Надежды нет; веры нет; есть решимость — даже не то что бы довести всё до логического конца — но, по крайней мере, make a difference; любовь есть, но валяется пьяным обоссанным бомжом на грязной автобусной остановке, и мычит что-то невнятно-омерзительное; то ли вальс Хачатуряна, то ли похоронный марш; её уже проще пристрелить, чем отмыть; пусть напоследок вдруг блеснёт в заплывших синяках набрякших век вечное сияние чистого разума, пред тем как ей вгонят пулю в зубы или тесак в пах; пусть напоследок дыхнёт перегаром альпийских фиалок и позавчерашнего постного масла.

Довести до абсурда — здравый смысл буксует, и только брызги в лицо; — верую, ибо абсурдно — никого не жалко, ничего не жалко, а в первую очередь себя; same old shit all over again; тебе будут сдавать одни и те же карты, пока ты не распорядишься ими comme il faut: резануть горло с двух сторон, гордым латинским V, как раз под вырез модного свитерка, и кровавыми пузырями покатятся слёзы господни в лето двадцать-десять, утешать плачущих и карать любящих; ванилью жечь сердца и паутиной комкать сломанные пальцы; а ты не сдавайся, а ты не смейся, а ты не сомневайся, ты иди и смотри; это не мы такие, это жизнь такая — тупая отмазка для слабаков — жизнь всякая, а мы-то, мы; it's all about us, all about us; завтра увидим, кто Über Alles, — а кому короткая спичка.