КУРШИ.(к вопросу о норманской теории в истории Руси)  

В 875 году католический миссионер написал работу «Vita s. Anskarii», часть которой посвящена куршам (см. ниже «Римберт, ученик Ангарса, о куршах»). Он сообщает, что в 853 году датчане вторглись в Курсу, но были разбиты. Узнав об этом, шведский король Олаф напал на главный порт Курсы Сеебург и сжёг его, окружил городище Апуоле и получил от куршей богатый выкуп и заложников. От Римберта известно, что уже в IX веке у куршей было государственное образование, состоявшее из пяти княжеств, — regnum vero ipsum quinque habetat civitates. Civitates на германских языках называли небольшие княжества, в каждом из которых был свой повелитель, господин (princeps, Kleikönig), в свою очередь regnum было государством, в котором правил король или правитель (rex).

 

Отрывочные, дошедшие до нас исторические свидетельства показывают, что в IX—XII веках курши продолжают как торговать, так и вести войну со скандинавами. Известны два куршских правителя, во второй половине IX века воевавших с викингами,— Локер (возможно с куршского Loķis, — «Медведь») и Дорно.

КУРШИ - западнобалтский народ.

На рубеже VI-VII веков занимали побережье нынешней Западной Литвы и юго-западной Латвии между современными городами Клайпеда и Лие-пая. В X-XI веках курши заселили Куршскую косу (с присутствием куршей связан поздний строительный горизонт гавани викингов в урочи-ще Кораллен-Берг и грунтовой могильник Штангенвальде). К XI-XII векам курши распространили своё влияние в юго-западном направле-нии, вплоть до мыса Таран (ныне Калининградская область).

Основные занятия куршей - земледелие и скотоводство, развивались ре-мёсла. курши были умелыми мореходами, что способствовало ведению ими интенсивной торговли, в том числе международной. Для основного массива ареала куршей характерны трупосожжения (нередко прах помещался в небольшие берестяные коробки), сопровождавшиеся бронзовыми украшениями, главным образом шейными гривнами и пла-стинчатыми браслетами. С куршами связывают грунтовые могильники с трупоположениями (со 2-й половины VIII века; в северной части ареала), мужские и женские погребения имеют противоположную ориентировку. У головы находились питьевые рога, миниатюрные глиняные сосуды, ко-пии орудий труда. В IX-XII веках в мужских захоронениях встречаются мечи, бронзовые витые гривны, браслеты, фибулы. В отличие от осталь-ных западнобалтских племён, захоронения коней для куршей не харак-терны. Женские комплексы этого времени включали бронзовые головные и нагрудные булавки, спирали, одиночные витые бусины.

Впервые курши упоминаются в скандинавских сагах при описании собы-тий VII века. В середине VII века скандинавы основали на землях куршей крепость и торгово-ремесленный пункт Зебург (располагался близ современного города Гробиня, Латвия). Проникновение скандина-вов вызывало сопротивление куршей. Так, в 854 году курши разгромили данов, но потерпели поражение от вторгнувшихся на их территорию шве-дов.

 

 

Идентификация варягов: Курши

 

«И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью» – так летописец обозначил выход на арену древнерусской истории этноса варягов–руси, вопрос идентификации которого продолжает оставаться в повестке дня.

В этой статье в качестве одного из претендентов на роль варягов–руси рассматривается народ куршей.

По этнографическим отличиям, языковым особенностям, народным обычаям Латвия делится на 4 крупных региона: Курземе, Земгале, Видземе и Латгале. Курземе – это как раз «земля куршей». Территория обитания древних куршей соответствует современной Западной Латвии и Западной Литве, а также северу Калининградской области (территория древней Скаловии). Одним из мест обитания куршей являлась и Куршская коса, получившая свое наименование от этого народа. В начале 14 века хронист Петр Дусбургский именует эту косу Куршская Нерия («…per Nerian Curoniensem»). По имени куршей получил свое название и Куршский залив. Происхождение и изначальная этническая принадлежность куршей неизвестны. Возможно, изначально курши были иноплеменным этносом среди народов Балтики, поскольку даже в ХV–ХVI веках ряд авторов отмечает не только самостоятельность их языка, но иногда и недоступность его для понимания соседями куршей [8]. Обратим внимание на декор наконечников ножен мечей, которые относятся к древностям куршей XI–XIII веков. Это ряд расположенных друг над другом «рогатин», увенчанных крестом (Илл.1а) [9]. Удивительно, но точно такой же орнамент украшает так называемую «пальчиковую» фибулу (VI век, Испания. пров. Сеговия), относящуюся к древностям вестготов (Илл.2б) [16].

