слепым глазом пушки.
А я была замешана на огненном тесте. Много раз я слышала от других, что прекрасна, что Господь наградил меня неземным обаянием и стоит мне повести бровью, мужчины, заколдованные этим лёгким движением, двинуться следом, словно крысы из шведской сказки за лепетом деревянной дудочки. Я всё это знала и относилась к своим возможностям играючи. Пусть я была обворожительной, создана будто из лепестков невесомых полевых цветов, характер мой был выкован из огненной колесницы. Да, я всегда жила так, как хотела, никому не уступала, если считала это ненужным. Я была железной девой и не могла позволить себе прийти к обезумевшему от любви Георгию с тихо опущенными ресницами, влажными от слабости ладонями.
Я любила его. Любила так, что плакала, идя в одиночестве по городу. Он снился мне, и когда я думала о нём, тело моё тяжелело, а живот наполнялся стыдным трепетом. Наверное, такие же ощущения испытывает волчица, в часы своей дикой свадьбы, перед тем как отдаться самому сильному, отважному, мудрому волку в стае… Что делать, к Георгию я испытывала неутолимую чувственную любовь.
Он знал о моём испепеляющем чувстве и ещё больше желал покорности, моего угасающего шёпота «да, да, да»; он жаждал моей слабости. Нет! Я не могла это ему подарить. Я смеялась Георгию в лицо при коротких встречах, смеялась в телефонную трубку и вместо «да, да, да» шутила, как шальная Коломбина.
Это была страшная игра. Игра Жизни и Смерти. Чёрного и Белого. Огня и Воды. Урагана и Смерча.
Наверное, сейчас я не точна в своих сравнениях, но поверь, никогда в жизни я не была так близка к помешательству. Будто солнце упало на меня и медленно плавило плечи, голову, руки, спину.
Ад длился из месяца в месяц, прошёл год, начался следующий.
Да, я могла прекратить всё разом – и сердечную боль, и свой животный трепет, могла перечеркнуть всех его баб, весь его бесшабашный быт, я могла стать хозяйкой его дней. Но… хозяйкой-рабой! И я – ничего не могла с собою поделать.
Однажды я встретила Георгия около театра: он вёл под локоток кудрявую девицу в ярком платье. Он увидел меня и остановился. Я встала как вкопанная. Наши взгляды встретились: единственное слово носилось между нами шаровой молнией: « Люблю. Люблю. Люблю.»
Будто кто-то подтолкнул меня в спину, я двинулась с места, пошла к нему навстречу. Как он был прекрасен, недосягаем и велик. Он был богом и царём, моим счастьем, моим………
Подойдя к Георгию, я влепила ему пощёчину. А он засмеялся, поймал мою онемевшую руку и сказал громко, показывая ровные зубы: «Я жду тебя сегодня на ужин. Хватит сопротивляться. Я жду.»
Но я не пришла……….