Четверг, 29 Апреля 2004 г. 02:04
+ в цитатник
Как обещался — статья про работу "чистильщиков" Америки. Перевод мой.
Чистильщики.
Grim Sweepers, by Jonathan Green
The Financial Times Magazine, April 3, 2004.
Возможно, это тяжесть оружия, возможно — мощь длинного, отполированного ствола — в любом случае, когда держишь в руках Магнум 44-го калибра, невозможно не чувствовать головокружения от власти, от возможности отнять жизнь или даровать пощаду. Одним хмурым воскресным днем, в половину четвёртого пополудни 28-летний Рамон Джонсон собирался использовать именно такое оружие, чтобы доказать свою правоту.
Возможно, живущие в одном из непрестижных пригородов Милуоки, штат Висконсин, соседи слышали спор — очередная семейная ссора в квартире № 104. Никто не знает, почему вспыхнула ссора; известно только, что Рамон настолько возбудился, что вставил патрон в барабан револьвера, который он в тот момент чистил, и раскрутил барабан. Возможно, это было просто показной демонстрацией мужества – которая на этот раз зашла слишком далеко. Когда цилиндр барабана остановился, Рамон крикнул: "я не трус!", приставил ствол к виску и нажал курок. Выстрел из такого оружия, как Магнум, просто оглушителен, и, должно быть, потряс хлипкие перегородки дешёвых квартир во всём доме.
Два дня спустя я стою в гостиной в квартире Рамона с 33-летним Грегом Бэнаком. Грег — жизнерадостный парень с грубоватым чувством юмора и фигурой боксёра. На нём надет белый комбинезон и медицинские резиновые перчатки; он наклоняется и соскабливает немного мозговых тканей с пола.
Бэнак и его напарник Брайан Райфстек — "техники по очистке" из компании "Афтермат Инкорпорэйтед" (Aftermath — "последствия" прим. пер), самой крупной компании в США, занимающейся чисткой помещений после убийств, самоубийств или "беспризорных смертей" — в последнем случае тела успевают сильно разложиться. Комната Рамона вся запятнана почерневшей кровью и мозгами, кое-где виднеются кусочки черепа. Красующиеся на стене медали за успешную военную подготовку тоже запачканы кровью. В комнате стоит солоноватый запах, дешёвый чёрный ковёр испорчен в тех местах, где кто-то попытался соскрести свернувшуюся кровь. Бэнак вручает мне комбинезон и полиэтиленовые бахилы.
Я наблюдаю за тем, как техники начинают свою работу. По мере того, как останки Рамона исчезают с пола и стен, перед нами разворачивается будничная повседневная жизнь: билеты на дешёвый авиарейс на Лондон, футбольный матч в воскресенье, брошюра о новой модели Понтиака. Подружка Рамона периодически выходит и возвращается, её влажные глаза покраснели от лопнувших мелких сосудиков. Она хочет, чтобы ребята спасли ковёр, и они терпеливо объясняют, что что после того как они вырежут запачканные кровью куски, ковёр будет безнадежно испорчен. Время от времени она возвращается, чтобы попросить выбрасывать только те вещи, которые необходимо выбросить. Запах сильнодействующих чистящих химикатов усиливается; постепенно появляются соседи с детьми, чтобы выразить соболезнования. Одна женщина, на чьей руке виднеются расплывчатые татуированные буквы THUG GIRL, сажает своего ребёнка на тот самый диван, на котором застрелился Рамон, чтобы похлопать себя по карманам в поисках сигарет. Один из чистильщиков предупреждает её: "Это не лучшее место для вашего ребенка, мэм".
* * *
На шоссе №294, к югу от чикагского аэропорта О’Хара, стоит огромный рекламный щит, гласящий: "Мы там, где мы вам нужны". За этим успокаивающим лозунгом скрывается кровавая реальность повседневной работы "Афтермат Инкорпорэйтед". Когда я вхожу в офис компании в Авроре, безликом индустриальном пригороде Чикаго, девочка лет 10 раскладывает брошюры по конвертам для рассылки, рядом с ней стопка карточек размером с открытку, на которых запечатлены последствия преступлений и случаев смерти. Крис Уилсон берёт одну из фотографий, на которой изображен мужчина лет 50, скорчившийся в позе эмбриона, спустя две недели после наступления смерти — почерневшее лицо, лиловые кончики пальцев, вздувшийся от газов живот. Вилсон жизнерадостно смеётся: "Выглядит достаточно зрело, правда?".
