Он пытался понять свою глупую жизнь, но от этой боли душа стонала. Ясности так и не было. Хотя нет, она была лишь после принятия очередной дозы «веронала». И то на каких-нибудь полчаса. Сон овладевал им, и он уходил в свой мир. Он наверно хотел жить. А жизнь потихоньку обрывалась внутри, а может, просто искала место в глубине души, чтобы поверить самой себе. Серость и скупость заставляли его опираться на тонкий меч со сломанным лезвием. В невидимом пространстве своей души он обжигался об это лезвие.
Он смотрел на звезды, пытаясь задержать свой взгляд. Перламутровый свет слепил ему глаза. А кто-то близкий взирал на него и думал: «О чем грезит этот безумец? Может, о бесконечно белых листах своей жизни, прожитых просто так?»
На минуту дыхание его задерживалось, и он тогда вспоминал о друзьях. Они казались ему родными, но мерзкая ложь, повисшая на тонком сосуде жизни, вселяла ему страх. Всю жизнь он сходил с ума, переставая испытывать чувства, но не говорил об этом. Судьба бросала его из крайностей в крайность, а он подчинялся злым демонам.
Он изначально обрекал себя на одиночество. Друзья не понимали его сумасшествия. Они лишь весело улыбались ему в ответ. Поэтому и поместили его в больницу. Ведь каждому страшно умирать одному. А там он сможет найти братьев по разуму.
Жуя свежие лепестки роз, которые казались ему отвратительны, он мечтал о славе. Розовый цвет лепестков вселял ему надежду. А она была самообманом. Да и сердце становилось часами. Вечный механизм устало работал днем и ночью, и голубая кровь уже текла лениво, проходя лабиринты вен.
Он любил всех, но от этой любви становилось душно. Сотни поклонниц приходили посмотреть на него. Порции лепестков с каждым днем увеличивались.
Он ждал чего-то. Сам не знал что. Пробуждаясь после очередного кошмара, он подмазывал свою маску. Она не падала с лица, т.к прочно висела на ней. Тонны клея держали ее.
Живительный источник вечно работал. Привычка… Он и не хотел останавливаться.
Странно, но лучший друг навестил его за все это время ,всего лишь два-три раза, т.к был привязан к нему. В этом хаосе они жили в догадках. Крохотная нить безумства объединяла их.
Он дышал, не чувствуя свободы. Свежий воздух, пропитанный годами борьбы и упорства, постепенно отрезвлялся.
Теперь он шел по дороге ночи. Изнывая от теплоты в теле, щемящая игла судьбы дарила ему дождь. Капли стекали одна за другой, словно песок в часах. Это был знак для него, а он не верил.
Он уходил в никуда. Его снова никто не останавливал. А ему хотелось…