Хочется залезть в дальний заледеневший угол, и там грызть зубами что-нибудь, и тихо-тихо плакать неслышными слезами. Господи, что же будет к пяти утра. Отгрызть бампер у патрульной машины. Или они, occupants патрульной машины, отгрызут у меня страшно сказать что.

Нет, это удивительно — как мерзкая трагедия, когда хочется валяться на мостовой, разрывая себе голову рыданиями, сочетается с самым непристойнейшим стёбом на любой подходящий предмет.

Или оно так всегда? Стреляешь себе в голову, а попадаешь в непомерно большую старушку за картонной стенкой пятиэтажки. Хочешь убить старушку-процентщицу, а вдруг сам себе отрубаешь левую руку, совершенно нечаянно, и оттого ещё более удивительно, вся лестница в крови, а Порфирий Петрович бинтики подносит и повязывает услужливо.

Лучше об этом не думать.

——

——

——

Как же хорошо было большевикам, монархистам, и прочим господам. Они такие все нарядные сидели, лялякали, потом одни истребили других, потом тех тоже истребили, но зато они хоть в чём-то были уверены. Нету уверенности нигде и никак. Раньше было хорошо. Раньше было понятно, что СССР империя зла, а Российская империя погибший корабль, оттого ещё более прекрасный.

Вот, снова перевожу стрелки на Российскую империю.

А кататься по тротуарам и грызть лёд будет не Российская империя, а я, тупая черевичка. Бляттть. Ну сколько уже можно ебать друг другу нервы. Хочу обратно в Чертаново, в Чертаново, или даже на Октябрьское Поле.

Дьявольский город, чужой и свой одновременно.