Женщина ехала в междугороднем автобусе. Одетая в старенькую голубую курточку и выцветшие джинсы. Она держала в руках спортивную сумку средних размеров. Сидение рядом было свободно. Она открыла её и провела рукой вперёд, назад несколько раз. Из сумки показалась серая голова с острыми ушками и усиками.

Автобус затормозил Водитель повернувшись в салон грозно сказал:

— Автобус дальше не поедет, пока пассажирка с котом не сойдёт. Мы не возим животных. Он увидел их в зеркало заднего вида.

Женщина прошла по проходу, прижимая к груди сумку с котом вертящим головой во все стороны, и с испугом рассматривавшим пассажиров. Люди с улыбками и шутками провожали парочку. Но женщине было не смешно. Она подошла к водителю, и открыв маленький кошелёк показала ему несколько бумажек.

—Это всё что у меня есть, сказала она. Не прогоняйте меня, пожалуйста. Я еду делать моему коту прививку. Собрала на оплату все свои деньги. У меня нет на такси. Только вот, осталось на обратную дорогу.

—Автобус дальше не пойдёт пока вы не сойдете, ответил водитель. Меня не интересует то, что у вас нет денег. Это меня не касается. Сходите. И он открыл переднюю дверь.

Женщина тяжело вздохнула и медленно пошла к выходу.

На самом переднем сидении располагалась женщина с портфелем тёмно-коричневого цвета, из дорогой кожи. Она сидела одна. Того самого возраста, который называют бальзаковским. Высокая прическа явно сделанная у дорогого парикмахера, приятно гармонировала со строгим деловым костюмом. Женщина быстро краснела. Сперва цвет её лица достиг цвета острого респираторного заболевания, а потом перешел в состояние цвета вареного рака.

—А ну стойте, крикнула она властным голосом.

Женщина с котом дошедшая уже до ступенек вниз остановилась и обернулась назад.

Бальзаковская дама встала и подошла к водителю.

—Я работаю в суде, сказала она. В этом городе. Я судья, и если вы хотите со мной поспорить по поводу перевозки животных в автобусе в переноске, то я готова.

                                                                                Мужчина с дочкой шёл вдоль по аллее.

Уставший… на весь мир, казалось, злой.
«Пап, от улыбки правда всем светлее?
Скажи, тебе светло идти со мной?»
Задумался мужчина: «Я две смены.
Я целых двое суток отпахал.
И есть ли совесть у супруги Лены
просить, чтоб дочку из кружка забрал?!»
А девочка трещала без умолку:
«Сегодня Ванин дед зашёл в танцкласс.
Смотрел… потом сказал: „Нет в танце толку,
пока улыбок нет и света глаз“.
Поставил для примера меня в пару
с тем неуклюжим Ваней… обсмеяться!
Я улыбалась… Ваня дал всем жару!
Ты не поверишь… стало получаться!
И знаешь, я подумала о маме…
Она уже давно не улыбается.
Плита, уборка и уход за нами.
Как будто на кусочки разрывается.
А ты домой приходишь… и как рыба.
Она бегом на стол нам накрывает.
И всё что слышит от тебя: „Спасибо“.
А мама наша по тебе скучает.
Ей кажется, что ты давно не любишь,
И что живёшь с ней только из-за нас.
Что прежним никогда уже не будешь.
Подслушивала плач её не раз».
Мужчина посмотрел в глаза пытливо:
«Откуда тебе знать? Тебе 7 лет!
Пойми, что только в сказках всё красиво…»
«Я знаю, пап, что сказок в жизни нет.
Но… есть улыбки, сердце, есть объятия
для самых дорогих, родных людей!
Пап, даже похвалить причёску, платье

