Провожая человека навсегда, поймал себя на том,
что смотрю на мир его глазами — на бледно-розовое зарево
над уцелевшими особнячками Полянки, на цветастые маковки,
на ободранные полосы пешеходного перехода, на лавки с выпечкой,
на треплющихся по мобильникам девиц и пролетевшее жёлтым яблоком такси.

До последней минуты — обычный разговор, small talk о вине и погоде;
на выщербленных ступенях Пол вдруг останавливается, меняется в лице,
протягивает руку — смутное прощание; слова об аэропортах и консульствах,
и странный такой взгляд, чисто английский — добрый и одновременно ироничный,
и отчего-то особенно, по иностранному ободряющий; спешащие в метро люди
толкаются то справа, то слева, в животе настойчиво бунтует гигантских размеров
свиная отбивная; я часто и неглубоко затягиваюсь сигаретой, с силой
выдыхая дым в сторону, чтобы он не шёл на Пола — последнее
рукопожатие, может даже, чересчур искреннее — плевать.

Может, и не навсегда. Just — don't expect much.