Гектор вроде бы натурал, так что надо бы мне создать персонажа-гея, чтобы можно было немного отвлечься.

Дима, 24 года. Белобрысый скейтер с идеальным телом греческого атлета. Папа — офицер, ездил по всей стране; мама где-то по дороге проебалась. Папа не хочет об этом говорить, и Дима не настаивает. От мамы осталось старинное пианино, на котором его в детстве учили играть, отчего у него тонкие и чуткие пальцы, но он играет очень редко, потому что живёт в пятиэтажке с тонкими стенами на окраине Москвы — по природе он деликатен и не любит доставлять другим людям неудобства. Кроме того, папа терпеть не может, если он начинает играть, но инструмент почему-то не выбрасывает и не продаёт.

У него много друзей, в основном из тех, с кем он вместе катается на скейтборде, на сноуборде, на роликах и на велосипедах. Зимними вечерами они рисуют граффити на бетонных заборах, а вечерами иногда собираются у Димы слушать рэп, пить чай и рассматривать американские журналы. Дима безупречен в общении, носит спортивные костюмы хороших марок, бейсболку и кроссовки, не пьёт и не курит, но то что он гей, это его секрет. Никто не догадывается, и многие девушки ненавязчиво намекают на интимные отношения, и Дима уже стал первоклассным дипломатом в умении отклонять такие намёки без того чтобы обидеть девушку. И, как это принято в России, за секретом прячется тайна — у него не очень большой член. Красивый, складный, пропорциональный, но не очень большой — гораздо меньше, чем у жеребцов-гигантов из порножурналов, которые он прячет под матрасом.

Дима предпочитает секс в темноте, на зассанной и вонючей лестничной площадке какой-нибудь местной шестнадцатиэтажки, потому что ему это напоминает зассанные и вонючие гетто европейских и американских городов, где он побывал. В сексе он не раскрывается, хоть попробовал всё и давно; всегда остаётся "в кавычках", и никогда не говорит то что правда думает. Когда его обнимают после секса и говорят, что любят его, он молчит и смотрит мимо — в окно лестничной площадки, на московское небо, будь там снег или дождь или летний закат или полная луна.

Дима всегда отвечает после некоторой паузы. Некоторым кажется, что он заторможенный. Но он всего лишь прислушивается к себе изнутри, чтобы услышать то, что будет верно сказать, в отличие от обычной отговорки или стандартного клише из фильмов Эльдара Рязанова. По его глазам никогда нельзя сказать, что он думает, и ведёт он себя абсолютно нормально — именно так, как от него ожидают, как "нужно", как "правильно", и в этом отчасти похож на танкиста, который форсирует реку на глубине. Ил клубится, но он просто нажимает рычаги. И никому ещё не удавалось выковырять его из этой брони, хотя некоторые любовники замечали лёгкую тоску в его взгляде сквозь окно лестничной площадки после секса — в особенности когда заходит солнце.