Слона-то я и не приметил — Валентина, то есть, вот балда. Впрочем, не имея ответной консуммированной любви, и шарахаясь от воспоминаний о тех, что были, хочется надеяться, что это простительно. Стоит отдать дань так называемому празднику, рассказав про самые долгие-долгие отношения, которые, впрочем, трудно назвать любовью. В английском есть выражение, fuck-buddy, и именно такой бадди был со мной знаком на протяжении, страшно сказать, 10 лет.

Познакомились мы на заре 1990-х, когда мне было смешных 17 или 18 лет. Он оказался спокойным, мужественным парнем на год-два постарше, то ли скейтбордист, то ли сноубордист, что-то такое экстремальное — не упомню. Выяснилось, что живёт на соседней улице. Мы никогда не говорили ни о чём серьёзном — small talk, как говорят англичане, буквально "мелкий трёп", и оттого с ним всегда было легко. У него было прекрасное тело, не очень красивое, но и не уродливое лицо, но некоторый недостаток в интимном департаменте, в силу чего он хоть был мне неизменно приятен, но потерять из-за него голову я никак не мог. Спокойные, независимые отношения — он часто уезжал на много месяцев за границу, а я по многу месяцев не звонил — три-четыре встречи в год, не более того.

Последний раз я видел этого парня года два назад. Сейчас, кажется, он перебрался в Америку окончательно. Забавно. Он остался в памяти не как друг, не как любовник, а просто, как есть? точнее, как он был. Я даже помню его запах, обстановку его квартиры и манеру его речи гораздо яснее, чем всё то же самое про первого своего парня, с которым была отелловская любовь, секс на кладбище в грозу и болтание ногами с крыши шестнадцатиэтажного дома.

Чёрт разберёт, что в итоге оказалось лучше — апатичный сноубордист с красивым телом, которого приходилось всему учить, с которым было приятно и ненапряжно, с которым я встречался десять лет, о которых вспоминаю с приятствием — или взрывные любови, со слезами и разборами полётов, с гневными письмами на французском и разговорами до семи утра.

Трудно сказать с определением, но я всё-таки склоняюсь в пользу кладбищ, молний, чердаков, и перевёрнутых автомобилей. Не знаю, почему — может, потому, что это далось с трудом, и было заработано, и вовсе не походило на увеселительную прогулку в парке.