C:\Users\user\Desktop\fibel.jpgC:\Users\user\Desktop\ornament.jpg

а) б)

Илл.1 Орнаменты на наконечниках ножен мечей древних куршей XI-XIII века (а) и на «пальчиковой» фибуле VI века, приписываемой вестготам Испании

Вопрос взаимосвязи символики древних куршей и готов требует отдельного подробного рассмотрения, а в рамках «варяжской» темы отметим, что символика «рогатины» с венчающим ее крестом, характерная для орнаментов готов и куршей, является также и атрибутом первых варяжских князей-рюриковичей

C:\Users\user\Desktop\bident.png

Илл. 2. Знак первых князей-рюриковичей

Курши зарекомендовали себя как очень отважный народ, чему способствовало их соседство с воинственными скандинавами. В VII–Х веках куршам приходилось отражать атаки скандинавов, которые неоднократно захватывали часть их территории, Показательно, что как бы не упоминалась их [куршей] имя, контекст чаще всего был одинаков: это - вооруженные конфликты, разбой на Балтийском море, позднее - стычки с Немецким Орденом. Именно поэтому куршей часто называют «балтские викинги». И называют их так не зря, ибо это было одно из самых воинственных племен и отличные мореходы, не забывающие при этом торговлю» [1].

Вот что сообщает о войнах куршей с датчанами и шведами выдающийся средневековый агиограф Римберт (876):

«Власти свеонов издавна подчинялось некое племя, обитавшее далеко от них и называвшееся куры. Но вот уже в течение долгого времени куры бунтовали и не признавали их власть. Зная об этом, даны в то время, когда епископ уже прибыл в Свеонию [852-853 гг.], собрав множество кораблей, отправились в тамошнюю страну, желая разграбить добро ее жителей и подчинить их себе. В этом государстве было пять городов. Итак, жившие там люди, узнав об их приходе, собрались вместе и стали мужественно бороться и защищаться. Одержав победу и уничтожив в резне половину данов, они разграбили половину их кораблей, захватив у них золото, серебро и много другой добычи. Услыхав об этом, вышеупомянутый король Олаф и народ свеонов, желая стяжать себе имя тех, кому удалось совершить то, чего не сделали даны, тем более что раньше куры подчинялись им, собрали бесчисленное войско и явились в тамошние края. Сначала они неожиданно подошли к некоему городу их государства, называемому Сеебург, в котором находились семь тысяч воинов, и, совершенно опустошив и разграбив, подожгли его. Оттуда ободренные духом, оставив корабли, они за пять дней с свирепыми сердцами поспешно прибыли к другому тамошнему городу, который звался Апулия. Было же в этом городе пятнадцать