31-летний Уилсон и его партнёр, 32-летний Тим Райфстек, управляют компанией "Афтермат" — одной из быстро растущего числа компаний, выполняющих такой тип работ. Среди их конкурентов — Mercy Crime Scene Cleaning & Restoration, Biohazard Response и Scene Clean. Большинство компаний входят в Американскую Ассоциацию Био-Восстановления, созданную в 1996 г. До появления этих компаний чисткой после убийств или самоубийств приходилось заниматься родственникам или друзьям погибших. И уж совсем мало людей соглашались взять ответственность за чистку после "беспризорных смертей", когда люди люди живут и умирают в полном одиночестве.
В 1996 году Уилсон и Райфстек были молодыми предпринимателями, управлявшиими агентством по подписке на газеты и журналы. В один прекрасный день, когда они готовились к еженедельной игре в гольф, соседский сын покончил собой с помощью мощной охотничьей винтовки. "Как и все," — говорит Райфстек — "мы думали, что чисткой займется полиция или коронер"; однако с просьбой "помочь семье" полиция обратилась именно к ним.
Заглянув под раковину у себя на кухне, Райфстек вытащил перчатки для мытья посуды, полотенца и отбеливатель. Не зная, чего ожидать, он с Уилсоном спустился в подвал, где произошло самоубийство, и приступил к работе. Как говорит Райфстек, "это совсем не похоже на то, что показывают по телевизору". Работа заняла несколько часов, и в то время, как они отмывали мозги и кровь со стен, у них возникла догадка, что подобного рода деятельность может приносить неплохую прибыль.
Следующие полгода ушли на исследование этого поля деятельности, о котором они абсолютно ничего не знали. Обнаружилось, что в этой области нет непосредственных конкурентов. Информации о чистке мест преступлений, было очень и очень мало. Как говорит Райфстек, "этому не учат ни в одной школе". Для сбора информации пришлось обзванивать больницы, станции скорой помощи, департаменты здравоохранения и даже Администрацию по производственной безопасности и здоровью и Агентство по защите окружающей среды.
Затем они назвали себя Афтер Крайм Клинерс ("Чистка после преступлений") и начали искать работу, для чего зарегистрировали телефонный номер 1 888 TRAGEDY. В телефонном справочнике их номер значился в разделе "химчистка ковров". По мере того, как бизнес разрастался, отец и братья Райфстека (в том числе Брайан) перешли на работу в компанию; все они признают, что, не имея понятия даже об основных медицинских процедурах, им пришлось учиться методом проб и ошибок. Однажды их вызвали на место самоубийства, и они вычистили половину комнаты, проигнорировав кучу одежды в углу. "Два дня спустя семья вернулась, подняла одежду и обнаружила там немного мозга. Нам пришлось вернуться. После этого случая, мы включили в наши принципы работы обязательную обработку всего помещения".
Один из ранних вызовов был связан со случаем, когда в западном Чикаго мёртвый мужчина пролежал в комнате два года после смерти. Дочь скончавшегося запечатала комнату с трупом, заклеив скотчем щели в двери и окнах, и завалила квартиру сотней освежителей воздуха, чтобы перебить запах. Два года она получала причитавшиеся покойному социальные пособия — квартира была завалена товарами из телевизионных магазинов.
"Вонь стояла невероятная" — лицо Уилсона искажается. Коронеру пришлось закидывать труп в пластиковый мешок с помощью лопаты для уборки снега. Жидкие продукты гниения пропитали половые доски и протекли в квартиру этажом ниже, где начали капать на лопасти потолочного вентилятора.
Поначалу работникам компании пришлось возвращаться несколько раз, чтобы проверить, не упустили ли они чего-нибудь, и делать заметки. Со временем они научились поднимать или вырезать целые секции пола, чтобы вычистить все щели и закоулки, и даже разбирать выключатели и розетки. Сейчас компания принимает более 1.000 вызовов в год, и по всей стране на неё работает 47 человек. Ежегодно компания рассылает тысячи брошюр, календарей и писем, а также бесплатно производит уборку в камерах тюрем и полицейских участков, чтобы получить больше заказов. Сейчас "Афтермат" занимается всем — от последствий убийств и самоубийств до того, что Уилсон и Райфстек называют "грязной работой" — самыми отвратительными случаями, какие можно себе представить. В одном случае их вызвали в дом, где им пришлось вилами разгребать груды мусора и газет, чтобы проложить себе дорогу — и тут обнаружилось, что сотрудники компании стоят на слое из двухлитровых бутылок из-под газировки, наполненных мочой.