                                                                                   
У подруги собачка умерла возрастная. Со щеночка вынянченная. Любимая. Половина сердца, считай, умерла, и подруга моя от горя слегла: заболела так, что помирать собралась. А дети ее в шоке, конечно. Матери хуже и хуже, а чем помочь? Врачи только руками разводят, мол она сама себя изводит... А та реально отходит! Лежит, в стенку уставилась, не ест и даже уже не встаёт
Вот тогда-то дочь подруги и пошла на то место под берёзой в саду, где пёсу схоронили, расплакалась, разговорилась с собакой, как с живой, и давай её упрекать: что ж ты делаешь? Как мы тебя любили! Мама ещё такая молодая - жить да жить... Как же мы без неё? Не забирай ее с собою, будь человеком!.. А сама плачет, урыдалась вся. Вечером мне все рассказывает по телефону и говорит, что раз уж сама пошла к собаке на могилу с уговорами, то и у неё тоже крыша едет. Ну, а что я?
Дежурные фразы сочувствия... Что ж мы можем ещё сделать?
Через несколько дней чуть свет - дочери звонок в дверь. Кто там? Мама - собственной персоной: бодрая, деловая, весёлая, помирать вдруг раздумала...

                                                   Ну, вот скажи мне, зачем ты её пригласил? Да ещё опять она свои банки привезла, соленья-варенья, словно мы голодаем тут, молоко это козье, – Алла поправляла перед зеркалом свои уложенные волнами иссиня-чёрные волосы, придирчиво оглядела своё новое красное платье и проверила, хорошо ли застёгнуты новые серьги в ушках – подарок мужа к юбилею. Сегодня исполнялось Алле тридцать пять лет, но никто бы не дал ей этих лет. Глянув на эту молодую стройную и ухоженную женщину, безупречно одетую и холёную, смело можно было вычеркнуть лет десять из паспортного возраста.

- Вообще-то она моя мать, - обернулся на жену Максим, повязывающий галстук на шею.

- Ну, конечно, мать, я ж ничего не говорю такого, - повела плечом Алла, - Просто она не вписывается в нашу компанию. Я же лишь о ней забочусь, ведь ей самой всегда скучно на наших праздниках, все гости - люди образованные, разговоры у них о высоком, а твоя мать даже не понимает, небось, о чём идёт речь, вот и молчит всегда сидит. Ну, о чём она может рассказать? О своих козах? О том, когда нужно огород навозом удобрять – весной или осенью?

Алла нервно хохотнула, видно было, что она начинает раздражаться.

- Между прочим, когда она начинает свои разговоры о деревне, все её внимательно слушают, - возразил Максим, высокий, статный мужчина со стильной бородой и умными серыми глазами.

              Бабка порядок в избе наводила,

                                                                               На пластиковых окнах нет узоров,                       

© Copyright: Любовь Лоева, 2012                                                              

                                          Я не знаю, в возрасте ли дело,

Или это страхов торжество.
От Вселенной раньше я хотела
Много очень разного всего.

В мыслях списки длинные строчила,
А теперь "прошений" не пишу.
Я ценю всё то, что получила.
И у мира малого прошу.

Я б хотела дом с красивым садом,
Там, где горизонт спешит за край.
Впрочем, знаешь, ничего не надо,
Только никого не забирай!

Я мечтала. Отпуск заграницей!
Мозг расслабить лёжа или вплавь.
Но пускай мне отпуск только снится,
Только всех родных со мной оставь.

Я издать свою хотела б книжку
"Про любовь, про чай и пироги".
Если нет, я огорчусь не слишком,
Только всех любимых сбереги.

Я всегда мечтать умела с пылом.
Отпуск, книги, дом, цветы и май.
Но согласна, чтобы "всё, как было".
Только никого не отнимай.

                                                       На жизнь хватает. Жизни не хватает.

На жизнь хватает. И не на одну.
Но та одна, что есть, всё время тает
И улетает. Как её верну?

Всего хватает: и любви и смеха,
И слёз, и снов, и всяческих чудес.
Есть лишь одна серьёзная помеха:
Что времени, что времени в обрез.