тысяч бойцов. Итак, когда они подошли к городу, жители заперлись в нем. Они стали осаждать город снаружи, те мужественно защищать его изнутри; они гнали их внутрь, те отбрасывали их наружу. Так прошло восемь дней. Всякий день с утра до вечера усердствовали враги в битве, и многие с обеих сторон пали, однако ни те, ни другие не могли добиться победы. И вот, на девятыйдень народ свеонов, утомленный столь долгой борьбой, начал изнемогать и с испугом и дрожью в сердце помышлять лишь о том, как бежать оттуда, говоря: «Здесь нам не будет удачи, а корабли наши далеко». Ибо, как мы говорили выше, путь до гавани, в которой стояли их корабли, составлял пять дней. И когда они, приведенные в чрезвычайное замешательство, совершенно не знали, что им делать, было решено выяснить посредством жребия, кто из их богов желает им помочь, дабы они либо победили, либо ушли оттуда живыми. И вот, бросив жребий, они не смогли отыскать никого из богов, кто бы хотел оказать им помощь. Когда об этом было объявлено в народе, в лагере раздались громкие стоны и вопли, и оставило свеонов всякое мужество. Они говорили: «Что делать нам, несчастным? Боги отвернулись от нас. и никто из них не помощник нам. Куда убежим мы? Вот, корабли наши далеко, и когда мы будем бежать, враги, преследуя нас, совершенно нас истребят. На что надеяться нам?» И когда они оказались в таком тяжелом положении, некоторые из купцов, помнившие обычай учения епископа, стали говорить им: «Бог христиан очень часто помогает взывающим к Нему, Он – могущественнейший в подмоге. Узнаем же, желает ли Он быть с нами, и обещаем ему, что весьма охотно дадим угодные ему обеты». Итак, после всеобщей смиренной просьбы был брошен жребий, обнаруживший, что Христу угодно им помочь. После того как это было публично всем объявлено, все сердца вдруг укрепились, так что свеоны бесстрашно возжелали немедленно пойти на приступ города, говоря: «Чего нам теперь опасаться и чего бояться? С нами Христос. Так будем биться и мужественно бороться, и ничто не сможет нам противостоять; не уйдет от нас эта победа, ибо нам помощником могущественнейший из богов». Все они, собравшись вместе, с радостным и укрепленным духом бросились на завоевание города. Когда же они окружили город и хотели начать битву, те, кто находился внутри, решили начать переговоры о выдаче откупа. Король свеонов согласился на это, и они тотчас это и сделали: «Мир уже угоден нам больше, чем война, и мы желаем заключить с вами договор. Прежде всего, мы даем вам в залог мира то золото и оружие, которые мы приобрели в прошлом году в качестве добычи у данов. Затем, за каждого человека, находящегося в городе, мы даем полфунта серебра. Мы будем выплачивать вам дань больше той, что платили раньше, дадим заложников и желаем отныне, как и прежде, подчиняться вам и покорно пребывать под вашей властью». Однако, после того как [осажденные] это предложили, души молодых людей не могли сразу успокоиться, но сделались еще более возбуждены, и они, неустрашимые, хотели биться, говоря, что силой оружия возьмут город и разграбят все, что там есть, а жителей уведут пленниками. Но король и знатнейшие, последовав более здравому совету, приняли условия осажденных и заключили договор. Взяв бесчисленные богатства и тридцать заложников, они с весельем возвратились к себе» Некоторые сведения о курах имеются у Адама Бременского (XI век):

«… Самым большим из них, пожалуй, является Курланд. Его величина составляет восемь дней пути. Там обитает племя, которого все избегают, из-за того что жителям этого края свойственно чрезмерное почитание идолов. [На Курланде] много золота и превосходные кони. Все там кишит прорицателями, авгурами и черноризцами, [которые даже ходят в монашеском облачении]. Со всего света съезжаются туда за пророчествами, а особенно часто из Испании и Греции. Мы полагаем, что именно этот остров в "Житии святого Ансгария" назван Куры, платившим в те времена дань свеонам. Сейчас – благодаря стараниям одного торговца, которого посредством многих даров приманил туда король данов, – на сем острове построена одна церковь. Эту историю, радуясь о Господе, рассказал мне сам король» [4].

Признаки, в соответствии с которыми курши являются претендентами на роль варягов–руси:

 

1. Местообитание куршей в регионе Варяжского (Балтийского) моря соотносится с локализацией варягов в «Повести временных лет» (ПВЛ) рядом с пруссами и чудью как исходной точкой их распространения:

«Поляки же и пруссы, и чудь сидят близ моря Варяжского. По этому же морю сидят варяги: отсюда к востоку – до пределов Симовых..» [6].

