Раньше, лет пять назад, когда наступала безысходность, я просто шёл в самый лучший в Москве гей-клуб "Центральная Станция", который тогда был в двухэтажном старинном домике на Третьяковке.

Там всегда можно было у барной стойки поговорить с немцами и американцами, ни к чему не обязываясь, просто, просто так, — то что в английском называется small talk.

А потом можно было взять пиво, и сесть рядом с двухметровыми колонками, чтобы стеновые волны звука отдавались вибрацией в грудной клетке, а барабанные перепонки сворачивались барашками, чтобы не лопнуть, и стробоскопы били светом, и можно было отвлечься от мерзости бытия.

Конечно, крахмальная сорочка светилась в ультрафиолете. Рявканье в ответ на невинные и не очень предложения. Просто тогда помогало. А что сейчас может помочь, я не знаю. На том месте давно уже бизнес-центр.

А мне так нравились дореволюционные окошки, заложенные кирпичами, покрашенные салатовой краской, а в них Мартини и Мартелл, на полочках.