Покровский храм на Нерли  в обиходном сознании — чуть ли не один из символов России. Его лаконичные очертания над речной гладью легко вспомнит каждый. И кажется, что известно об этом храме всё… Да только история, по обыкновению, таит в себе много неожиданностей.

В честь Покрова Богородицы Великим князем Владимирским Андреем Боголюбским был построен в 1165 году непревзойденный по красоте храм Покрова на Нерли. Именно покровительству, исходящему от образа Богоматери, приписываются многочисленные победы русского воинства.

Прежде всего, неизвестен точный год строительства знаменитой церкви. Традиционная датировка её 1165 или 1165–1167 годами опирается на очень поздний источник — «Житие Андрея Боголюбского» XVIII века, где сказано: «Cего же лета [1165] сын его первый Изяслав Андреевич ко Господу отъиде… Cей же великий князь Андрей, аще печалию о скончавшемся сыне, яко человек объят быв, и скорбяше…более в богоугодные дела поощряшеся; ибо Боголюбския обители, яко поприще едино, на реке Клязьме, в лугу, нача здати церковь во имя Пресвятыя Богородицы честнаго ея Покрова, на устье реки Нерли… оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела». Откуда автор этого памятника так точно узнал обстоятельства постройки храма спустя шесть веков — непонятно.

Другую датировку предлагает единственный сохранивший память о строительстве храма летописный источник — Владимирский летописец XVI века, где под 1158 годом сказано: «Cии же князь Ондреи Боголюбовныи град спом осыпа, постави ту церковь камену Рожество святеи Богородици на Клязме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь». Однако и четыреста лет спустя достоверно судить о строительстве храма в Древней Руси было тяжеловато.

Таким образом, единственное, что можно утверждать с большей или меньшей степенью вероятности — какой бы ни была точная дата закладки храма, столь сложное сооружение едва ли было построено за один сезон.

Своеобразную загадку скрывает в себе и первоначальное посвящение храма. Дело в том, что все дошедшие до нас ранние источники упоминают церковь на Нерли не как Покровскую, но как Богородичную.

Здание принадлежит к тому же типу небольших одноглавых четырехстолпных храмов, который мы знаем по Боголюбовскому и Димитриевскому дворцовым соборам. Но в этой простой и обычной схеме храма зодчие воплотили новый образ. Он выражен всем строем пропорций храма, его форм и деталей.

все помыслы зодчих Покрова на Нерли направлены на создание впечатления легкости и изящества, женственной стройности пропорций, невесомости устремленных ввысь членений храма.

Резной убор храма прост и немногосложен. На всех трех фасадах повторена одна и та же композиция рельефов (илл. 55). В центральных закомарах помещена фигура библейского псалмопевца Давида, сидящего на троне и пророчествующего о богоматери под звон гуслей. По сторонам симметрично расположены два голубя и под ними фигуры львов, связанные с образами псалмов Давида. Ниже — три женские маски с волосами, заплетенными в косы; они проходят и через боковые части фасада, образуя своего рода фриз: это символы девы Марии, которые неизменно сопутствуют посвященным ей храмам — мы видели их в Боголюбовском и владимирском Успенском соборах. Ниже — по сторонам центральных окон — симметричные фигуры лежащих львов, «неусыпных стражей» храма. В боковых закомарах — обращенные к центру грифоны, несущие ягненка. Композиция резного убора прозрачна и изысканна; рельефы подобно драгоценным камеям украшают белую гладь стены. Существенно, что рельефы центральных закомар размещены так, что глаз не чувствует за ними горизонталей каменной кладки. Расположение рельефов подчинено той же мысли зодчего: всеми средствами выявить легкость здания; фигура Давида помещена на центральной вертикальной оси фасада. Маски консолей обращены вниз, они как бы смотрят на человека сверху. 

Резьба архивольтов порталов и капителей очень изящна и сдержанна, она не отвлекает глаз от архитектурной формы, но лишь украшает ее.

Рельефы усиливают пластичность стены. В восточных делениях боковых фасадов стенная плоскость почти исчезает: многообломный профиль пилястр сужает ее и отодвигает вглубь, оставшееся же узкое поле занимает дробнопрофилированная амбразура окна, а закомару — рельефы. Пластичность стены создает богатейшую игру света и тени в резных деталях и профилях, стена теряет обнаженную суровость и материальность.

Таков внешний и внутренний облик Покрова на Нерли. Идеальная согласованность общего и частного, целого и мельчайших деталей создает его тонкую и просветленную гармонию, уподобляя архитектуру одухотворенной и летящей ввысь музыке или песне…

Образ прославленного творения владимирских мастеров столь совершенен, что никогда не возникало сомнения в том, что таким он был изначально, что таким он и был задуман его зодчими …