 

Кстати, Балтийским могло именоваться не всё море, а только его часть в районе Куршского и Калининградского заливов, где как раз и обитали курши и их соседи. Название «Балтика» может быть связано с Куршской и Висленской косами, которые являют собой узкие и длинные полосы земли, отделяющие Куршский и Калининградский заливы от моря. Они протянулись по морской глади в виде пояса, отчего этот регион Балтики и мог получить свое название, исходя из латинского слова «балт» (balteus) – «пояс». Поэтому это название имеет ограниченное распространение только у народов юго-восточной Балтики (а также в языках, заимствовавших его через латынь). У германских и финских балтийских народов название Балтийского моря иное. В латыни же «балтийское» название закрепилось по причине наиболее широкой известности именно юго-восточной «янтарной» Балтики.

 

Есть также еще некоторые характерные особенности местообитания куршей, соотносящиеся с летописными:

 

1.1 Согласно ПВЛ, по отношению к племенам чуди, славян, кривичей и веси, варяги–русь находились «за морем»: «Пошли за море к варягам, к руси». Местообитание куршей вполне удовлетворяет этому условию, поскольку область Курземе (Курляндия) отделена от перечисленных в летописи племен Рижским заливом. Кроме того, следует учитывать, что в средневековых источниках территория обитания куршей считалась островом (например, у Адама Бременского: «...Дальше за ними лежат и другие острова… Самым большим из них, пожалуй, является Курланд…» [4]). По этому поводу сразу возникает ассоциация с неким «островом Русов», упоминаемом арабскими географами. Также возможно, что «заморской» территорией считалась Куршская коса.

 

1.2. Куршкий залив носил ранее название «Руссна»! (как указано на карте Пруссии, составленной немецким историком и картографом Каспаром Генненбергером в 1576 г.), а правый рукав дельты Немана,впадающий в этот залив назывался Русс (или Русне).

 

1.3. Варяги, согласно Новгородской летописи приходили на Русь и морским путем и «горою», то есть сушей: «А Варягы пустиша без мира за море. Того же лъта срубиша в Руси город. А на осень приидоша Варязи горою на миръ. и да имъ миръ на всеи воли своеи». Эта фраза оправдана только для обитателей ближнего к Новгородской Руси побережья Балтийского моря, но не Скандинавии. (Возможно также, что в качестве сухопутного пути имелась в виду Куршская коса, которая и позднее, входя в состав владений Тевтонского ордена, служила дорогой через Куршский залив).

2. Курши и шведы.

Одним из важных первых свидетельств о народе Рос (Бертинские анналы, 839 год) является его сопоставление со свеонами (шведами): «Он также послал с ними тех самых, кто себя, то есть свой народ называли Рос [Rhos] … Очень тщательно исследовав причину их прихода, император узнал, что они из народа свеонов, как считается, скорее разведчики, чем просители дружбы того королевства и нашего…»

 

Вместе с тем, в «Повести временных лет» летописец отделяет варягов–русь от шведов и других варяжских народов: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти».

 

Так вот, курши являются именно тем уникальным в этом плане народом, по отношению к которому находит разрешение противоричивость этих двух свидетельств.

Дело в том, что курши подчинялись власти свеонов, как о том повествует Римберт: «власти свеонов издавна подчинялось некое племя, обитавшее далеко от них и называвшееся куры» [3]. О том же свидетельствует и Адам Бременский: «…Дальше за ними лежат и другие острова, последние подчиняются власти свеонов. Самым большим из них, пожалуй, является Курланд» [4].

Таким образом, курши не являлись свеонами, но, по причине длительной зависимости от них (и политической и культурной), могли идентифицироваться с ними.

 

3. Куршей в ареале их обитания могли также называть и «русь».

Выше уже приводились гидронимы Русс (Русне) и Руссна в местности, населенной куршами. Возможно, это отражение их второго названия.

Обоснование:

Дело в том, что соседями куршей являлись литовцы и ливы (фино–угорский народ). Соответственно, можно предположить, что от этих разноязычных соседних народов курши и получили свои разные (но с одинаковым значением) названия «курши» и «русь».

