Сегодня был дома у мамы. Она мою бывшую комнату снова привела в стерильный порядок. Снова за окном ревели грузовики и автобусы. Потом загремела гроза, я подпрыгнул на полметра и проснулся. Бутерброды, чай, английские газеты. Лёгкий коматоз, судоку, гренки с сыром. Разговоры, вынос мозга за 10 минут — этому мне нужно у мамы поучиться, потому что никому другому не удаётся так быстро превратить меня из слабоумной объевшейся креветки в дёрганого нервного рявкающюго параноика — поспешный побег, вращающиеся глаза, наступил в темноте в лужу — вопль, блятть, за 70 лет совеццкой власти не могли фонарь поставить! — бешусь — тут снова в лужу, смачно так, по щиколотку — странно, успокоился. Мысль — а не пойти ли на берег пруда, посидеть там, как раньше, привести мысли в порядок? — а как-то уже безразлично, уже как-то всё равно, и летучие мышки уже не помогут. Зимой буду скучать страшно по тому берегу, а щас — наплевать. Или, скорее, лень. Но сходить туда надо, надо. Жаль, летнего времени совсем мало остаётся.

Потом еду в автобусе — вывеска сраного хачовского кафе при палёном автосервисе — теперь в виде неонового парохода — похожего на Нормандию или Иль де Франс, но почему-то с надписью "Св. Владимир", причём "Св. Владимир" едва заметно подрагивает. А сразу за ним — мигалки скорой помощи, и развёрнутые поперёк дороги автомобили, и труп какого-то сбитого парня.

Как-то вот так всё грустно.