История знакомства Пушкина и Гоголя общеизвестна. 1828 год. 20-летний выпускник Гимназии высших наук в Нежине Гоголь только-только явился в Петербург. Пушкин — уже поэт первой величины.

В столице он снимает номер в гостинице «У Демута». Однажды днём туда направляется Гоголь — засвидетельствовать почтение. Его встречает заспанный слуга: «А барин спит еще — лёг под утро». «Верно, всю ночь работал?» — с придыханием спрашивает Гоголь. «Какой там! В карты резался!»

Пушкин хохотал над «Вечерами на хуторе близ Диканьки» и подарил Гоголю сюжеты «Ревизора» и «Мертвых душ». Сохранилось изображение троящегося пушкинского профиля, сделанное Гоголем в начале 1830-х годов.

Александр Пушкин
Николай Васильевич Гоголь
1830-е

Но и этот рисунок не авторское видение Гоголя — скорее неумелая попытка скопировать пушкинские автопортреты .

«Уловив типический профиль Пушкина, — пишет исследователь, — Гоголь совершенно не сумел поставить и вообще передать глаз, а также подбородок, хотя и пытался набросать профиль несколько раз. Как и в других случаях, мы видим робость и неуверенность линий и полное отсутствие моделированной формы».

А самобытных рисунков Гоголя, чего-то такого, что представляло бы самостоятельную художественную ценность или подтверждало бы его профессионализм как художника — их нет. Просто не существует в природе.

Рисунки Гоголя в письме к Александре Смирновой.

Женские головки в изображении Гоголя

Рукописи Пушкина испещрены рисунками: собственный профиль, узнаваемые портреты друзей, очаровательные женские головки. По этим рисункам ученые с успехом воссоздавали детали пушкинской биографии.

Историк Натан Эйдельман замечает, что для человека XVIII — начала XIX вв. умение рисовать было так же важно, как для нас сегодняшних — умение фотографировать.

У Гоголя — не так. Он почти не оживляет своих писаний рисунками. И, уж тем более, не рисует портретов привлекавших его женщин. Гоголь — полная психологическая противоположность Пушкину. Пушкин открыт и влюбчив. Гоголь болезненно скрытен и чуждается дам.

Из пушкинских женских портретов составляется его «Донжуанский список»: Орлова и Раевская, Оленина и Корсакова, Калипсо Полихрони и Амалия Ризнич. И еще Закревская, Вельяшева, сестры Ушаковы…

Изящные и живые, они — лучшая иллюстрация пушкинской пылкости, календарь его влюблённостей. Единственный документально подтверждённый роман Гоголя — его сватовство к дочери Вельегорских. Но история тёмная и в высшей степени странная.

А вот редчайшие образцы женских головок, изображённых рукой Гоголя. Никакого очарования и лёгкости. Они не влекут, как пушкинские. Скорее угрожают, внушают тревогу.

Вглядишься в них подольше — и это будет уже не тревога, а какой-то хтонический ужас. И это то, как Гоголь видел и воспринимал женщин.

Поневоле вспоминаются слова философа и публициста Василия Розанова, одного из самых ярких гоголененавистников: «Интересна половая загадка Гоголя… Он, бесспорно, „не знал женщины“, т. е. у него не было физиологического аппетита к ней.

Что же было?

Поразительна яркость кисти везде, где он говорил о покойниках… Везде покойник у него живет удвоенную жизнью, покойник нигде не „мертв“, тогда как живые люди удивительно мертвы. Это — куклы, схемы, аллегории пороков…»