Раскопки вскрыли фундаменты опоясывавшей храм с трех сторон белокаменной галереи. В ее юго-западном углу и помещалась идущая внутри утолщенной стены лестница на хоры. Найденные при раскопках детали и резные камни позволили гипотетически восстановить облик храма и галереи в целом (илл. 57). Здесь особенно важно подчеркнуть условность этой реконструкции, дающей, конечно, лишь схему здания, лишенную той гениальной силы подлинника, которой покоряет наши чувства сохранившийся храм. В отличие от Дмитриевского собора, в Покрове на Нерли галерея была открытой. Украшенные тонкой резьбой столбы с фасадными полуколоннами завершались арками. Аркада погружала низ храма с его резными порталами в воздушную полутень, он казался как бы висящим на легких опорах. Меж аркадой и храмом был балкон-гульбище, выстланный майоликовыми плитками. На его парапете, закрывшем колончатый пояс храма, зодчие повторили этот характерный мотив. Мы не знаем, как и где были размещены здесь резные камни, изображающие грифонов и других чудищ. Но наиболее крупные из них — поднявшиеся в прыжке барсы — эмблема владимирской княжеской династии (илл. 59), видимо, украшали обращенный к речному устью главный южный фасад галереи, ее «лестничной стены».

Раскопки раскрыли и интереснейшую строительную историю церкви Покрова на Нерли. Место для постройки было, видимо, точно указано князем Андреем. Но здесь в 1165 году была низменная пойма, над которой на три с лишним метра поднималось море весеннего разлива. Мастера не отказались от рискованного княжеского заказа. Они заложили обычный фундамент из булыжного камня глубиной 1,60 м, оперев его подошву на слой тугопластичной юрской глины, обнаружив хорошее понимание строительной геологии. Для большей прочности они ввели внутри ленточные фундаменты, связывавшие фундамент стен и столбов. Далее они возвели в два приема основание стен храма из чисто тесанного камня высотой 3,70 м и дважды обсыпали его снаружи и внутри глинистым супесчаным грунтом, плотно утрамбовывая его. Так вырос искусственный холм, надежно прикрывавший от весеннего разлива лежащие в его массиве основания храма общей глубиной 5,30 м. На этом фундаменте, поднятом над отметкой разлива, и был поставлен храм с его галереями. Зодчие не ограничились этим — они облицевали поверхность холма белокаменными плитами и проложили такие же, как в Боголюбовском дворце, каменные желоба для отвода осадков (илл. 56). Так холм был одет белокаменным панцирем. Можно себе представить, каким сверхъестественным чудом казался людям XII века этот храм, неподвижно стоящий над бурными водами разлива на своем каменном острове. Да и сейчас мы отдаем дань любви и уважения художественному дару и смелой инженерной мысли владимирских зодчих. Их труд оправдал себя и их постройка гордо прошла невредимой через восемь столетий, когда каждую из восьмисот весен ее подножие штурмовали пенистые воды двух рек — Нерли и Клязьмы.

Чем же была вызвана постановка церкви Покрова на столь трудном для строителей месте? В этом был свой глубокий смысл. Устье реки было воротами Суздальской земли и выходом на быстрое течение Клязьмы к Оке и Волге. Мимо храма шли суда из Суздаля и Ростова, корабли послов и гостей из стран Востока, с Волги и Оки. Он не был одиноким. Храм был связан единым замыслом с белокаменным княжеским замком, который был хорошо виден отсюда, и далее — с пышными зданиями самой столицы княжества — Владимира. Собственно, здесь в сознание пришельцев впервые проникала величавая речь архитектуры, созвучная идеям владимирской политики и летописания. Широта архитектурной мысли владимирских зодчих была сродни замыслам великого новгородского мастера Петра, создавшего на подступах к Новгороду на берегах Волхова могучие соборы Антониева и Юрьева монастырей. Возможно, что здесь, у Покрова на Нерли, гости и послы останавливались, поднимались по ступеням белокаменного холма к храму, присутствовали на богослужении, входили на хоры и гульбище и потом плыли в Боголюбов-город и Владимир.

Храм на устье Нерли, как рассказывает легенда, был торжественным монументом в память о победоносном походе владимирских полков в 1164 году на болгар, а камень для его постройки якобы возили сюда, в качестве своего рода контрибуции, побежденные болгары. Возможно, что символом победы были фасадные рельефы грифонов, когтящих ягненка. В то же время храм был памятником сыну Андрея Изяславу, заплатившему за эту победу жизнью. Храм был посвящен новому празднику — Покрову богородицы, — установленному владимирским князем и духовенством без согласия киевского митрополита и патриарха. Этот праздник говорил об особом покровительстве «царицы небесной» «царям правоверным», владимирской династии и Владимирской земле. Эта многосложность идейных задач памятника и определила его царственную красоту и силу. Отсюда его стройность и торжественная ярусность, характерная для многих русских храмов, начиная от киевского Софийского собора, поставленного на месте разгрома печенегов. В Покрове на Нерли эта ступенчатая ярусность особенно выразительна: она начинается с самого белокаменного холма в подножии здания, переходит в арочный ярус галереи, далее на «плечи» основного объема храма и, наконец, в легкий цилиндр барабана, где сильное движение, нараставшее снизу, легко растворяется в шлемовидном покрытии главы с ажурным позолоченным крестом на его острие. Покров на Нерли является венцом творчества владимирских зодчих середины XII века, подлинных поэтов русской архитектуры.