Знаешь, Алекс, что я тебя люблю, я тебя люблю так что сводит скулы, что содрогаются бёдра, и ноздри шумно втягивают воздух. Да, я блядливый мальчик, да и ты тоже, но я тебя люблю уже семь лет, и готов устроить холокост, лишь бы всё было как тогда, в 2001, — ... — Поверь, это были бы очень кровавые репрессии. Всех твоих любовников я бы связал колючей проволокой и оставил бы умирать от голода и жажды в сибирской тайге с комарами. Гувхи нихуя не добрые мальчики.

Грустно, что надо предлагать тебе казни, чтобы ты хотя бы немножко поверил, что я тебя люблю — впрочем, видимо, за эти семь лет я так ничего тебе не доказал, и это моя вина, несмотря на всё что было; наверное, я был эгоистичен и самозациклен; но ведь было же много хорошего, было же, ты же сам признавался, и я всё равно люблю тебя — настоящая любовь всегда спотыкается в словах — даже если ты ничего этого никогда не прочитаешь, я люблю тебя.

Да, я любил многих, но ты ведь сам не оставил выбора ни мне, ни себе. Где твой "зайчик", которому ты звонил когда менты развели тебя на 500 баксов? Где мои блядские дохлые владики? Все эти годы все мне твердили, что Лёша не для тебя, что будет только хуйня, а я ни разу не верил, потому что я тебя люблю, и буду подыхать, как последний оргазм, вспомню о тебе, потому что ты самое лучшее, что было в моей жизни — я просто хочу чтобы ты это знал, Лёшка, Лёшенька, Алёшка.

Я всегда любил тебя и всегда буду любить тебя.