Всё-таки... Вести два года один и тот же дневник;
два года приходить всегда в одно и тоже киберкафе,
и носиться по неизменному кругу со всеми своими бедами,
настроениями, переживаниями, депрессиями, радостями, и т.д. —

В С Ё - Э Т О - О Д Н А - Б О Л Ь Ш А Я - О Ш И Б К А.

Правильный я — это тот, о ком думает моя мать.
Наверняка она ведёт в уме пространные диалоги с мной —
— со мной другим — и тогда я, другой, резонно возражаю, здраво
рассуждаю, иногда киваю, и в конечном счёте поступаю верно и разумно.

Тот, правильный, я — он прилежен и аккуратен, он не гуляет ночами
в парке и курит только на улице, пять-шесть сигарет в день. У него есть
несколько приятелей, с которыми он по пятницам пьёт пиво в спорт-баре,
у него есть девушка, которую он, "кажется, любит", и он собирается жениться.
Тот, правильный, я — он точно знает, на что сколько денег потратит,
он в курсе всех скидок и среди ночи готов процитировать
текущие коммунальные тарифы;
он голосует за Путина и радуется возрастающей роли церкви в жизни страны,
хотя и ест мясо в пост и представляет себе Бога благообразным дедушкой на небе.

Иногда мне кажется, что я его почти вижу, своего несостоявшегося, но сущего,
двойника — полупрозрачного, как снимок плавающего в плаценте зародыша,
послушного и здравомыслящего; у меня к нему нет зависти или ревности —
скорее, смесь любопытства и недоумения и даже отчасти восхищения —
как это ему удаётся миновать все те ловушки, в которые я реальный
так радостно бултыхался, потом отчаянно вопя? Неужели ему не скучно,
со всеми шуточками-прибауточками его приятелей в грязном переходе
у метро, и с Evanescence в наушниках, и с "Ментами" по телевизору?

Однако он рулит, мой призрачный нерождённый двойник.
Мать мысленно беседует с ним; в её воображении он живёт, а я — нет.

Хотя, прочем, я всё равно ему не завидую.