Прекрасный день на излёте осени. Вот-вот дожди, вот-вот холодный хлёсткий ветер, изморось за шиворот, иголки в пальцах — но как же хороши последние, последненькие дни — набираешь воздуха в грудь, как перед въездом в долгий душный чёрный тоннель — как изящен серп луны — как безразлично подсыхают кроны — как будто не к зиме готовятся, а к наступлению Сахары — как легко бежит ровный и сухой асфальт под пятками, — и, как будто бы нарочно, столько не занавешенных окон в домах — виднеются полки, лампы, утварь, тени — кто-то говорит по телефону, кто-то варит кофе, или, может быть, суп из пакетика — последние дни, пока город открыт, жив и естествен — совсем скоро он обуглится, окрысится, заплачет слякотью подземных переходов, запахнет душной псиной дублёнок, захлюпает грязно-снежными соплями, удушит самоё себя шарфами-сапогами-пуховиками-полушубками — будет хныкать, валяться в грязи, как давно знакомая городская сумасшедшая в припадке падучей...

Как же хорошо сейчас, как восхитительны прохладные сумерки,
как ласкова нежаркая ночь, как сиятельны огни по краям дорог.

Последние дни, часы, минуты — как сладки и горьки, но всё равно неотвратимы
и невыносимо обольстительны — кто откажется от сигареты перед казнью.
Она, сигарета, не оставляет тебе выбора — наслаждаться или морщиться.

Её просто вдыхаешь, и тем счастлив.