Название корсь (курши) можно сопоставить с финским словом korsu со значением «землянка». В литовском же языке аналогичное значение «подвал, подземелье, погреб» имеет слово rusys (rusio, rusi), которое созвучно этнониму «русь». Таким образом, этноним финского происхождения «курши» совпадает с этнонимом литовского происхождения «русь», и может означать «обитатели землянок». А это смысловое значение этнонима логично отнести к славянам, для которых как раз были характерны подземные и полуподземные жилища («землянки»). В этом плане представляется любопытным также топоним Skalva – название прусской исторической области на берегу Куршского залива по обоим берегам реки Неман в нижнем её течении. Обитателей этой области – скальвов – этнологи считают наиболее близкими куршам. Сам же топоним Skalva и соответствующий этноним scalovians очень сходны с этнонимом «склавины», который применяли византийские авторы в отношении славян.

«Иноплеменность» куршей подтверждается фактом обособленности куршского языка в балтской среде: «ряд авторов ХV-ХVI вв. (в их числе и путешественники) говорят о куршском не только как о самостоятельном языке, но иногда и недоступном пониманию соседей куршей» [8].

Таким образом, можно полагать, что курши изначально (при появлении в балтийском регионе) относились не к балтийскому этносу, а, возможно, к славянскому. И получили свои прозвища «курши» и «русь» со стороны соседей – ливов (фино–угорский народ) и литовцев соответственно.

Конечно, с течением времени, пришлый этнос постепенно ассимилируется в среде соседей (а тем более под влиянием тесной зависимости от свеонов) и к моменту написания «Повести временных лет» курши уже предстают там как народ, не входящий в славянскую группу племен: «а это другие народы, дающие дань Руси: чудь, весь, меря, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы, — эти говорят на своих языках, они от колена Иафета и живут в северных странах» [6]. 4. Легендарные события периода «призвания варягов», описанные в ПВЛ, близко перекликаются с историческими событиями из истории куршей начала второй половины IX.

В ПВЛ указывается, что «В год 6370 (862). И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть». Далее у народов, изгнавших варягов, начинаются междоусобицы, и варяги появляются снова, уже с мирной («третейской») миссией: «И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам» [6].

Синхронные по времени и сходные по фабуле (изгнание варягов и последующий мирный договор) события известны и в истории куршей. Римберт, например, сообщает, что в середине IX века курши бунтовали и не подчинились власти свеонов. Затем разгромили морскую экспедицию данов [852-853 гг.] и прогнали их. После этого появились свеоны, и, после упорных баталий с куршами, заключили с ними мирный договор и получили контрибуцию.

Возможно, именно эти события истории куршей трансформировались под пером летописца в историю призвания варягов–руси. Учитывая при этом, что наиболее известным норманном европейских хроник этого периода являлся датский конунг Рёрик Ютландский, который мог послужить прототипом Рюрика. Либо можно предположить, что летописные племена чуди, славян, кривичей и веси реально пригласили на княжение представителей куршей, по причине того, как блестяще последние проявили себя в войнах со скандинавами.

5. Соответствующий менталитет куршей.

Поскольку варяги–русь смогли подчинить или вовлечь в зону своего влияния много народов и племен на огромной территории и организовывать их для военных походов, они должны были обладать воинственным менталитетом и соответствующей репутацией у соседей. Курши как раз являлись таким народом. В 9 – 11-м веках они были самыми активными и богатыми из всех балтийских племен. Курши не только смогли отразить нападение и попытку вторжения на свои территории грозных викингов, но и сами предпринимали ответные грабительские походы в Данию и Швецию. Имя куршей издавна

наводило ужас на жителей всех окрестных прибрежных земель. Даже грозные викинги боялись куршей, свидетельством чему являлась молитва в датских церквах: «О Всемогущий Господь, защити нас от куршей» [2].

