Помятые наушники, в них Franz Ferdinand. Холодное, колючее пиво обжигает язык. "Горький вкус сигарет" — избито и мещанско. Скорее, вкус шершавый, потому что их, сигарет, много, даже чересчур. А когда их нет, тоскливо. Может, оттого я и не люблю сладкое. За год жизни по съёмным квартирам я ни единого раза не купил сахару. Потому что не нужен.

Язык уже наждачный, а баночного алюминия хватит на полдюжины заклёпок для самолётов, если переплавить. Странно и глупо, но в такие моменты я счастлив. Для счастья также важны буковки и слова, и подмигивающая палочка текстового курсора, и двутавр мышечного курсора, от слова "мышка". Отчего это счастье? Непонятно. Возможно, оттого что другого счастья нет и не предвидится.

Вот в 2001 году, 31 августа, когда мы гуляли с бывшим по Москворецкому мосту и Болотной площади, счастье было. Мы тогда фотографировали друг друга на советский фотоаппарат Зенит, и фотки потом получились винтажные — цвета вроде те, что надо, а всё равно похоже, что снимали в 1970-х. Потом на Водоотводном канале мы погрузились в лодку. Это было стилизованное сооружение, что-то на манер разинского струга, а владел этим хозяйством кондитерский завод Красный Октябрь, бывший Эйнемъ.

Этот "разинский струг", впрочем, имел бензиновый мотор, и катал пассажиров от Болотной площади, вокруг стрелки с церетелиевским Петром, до Москворецкого моста, и обратно, за 40 тогдашних рублей с носа.

На борту я устроил форменное хулиганство — изображал ДиКаприо на носу Титаника (в одиночку), облазил всё и вся, пищал, что как весело будет, если мы потерпим кораблекрушение, и прочее в таком роде. Больше всего занимательной представлялась перспектива, что бензиновый мотор заглохнет, и нас понесёт по реке без руля и без ветрил. Вот это было бы волнующе, типа, кричать на берег, "спасите!", а потом уткнуться в Бабьегородскую плотину.

Мой бывший очень стеснялся моего безобразного поведения, и спрятался в каюте, где сидели какие-то глупые хихикающие девчонки. Для чего, спрашивается, они сели в этот "струг"? Ага, чтобы пиво пить в четырёх стенах. Бывший завёл с ними о чём-то степенный разговор, чтобы подчеркнуть, что это я бегаю взад-вперёд по лодке и изображаю Титаник, а не он.

Впрочем, бензиновый мотор таки заглох, но слишком поздно, когда мы уже вернулись в Водоотводный канал, и нестись без руля и ветрил не было никакой возможности. Персонал (мускулистый парень в шортах) повздыхал и вытащил откуда-то шест, которым стал отталкиваться от дна, а-ля венецианский гондольер. Позорище. Оказывается, Водоотводный канал всего метра полтора глубиной. Вот тут-то и кончилось счастье, мы с бывшим пошли гулять дальше по замоскворецким переулкам, но разочарование от несостоявшегося кораблекрушения затмило остальные воспоминания.

А на следующий день был сентябрь, университет, и прочие гадости.