"Люди такие странные" — говоритт Уилсон, и качает головой. Иногда то, что приходится видеть, просто невыносимо, и работа изменила партнёров по-разному: Райфстек стал убеждённым атеистом, а Уилсон углубился в христианство. Однажды им пришлось убираться после одного разъярённого мужчины, который похитил свою бывшую подружку, бросил её в багажник своей машины и отвёз домой к её сестре. Там он застрелил подружку и её сестру, после чего изнасиловал и убил 16-летнюю дочь сестры. После этого он задушил восьмимесячного ребёнка и застрелился сам.
В то Рождество моя племянница открывала подарки, и в одной из коробок оказался ходячий Винни-Пух — точно такого же мне пришлось вычистить из комнаты того ребенка" — вспоминает Райфстек — "Я встал и вышел из комнаты". Некоторое время он молчит. "Просто ты начинаешь понимать, насколько выродилось наше общество. Когда я слышу, что кто-то говорит, типа "я ненавижу этого человека, я готов пойти и убить его на месте’" мне хочется сказать "Эй, на самом деле ты этого не хочешь. Ты даже не имеешь понятия, что это значит".
Неудивительно, что текучка кадров в компании достаточно высока, хотя компания получает существенное количество заявок о приёме на работу от фанатов, одержимых страстью к местам преступлений и от прочих искателей острых ощущений. "Некоторые пишут из мест лишения свободы, а в одном письме изъявлялось желание работать бесплатно, на общественных началах" — говорит Уилсон. После отсева подобных заявок, успешные кандидаты проходят 20-часовое обучение, чтобы свести к минимуму риск заражения различными болезнями, после чего следует 40 часов практики. Уилсон говорит: "как правило, человека хватает на полгода-год, хотя у нас было несколько сотрудников, которые проработали по 3-4 года, прежде чем сказали "хватит".
Остальных хватает от силы на полчаса. На одном вызове в дом, где муж отстрелил конечности любовнику своей невменяемой жены из армейской винтовки, новичок взглянул на сцену один раз и убежал в микроавтобус компании, где его рвало так сильно, что машину пришлось отмывать несколько дней. Уилсон соглашается, что в тот раз картина была особенно кровавой: "можно было подумать, что там застрелили не одного, а трёх-четырёх человек".
* * *
Брайан Райфстек и Бэнак отправляются по вызову в чистую, но небогатую двухкомнатную квартиру в городе Флэтрок, штат Мичиган. В гостиной свалены детские подарки: детский стульчик и кроватка, украшенные яркими воздушными шарами. В спальне к зеркалу прикреплены ультразвуковые снимки 24-недельного зародыша.
Мы срываем полицейскую ленту и сворачиваем в коридор, где нас встречает картина, вызывающая ужас у всех сотрудников компании "Афтермат". Ванна и стены залиты кровью, на стенке ванны — отпечатки ладоней: кто-то отчаянно пытался из неё выбраться.
Вернувшись в гостиную, мы замечаем, что на столе красуется пустая банка из-под пива "Будвайзер" и переполненная окурками пепельница. На телевизоре скопились неоплаченные счета за всё, что можно — начиная с мобильных телефонов и заканчивая отоплением и электричеством. Рядом с дверью висят два сертификата Программы Избавления от Наркотической Зависимости — в них владелец квартиры провозглашается "выпускником". Удивительно, но человек выжил — и вызвал полицию. Возможно, его попытка самоубийства вызвана стрессом от появления ребёнка, нехваткой денег, или возвращением к наркотикам.
Бэнак и Райфстек надевают комбинезоны, респираторы и приступают к работе. На дне ванны обнаруживаются два бритвенных лезвия. "Теперь ты видишь, что я имею в виду" — говорит мне Райфстек – "эти лезвия вполне могли бы прорезать мои резиновые перчатки, а я не имею понятия, чем тот парень болел, чем он занимался". Компания "Афтермат Инкорпорэйтед" больше не может страховать своих сотрудников — страховые компании считают риск слишком высоким.
