Теперь много писать про небо — дурная примета. Потому что, когда я проснулся, мальчик со скорбным выражением лица сообщил мне, "Хьюстон, у нас проблема". Не знаю, из какого телепиздоблядского сериала он взял эту фразу, но суть в том, что у нас была кура. Тушёная, кусочками, с какими-то овощами и ещё ХЗ чем. А я забыл убрать её в холодильник. Кура погибла, как раз пока я восхищался в окно красотами петербургского рассвета.

А мальчик, умничка, пока я спал, вывалил куру в унитаз.

Произошло закономерное — кура застряла напрочь в унитазных извивах. Она же с костями. Ладно бы просто кура — мы оба успели туда сделать то, что гуманоиды обычно делают с унитазами. И тут эта сволочь говорит, "Вова, вытащи куру". Был послан нахуй. Но, поскольку мальчик у меня трогательный и беспомощный, я натянул на руку три супермаркетовских пакета, и попытался извлечь злосчастную куру. Однако, поскольку мы оба уже успели два раза спустить воду, кура успела продвинуться вглубь унитаза и застряла там, как Наполеон в снегах России. Всё, что я смог, это пощекотать её за краешек. А тут сквозь пакеты начали просачиваться какашки. Я послал всё к чёртикам, снял пакеты, и уже обычной рукой полез к злоебучей куре, потому что ситуация уже реально заебала. Опять же, даже и так удалось только потрогать куру за краешек, а она, сука, так там и осталась. А мальчик всё это время наблюдал над моими стараниями, и гомерически ржал, как на шоу Петросяна. Я заебался, вымыл руки по локоть, и сказал "Ебись оно всё кониками, кто засунул куру в унитаз, пусть её и вытаскивает".

В общем, ситуация такая: серый петербургский полдень, кино в телевизоре, и мальчик ноет мне на ухо, "Ну, вытащи куру, ну, вытащи куру, я какать хочу". А супчик в унитазе уже живёт своей жизнью — булькает, меняет цвет. То был коричневый, то стал зелёный. Просто небелковая форма жизни какая-то. Я плюнул, оделся, сходил в магазин, купил три литра пиздотни от засоров (жаль, синильной кислоты не было), и вылил всё это в наш наполненный почти до краёв унитаз. Небелковая форма жизни прореагировала незамедлительно — цвет с зелёного переменился на нефтяно-чёрный. И только тут мы догадались, что нужно вычерпывать "суп" в раковину, и брать штурмом куру — посуху. Или почти посуху. Естественно, вычерпывал я, потому что я тут вообще понаехал, принеси-подай-сходи-в-магазин-вытащи-куру-из-унитаза. Но оберштурмбанфюреры гувхи не сдаются пред лицом кур, и я вычерпал (чёрный "суп" к тому моменту начал обретать синевато-желтоватый оттенок) сначала ведерком от майонеза "Слобода", потом какой-то маленькой чашечкой.

Я был зол как сто тысяч миллионов разгневанных чертей.

Потом вторая часть марлезонского балета — Вова надевает резиновую перчатку и снова берёт приступом блядскую птицу, засевшую в фаянсовом изделии. После "Крота" она немножко размягчилась, и мне удалось повытаскивать кости. Я спустил воду, и кура благополучно провалилась в небытие. Мальчик, естественно, опять ржал, как нижнетагильский пэтэушник над анекдотами про тёщу. Он мне за это ещё ответит. Зато теперь он меня постоянно целует и говорит "Спасибо Вове". А до этого обвинял меня, что я её, цитата, "сгноил". Можно подумать, я её, тушёную, в казематы Петропавловской крепости посадил, эту блядскую куру. Или в Шлиссельбург сослал. Впрочем, сейчас я, как Альф, постоянно спрашиваю, "Кому надо сказать спасибо?" — правильно, Вове. А то мальчик собрался уже новый унитаз покупать. Ведь я всегда прав.

В общем, получился очередной квест. Куриный.
И ещё: больше никаких кур!!!