Дай Бог, чтоб в гонке за насущным хлебом
Мы не гасили в наших душах свет,
Не забывали любоваться небом..
А остальное - суета сует..

Пусть солнце дарит всем свой теплый лучик,
Чтобы любовью каждый был согрет,
И мир, вдруг, станет и добрей, и лучше..
А остальное - суета сует..

Пусть жизнь отмерит счастья полной чашей,
Пусть на любой вопрос придет ответ.
Живите долго, улыбайтесь чаще!
                                                     А  остальное - суета сует..                                                                                                  

Лариса Миллер

                                                                                           - Алло! Скорая? Примите срочный вызов – у меня боли внизу живота. Конечно, сильные. Что? Мне - сорок шесть. Адрес? Записывайте. Телефон? Записывайте. Только я один дома, встретить некому. Да, дверь открыта. Жду.

«Скорая» приехала довольно-таки быстро, каких-то десять минут.

- Едем в больницу. Подозрение на аппендицит, - сказал фельдшер «Скорой».

Через сорок минут больной лежал на операционном столе. Разрезав брюшную полость, врачи ужаснулись – кроме воспаленного аппендицита, страшные метастазы рака пустили свои корни по всему организму. По всей видимости, больному и месяца не протянуть. Но как он не чувствовал боли до сих пор? Вот загадка. Почистив, что можно было, удалив аппендицит, больного зашили и отвезли в реанимацию.

                                                                                              - Ты, Серёга, не жилец. Сам понимаешь. Скоро ночь, метель начинается. До утра здесь не продержаться.

Разговаривали двое. Один высокий, в чёрном полушубке, крепко стоял на лыжах, за плечом рюкзак и ружьё. Второй полулёжа на снегу, смотрел на него снизу в верх. Рядом сломанная лыжа и неестественно подвёрнутая нога. Вокруг голая степь, ни деревца, ни кустика, только где-то далеко, почти у линии горизонта, тёмной полоской виднелся лес. Вечерело, усиливаясь, подвывал ветер, бросая колючие, пока ещё редкие снежинки.

- Сам понимаешь,- как бы оправдываясь, говорил высокий, - если бы в лесу, другое дело, там хоть костёр можно развести. А тут до леса полтора часа ходу. Мне тебя не дотащить.

- А ты пробовал? - устало спросил, лежащий на снегу.

- А тут и пробовать нечего,- переходя на визг, быстро затараторил другой. - Останусь с тобой, оба погибнем, была охота устраивать тут братскую могилу. Мне за компанию на тот свет совсем не хочется. А так хоть я живой останусь.

         Шли двое через пустоту,

Сбивая души о дорогу.
Несли вдвоем одну мечту,
Одну надежду и тревогу.
Стучало сердце у виска,
А злость и нежность – в горле комом.
Шагали двое плюс тоска
По переулкам незнакомым.
По бездорожью умных фраз,
По паутине пыльных буден,
Пообещав – в который раз! –
Не верить ни богам, ни людям.
И в серость вечную глядя
(Палитра замкнутого круга!),
Бежали двое от себя,
Любя мучительно друг друга.
Так, по сожженному мосту,
По тишине уснувших улиц
Шли двое через пустоту…

И так печально разминулись.         

                                                                                    Не притворяться ... Просто быть собой ,

Держаться стороной судов и сплетен ,
Цвести ромашкой белой полевой ,
И просто жить на этом белом свете ...
Надеяться и верить , и любить ,
Природы наслаждаться ярким спектром ,
Забыть печаль , обидевших - простить ,
Развеять неприятности по ветру ...

Откликнуться на чей-то тихий зов ,
Прийти на помощь в нужную минуту ,
Вдыхая радость , выдыхать любовь ,
Исследовать всё новые маршруты ...
Не осуждать , не вешать ярлыки ,
Идти вперед походкою летящей ,
Быть Женщиной всегда и вопреки
Такой , как есть ... Простой и настоящей ...