Хочется жить. Даже коварный тротуар на Пятницкой, если вдуматься, не так уж злобен, да и как асфальт может быть зол? На Новослободской улице иногда и не чистят местами, и повсюду какие-то ледяные бугры. В метро снег сам тает, и то хорошо, если бы не белобрысые сержанты на Белорусской, ну так с ними отдельный счёт.

У меня есть город, есть тело, и всякие изделия из кожи и сукна, чтобы этому телу способствовать. Есть кирпичный дом, и для всякого блага есть автобусы, что ездят мимо дома. Там (в кирпичном доме) есть кровать и стол, и много книжек, и мать, которая любит. Есть и парк рядом, который я люблю, иногда даже слишком. Есть и друзья, которых обнять святое дело.

Есть два компьютера, три футболки (одна "Свободу МБХ", другая "Weissenstein Lauf", с мужчинами в нацистском салюте на спине, а третья "Если радио, то Максимум", и с устаревшим логотипом), есть чёрный свитер с цветными полосами поперек, холодный, подаренный ещё давно дочерью археолога Стеллецкого, и тёплый свитер, вручную вязаный Алёной, здесь Кошка_Ночка. Есть пресловутые сапоги, которые мостовую не держат, подаренные кем-то, предательски сделанные в Швейцарии, от которых сейчас убиться можно. Есть любимые брюки, что давно в шкафу ждут, что им ширинку вшьют, и рабочие брюки болотного цвета, в которых каждый день, и прожжённые недавно сигаретами, ну так что с того, штаны они и есть штаны.

В общем, для жизни всё есть, даже книжка Баулза, которую забыл на сём самом месте сутки назад, хулиганя в комментах у Шляпы, нашлась вот щас, за что очень стыдно (за комменты, а не за книжку). Есть кожаная куртка, которую прислали из Англии, и никто не виноват в том, что кожаные куртки не научились делать в России. Есть рыжий бармен из кибер-кафе, с которым сейчас сердечно попрощались, потому что он нашёл хорошую работу, и в последний раз отобрал у меня пустые бутылки и ощерившуюся окурками пепельницу. Я бы его оплакал, как своего бывшего, только бывший лучше.

Ничего другого, кажется, у меня нет. Но так что есть, то того достаточно. Сто тысяч инструментов, чтобы начать жить. Прекрасный парусник для капитана Кука, Николаевская дорога для братьев Черепановых, RMS Queen Mary для Брюнеля.

Езжай и радуйся. Так не получается. Что-то гадит под сердце. Какой-то штатный гадильщик, хоть и механический.

А я ведь однажды звонил в колокола в церкви на улице Радио.