Если говорить о любви, то нельзя обойти вопрос обязательств. В смешные 18-19 лет, я не считал ни за что явиться к любимому парню после свидания со сноубордистом, и даже удивлялся неисчерпаемым возможностям собственного организма. Оставим циничные определения секса и любви, — вот видите, мне уже нехорошо от сопоставления. А тогда я только смеялся.

Нельзя обойти вниманием предмет гостиниц, которые, в начале 2000-х годов, иногда были смехотворно дёшевы, хоть и ужасны по содержанию. Признаться, я с особенным удовольствием наблюдаю лужковское избиение младенцев-гостиниц, со злорадным и отчасти очистительным удовольствием.

В списке врагов под номером один значится гостиница Киевская — рядом с Киевским вокзалом, построенная где-то при Сталине. Году в 2001 я туда зарегистрировался со своим бывшим и каким-то чудаковатым мальчиком лет 17-ти, который очень сильно запал на моего бывшего, и был готов на всё, несмотря на меня, присутствующего. Мой бывший тоже был буен, и сделал с пареньком известно что делают, а я, дурак, пил пиво и смотрел с соседней кровати. Кстати сказать, мальчика в итоге мы выгнали на улицы, а я, как водится, отвёз своего бывшего до дому, где закатил ему шикарную сцену на близлежащем поле, — мой бывший после этого советовал тому мальчику не попадаться мне на глаза, потому что "убить-с обещались-с". Признаться, я того мальчика с тех пор и не видел никогда, и ничего не знаю о нём, кроме последних косвенных свидетельств, что он растолстел чрезвычайно.

Плевать на мальчика — так хорошо, что Киевскую снесли, и Москву, и ужасный Интурист, к которому я тоже ревновал в силу ряда причин. И чудовищный Минск, и всякую гостиничную дрянь вокруг метро ВДНХ. Право, я бы заплатил денег, чтобы надавить ручку динамитной машинки. Если бы ещё взорвали "Космос", то я бы в пляс пустился бы. В общем, я за Лужкова.