Аналогичным образом характеризуются русы у арабских авторов, например, у ал-Марвази: «Что же касается ар-Русийи, то они живут на острове в море… Они (русы) многочисленны и рассматривают меч как средство существования… И они народ сильный и могучий и ходят в дальние места с целью набегов… Храбрость их и мужество хорошо известны, так что один из них равноценен многим из других народов…»

6. Курши являлись хорошими мореплавателями, что характерно и для руси. Возможно даже, что термин «корсар», обозначающий морских разбойников–пиратов, имеет балтийское происхождение от названия куршей / корси, известных своими пиратскими набегами. (В частности, Генрих Латвийский называл их суда pyraticae). Если это так, то становится понятным, почему византийские авторы называли русь «дромидами»: «Росы, коих именуют также дромитами» – сообщает Продолжатель Феофана. Псевдо–Симеон расшифровывает: «Дромитами они назывались потому, что могли быстро двигаться». Дело в том, что слово «корсар» созвучно по произношению с латинским словом cursus «бег, езда; путь, курс». Соответственно, балтийское слово «корсар» византийские летописцы могли принять за латинское слово и заменить его греческим словом «дром» (dromos) со значением «бег».

7. Наблюдается стилистическое соответствие древностей куршей и Рюриковичей – князей варягов–руси. Например: - Исследователи отмечают сходство в декоре и композиции наконечников ножен мечей: «В среде синхронных древностей [куршей] рассматриваемая здесь композиция сюжетно и по декору близка т.н. знакам собственности Рюриковичей, неизвестным в исследуемом нами районе, но довольно-таки обильным в восточной части Латвии. Растительный орнамент здесь также выступает в центральной роли» [9]. - Стиль куршских подвесок из Восточной Латвии схож со стилем так называемых знаков Рюриковичей, только немного отличается по орнаменту. - Мастера, реконструирующие древнюю ладью куршей утверждают, что «подобные по своей форме суда строили русичи. Были различия только в технологии» [10].

8. Сходство культовых традиций. Наиболее близким к древнерусскому культу Перуна являлся балтский (прусско–литовско–латышский) культ Перкунаса. Также следует отметить свойственный как для Восточной Прибалтики, так и для Руси традицию погребения с конем, и, вообще, культ коня в различных проявлениях.

9. Топонимы с основой 'рус' и 'вит' Название главного города древней куршской Скаловии – Русна (лит. Rusne) у немцев именовался Рус (Russ), что созвучно этнониму Русь. Куршкий залив также носил ранее название Руссна. И правый рукав Немана именовался Русъ (нем. Russ, лит. Русне). Русский термин «витязи» – возможный аналог слова «витинги», который применялся крестоносцами по отношению к прусско–литовской знати, и соотносится с основой 'вит', широко представленной в ономастиконе земель Литвы и Руси.

10. В поздних русских летописях содержится легенда о происхождении Рюрика именно с берегов Немана – территории скаловских куршей: «... Брата жъ своего Пруса постави въ березехъ Вислы реки, въ градъ Мадборокъ и Турунъ и Хвоиницы и преславный Гданескъ, и иныхъ многихъ градовъ по реку, глаголемую Немонъ, впадшую въ море; и до сего числа по имени его зовется Пруская земля. А отъ Пруса 14 колено Рюрикъ» [11].

Приведенный список, конечно, не является исчерпывающим и безусловным. По мере анализа и обобщения информации он может быть расширен и скорректирован. Важно то, что такой народ как древние курши с не меньшим успехом подходит на роль легендарных летописных варягов–руси, как и другие претенденты, давно фигурирующие в исторической литературе. Кроме того, кандидатура куршей – самостоятельного балтийского народа (возможно, славянского происхождения), но, вместе с тем, с очень давнего времени связанного тесными контактами со скандинавами – по многим аспектам является компромиссом в споре норманистов и антинорманистов.

В состав территории современной Эстонии входит крупный остров Сааремаа – четвёртый по величине остров Балтийского моря.

 

Остров имеет длительную историю поселений (как минимум 5000 лет), а в Средневековье он являлся базой так называемых восточных викингов.

 

Административным центром острова Сааремаа является город Курессааре. По мнению некоторых филологов это название означает «остров куршей» («Island of the Curonian people») [12]. Вероятно, это название является отголоском той эпохи, когда курши являлись этнической основой восточных викингов, обитателей острова Сааремаа.

