Дурным считаю писать стихи,
На потребу пу-уублики, ха-ха, хи-хи,
И ведь не одобрят друзья, мои друзья,
За которых душу готов положить я,

Но что им, моим друзьям,
Кроме плача над краями ям,

Картинно слёзки в чайную ложечку,
Симпашечки дозатором понемножечку,
Внимательно прочитав инструкции на обложечке,
Осторожненько, чтоб не подставили подножечку.

Мягонькие буковки, сладенькие суффиксы,
Наверное, мне тоже отчастеньки жаленько,
И как же всё это невероятненько гаденько,
Подленько, гнусненько, омерзитель-не-нь-ко,
И пиздец стишочку, потому что нет рифмы,
Зато больно, очень-очень больно,
И для этого нет нужды
Строить слоги.

Но я постараюсь,
Каменной печёнкой раскаюсь,
Кровавой грудью растерзаюсь,
Ведь осталось же не так уж много,
Город каменный, и проспекты, и дорога,
И это вот ещё, как там говорят,
Су-до-ро-га.

Всё равно в конце соскребут судорожные пальцы жёсткий снег с чужих мостовых, и нихуя мне не помереть на московских извечных улицах, как бы я того ни хотел, и Бог, сука, даже в этом мне откажет. Он такой, мстительный. За что его и не люблю. Пошёл Он нахуй.