Прошлую ночь провёл на берегу пруда. И нету там ни летучих мышек, ни уток, ни лягушек — никого, кроме пьяных кавказцев, которые били бутылки и ебались в кустах с блядями. Ну, была одна утка, крякала. Три лягушки робко поквакали на рассвете — это примерно как насвистеть собачий вальс по сравнению с Травиатой.

Потом кавказцы прогнали блядей, уселись на берегу, и принялись — ахтунг — лузгать семечки. Стоны страсти ещё можно вынести — сам не девственник; бутылки тоже бил — давно, правда; b даже этот их безобразный гортанный язык можно выносить — но вот потрескивания лузгаемых семечек я вынести не мог: хоть и на расстоянии 50 метров, этот звук ощущался в благородной тишине парка как шило в ухо. Озверел, ушёл.

Я теперь расист.