Кроме того, весьма любопытно, что ранее этот остров имел также наименование Русел, что отмечено в записках голландца Николааса Витсена "Путешествие в Московию" (XVII век):

«После полудня мы быстро продвинулись. Нашего флейта мы уже два дня не видели, и так и не увидели до реки Дуны [Западная Двина (Даугава)]. На этом месте кончается Курляндия и начинается Лифляндия [область Прибалтики между Рижским заливом, Псковским озером и Западной Двиной]. Там виден высокий бакен из дерева. Здесь же в проливе [имеется в виду Ирбенский пролив] мы увидели остров Русел [современное название Сааремаа]…» [13] Ранее уже отмечалось, что в регионе обитания куршей присутствуют топонимы с с основой 'рус' – например, город с названием Русна (лит. Rusne), правый рукав Немана именовался Русъ (лит. Русне, нем. Русс), Куршкий залив носил ранее название Руссна. Так же и в данном случае – на фоне присутствия топонима «остров куршей» наблюдается топоним Русел с основой 'рус'.

 

Возможно, именно этот остров Русел–Сааремаа претендует на роль небезызвестного «острова русов» из восточных источников (географические сочинения арабских, персидских и турецких средневековых авторов).

 

Упоминание этого «острова русов» имеется, например, у Ибн Русте (начало X века) в сочинении «ал-Алак ан-нафиса»:

«Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги...»[14]

 

Эту информацию об «острове русов» с некоторыми вариациями повторяют ал-Мукаддаси (X век), Гардизи (XI век), ал-Марвази (XI век), Мухаммед Ауфи (XII век), анонимное сочинение «Моджмал ат-таварих» (XIV век), ал-Ханафи (XVI век).

В самой ранней редакции (Ибн Русте и Мутаххара ал-Мукаддаси) этот остров описывается окруженный озером. В последующих вариантах вместо озера появляется море. Ал-Марвази дает оба варианта.

 

Относительно соотнесения острова Русел–Сааремаа с «островом русов» можно привести еще один аргумент. Как известно, у средневековых арабских авторов русы фигурировали как огнепоклонники «ар–рус ал–маджус». Например, ал-

Йа’куби: «ал-маджус, которых именуют ар-рус» [15]. Территорию местообитания северных «маджусов» обозначил в своем труде «Нузхат ал-муштак» арабский географ XII века ал-Идриси. Он описывает землю маджусов (ард ал-маджус) в 4-й секции VII климата, в одном разделе с описанием стран Восточной Прибалтики и части Руси. Это описание земли маджусов помещено вслед за описанием Эстланда к западу, что как раз и соответствует территории распространения куршей, в том числе и местонахождению острова Русел–Сааремаа.

Также, наряду с прибалтийским регионом обитания маджусов, ал-Идриси говорит и о второй части – удаленной от моря, где находится город Каби, который исследователи отождествляют с Киевом .

 

Остров Русел–Сааремаа является также и подходящим вариантом для местообитания летописных варягов–руси из «Повести временных лет», поскольку это наиболее близкое «заморье», откуда народы северо–восточной Балтики (и окрестностей): чудь, славяне, меря, весь и кривичи могли пригласить известных им соседей варягов на княжение.

 

А в "Житии св.Колумбана" от 610 года, где он описывает, как пытался обратить вендов–язычников в христианство, еще и добавлено, что венеды иначе назывались SLAVE, то есть славяне.

Серия сообщений "ИСТОРИЯ РУСИ.":
Часть 1 - РУССКИЙ ИСЛАМ 2.
Часть 2 - РУССКИЙ ИСЛАМ.3.
...
Часть 9 - Иван IV Грозный
Часть 10 - Работы Птолемея в области географии
Часть 11 - КУРШИ.
Часть 12 - Татаро-монгольское иго на Руси: было или нет?

Серия сообщений "К вопросу нормандской теории.":
Часть 1 - КУРШИ.