... pleasefulness, togetherness... blah.

Счастье — это лежать в дымящейся горячей ванне,
читать рассказы Марселя Эме на французском —
тощая, давно пожелтевшая книжка, без обложки,
когда-то найденная на лестнице чёрного хода
старинного доходного дома на Остоженке,
Éditions du Progrès, Moscou, (с) 1967.

На полке поперёк горячей ванны — огромная кружка,
в ней крепчайший терпкий чай без сахара, рядом сигареты,
на табуретке магнитола Sharp, радио "Максимум", любимые песни.

Счастье полное и абсолютное, изящные буквы старого шрифта,
горький никотин подпевает терпкому танину чайных глотков.

Одно неловкое движение ногой, и бултыхается кружка с чаем,
расплываются чаинки, сигареты плавают вразброд, как брёвна
от рассыпавшегося плота, из пустой пачки, она же пепельница,
радостно выныривают окурки, книжка Марселя Эме не тонет,
распласталась по воде, как многокрылая мокрая бабочка,
а на радио "Максимум" начинается какая-то реклама,
пошлятская, омерзительная, с голосами
Бочинского и Стиллавина.

Fuck.

Потом два часа стоять у окна на кухне, смотреть на клумбы и деревья,
и безустанно вертеть настройку радио, пытаясь отловить в ворохе частот
ту самую песню, жестоко-декадентскую, с рваной бьющей электроникой;
но динамики квакают, чвакают, смеются дурным голосом, взвывают басом;
какие-то хорошо поставленные голоса о чём-то государственном спорят,
и принимают важный, сведущий вид, если у голоса вообще есть вид.

На улице голубоватые сумерки, как если подкрутить настройки монитора,
а знакомый мой район как изменился, похорошел, стал ещё более приветлив;
я в нём иностранец, нелегальный иммигрант; — скорей сбежать, пока не поймали.