На обед мы закусываем куриными сэндвичами в близлежащем ресторанчике. Я спрашиваю, почему Бэнак, семьянин, отец маленькой дочки, занимается этим? Он отвечает, что 35 долларов в час — слишком хорошая оплата, чтобы от неё отказаться; в год он зарабатывает 75.000 долларов, хотя больничные листы и отпуск не оплачиваются, и зачастую приходится работать до 100 часов в неделю.
* * *
На первом же вызове он решил показать свое мужество и вошел без респиратора в комнату с сильно разложившимся трупом женщины, умершей в постели за месяц до этого — "Я подумал, ну, насколько ужасен может быть этот запах?". Его хватило на 5 секунд. Но Бэнак гордится тем, что его ни разу не вырвало, и иногда на выездах он ел пиццу. "Меня это не особо беспокоит" — говорит он и пожимает плечами.
Однако для работы требуется нечто большее, чем крепкий желудок. Постоянное столкновение с трагедиями вызывает сильнейший эмоциональный стресс. Например, Бэнак может рассказать, что прежде чем покончить собой, люди всегда снимают очки, что часто они ставят перед собой фотографии близких.
"Теперь я не считаю само собой разумеющимся, что я проснусь на следующее утро. Я стал уважать жизнь гораздо больше" — говорит он — "Мир вокруг нас не так уж и прекрасен. Теперь я очень осторожен насчёт того, куда иду и что делаю".
Бэнак старается эмоционально дистанцироваться от своей работы, хотя это и нелегко. "Уборкой занимаются просто сотрудники, а не моя семья, не отец, не брат, не сестра. Иначе — нет, не думаю, что я бы справился".
Возможно, именно из-за такого дистанцирования, в некоторым смысле эмоционального предохранения, Бэнак и Райфстек редко сочувствуют тем, чьи вытекшие из трупа жидкости им проходится зачищать. Другая стратегия, которую они развили, чтобы справляться с работой — это грубоватый юмор, который поначалу кажется оскорбительным. Они признают, что иногда испытывают отвращение к наплевательскому отношению, с которым люди относятся к своим и чужим жизням.
"Эти люди никогда не думают о том дерьме, которое остается после них", раздражённо говорит Бэнак. Во время чистки в Милуоки я спрашиваю Райфстека, жаль ли ему застрелившегося Рамона. "Иногда нам их жаль" — отвечает он — "когда убивают невинных людей, молодых девушек, это трогает нас всех". А как же случай с Рамоном? В ответ он смотрит на меня с непониманием. "Нет" — отвечает он и продолжает вытаскивать куски ковра.
* * *
Во Флэтроке работы по очистке ванной комнаты затягиваются до позднего вечера. Примерно на середине работы в квартиру врывается мужчина, представляется Джоном и требует вернуть ему некие клюшки для гольфа, которые, как он утверждает, он одолжил несостоявшемуся самоубийце. Оглядываясь вокруг, он спрашивает: "Вы хотите сказать, что он сам всё это сделал? Чёрт, это невероятно. Я надеру ему задницу за это".
К половине двенадцатого ночи, после 14 часов чистки, Бэнак и Райфстек выбиваются из сил. Они истратили более 200 хлопковых полотенец, а от испарений чистящих химикатов у них слезятся глаза и начинается головная боль, — но в результате, в ванной комнате не остается ни пятнышка. Однако настроение у них вовсе не такое безоблачное. С ноткой отчаяния Бэнак спрашивает: "Знаешь, чем я занимался в Новый год? Отскребал мозги, которые парень вышиб себе дробовиком. Два дня спустя я снова отскребаю мозги от стены. На следующий день я собираю то, что осталось от подростка, который пальнул в себя из пистолета 38 калибра. Затем, если мне очень, очень повезёт, мне придется лопатой разгребать дерьмо" — он обхватывает голову руками — "это никогда не кончится".
http://aftermathinc.com
Процитировано 4 раз
-
Запись понравилась
-
4
Процитировали
-
0
Сохранили
-
sex_is_violent обратиться по имени
Четверг, 29 Апреля 2004 г. 02:21 (ссылка)
Echidna обратиться по имени
Четверг, 29 Апреля 2004 г. 03:58 (ссылка)
