Всё-таки не покидает ощущение, что этой осенью всё гикнется.
Гикнется грузно, с грохотом, полетят вразброс осколки и ошмётки.
В мраморе подземных переходов мерещатся выбитые даты, 1977-2005.

Психологический настрой "Скинхед пополам с лордом Байроном" еще помогает,
но всё чаще дает неожиданные сбои; становится стыдно, страшно и тревожно,
и иногда вдруг кажется вот именно сейчас добрый дядя в твидовом костюме,
с добрыми стальными глазами в пресловутой паутине морщинок, подойдёт,
похлопает по плечу, и скажет бархатистым басом — ну что, пойдём?

Старуха с косой? Не смешите меня. Английский твид страшнее.

А осени всё незаметно, она как будто прячется, и её агенты на окладе,
дворники-гастарбайтеры с лицами бывших янычар, старательно и быстро
подметают, заметают мелкие пожухлые листья, невольные следы её прихода.