По просьбе стёршийся_ероглиф пост про Китай, и вообще политику.

Преамбула: в Китае перенаселение, у нас в тайге полчеловека на квадратный километр. Китайцы и так уже шмыгают в Россию, паспорт 1500 бакинских стоит, так давайте уже на государственном уровне продавать гражданство по тысяче за голову, а бабло пустить на бюджетные блага — пенсионеров, врачей, и т.д.

Критика ероглифа: Мы много беседовали с моим бывшим на предмет "как нам устроить Россию". Разумеется, в сослагательном наклонении, и под красненькое на набережных, под сенью большевицких пентаграмм. Каждый раз, когда Алекс употреблял слово "государство", я протестующе топтал свой пластиковый стаканчик и вопиил, "Алекс! у нас нет государства! у нас есть люди, которые имеют наглость именовать себя государством, и в том вся разница!". Алекс пугался и становился осторожнее в суждениях.

Продажа российского гражданства подобна эдикту Каракаллы о римском гражданстве для варваров. Да, некоторые варвары верой и правдой служили Риму, но, тем не менее, получали стилет в рёбра, потому что римляне ревновали успешных варваров, и открыто их презирали, как сейчас москвичи — гастарбайтеров. Остальные варвары тихонечко терпели погромы и прочие прелести римского гражданства — но, когда Аларикус осаждал Рим, — а это случалось, кажется, трижды — охотно бросали свои виллы и присоединялись к войску, сытые по горло латинской гордыней.

Мы, современная Россия, как варвары, разрабившие Рим, которым была Российская империя — как варвары, освоившие латинское христианство о довёдшие его до ужасов средневековой инквизиции, — мы так же освоились и разнежились в нашем московском господстве. Какой москвич пойдёт работать на стройку? Какой петербуржец пойдёт мыть полы в салоне "Евросеть"?

Все эти многие тысячи гастарбайтеров, что уже есть в Москве, что строят все эти бесконечные Меги, Икеи, Ашаны и прочие Сити — они уже сами по себе способны разнести т.н. "Великую Россию" по камешку. Разница в том, что за этими остатками азиатских орд не стоит реальной силы — спалив Кремль, они оставят пепелище на милость мытищинских скинхедов. Но за Китаем стоят миллиарды, которые хотят одного — земли.

Ситуация а-ля 1917 год, только с той разницей, что у китайцев нет Ульянова — слава Богу, сатана Ульянов восьмой десяток лет плесневеет в стеклянном ящике с зашитым умелыми ручками бальзамировщиков анусом — но, если продавать российское гражданство, китайцы будут скупать его миллионами — и если Народная Армия Китая решит аннексировать, к примеру, Сиберию — ей будет куда как легче пройти по заселённым одноплеменниками городам, где русские давно увязли в телевизионно-водочном болоте, чем по ожесточённым победой над Германией городам СССР. Впрочем, граждане СССР давно одряхлели и не могут прицелиться в унитаз, не то что в прибор ночного виденья, потому их не нужно принимать в расчёт.

И не надо пищать про ядерную кнопку. Если бы ты, читатель, быль бы насупленной хрюшкой Путиным, и если бы в твою дальнюю зауральскую страну вверглась китайская армия — отдал бы приказ о ядерном ударе? Мир во тьме, всем пдец, в том числе твоим, путинским, родным, дочерям и жене — отдал бы такой приказ? Сомнительно. Переговоры предпочтительнее. Сибирь — она где-то там, а Кремль здесь, на берегу запруженной Сталиным Москвы-реки, и жена здесь, и нефтяное бабло здесь, — лучше сохранить хоть что-то, чем сжечь мир в ядерном костре. Опять же, на Ивана Великого можно любоваться на закате, когда годуновские буквы на закате блестят, и удивляться лигатурам XVII века, и воображать себя великим деятелем и спасителем земли русской. Фр-р. Фр!

Вот так и продадут Сибирь — живот России — когда пора придёт. Перед Украиной сдались, перед фюрером Лукашенко приятное лицо делают, а внутри страны любые очаги свободомыслия выслеживают и травят, со злобы давяся пеной у рта.

Чего ещё ждать от человечка, вскормленного советской ядовитиной, которому на ушки шепчут триста воров с поместьями во Франции, и которому песни пишут триста неудачников, мечтавшие когда-то по-достоевски писать, но сейчас готовые на всё ради пары тысяч заграничных рублей в месяц.

Завидую Российской империи хоть в том, что там тогда красиво было, и даже быть не могло всяких безумных церетелиев, running amoc среди руин тысячелетней нашей столицы. В церкви меня ужасает изобилие платков. На сотню женщин — от силы два мужика. Остальные зарабатывают деньги, надеясь расцвеченными бумашками уберечь своих детей, и вечерами сидят в креслах, смотрят программу "Время", вместо того чтобы прочитать "Отче наш".

Нет России и уже не будет — мёртвая она валяется, а мы, как могильные черви, копошимся в её трупе, и, выглядывая членистыми головками на свежий воздух, возмущаемся зловонием. Зловоние — это всякие сурковы и грызловы, крестьянские дети, готовые всегда подставить попу барину ради того чтобы одеваться у Зенья и ездить в машинках с мигалками.

Взять какого-нибудь грызлова, приставить к кирпичной стенке, упереть воронёный ствол в набрякший жиром лоб, и спросить его, сукина сына — что ты, крестьянский сын Грызлов, думаешь о России, как ты желаешь её приумножить и прославить? — крестьянский сын грызлов, пожалуй, обмочится, и будет на своего патрона Путина ссылаться, "что он всех накажет за беззаконие", и так ничего и не скажет, и вогнать пулю ему в череп не будет грех.

Ничего от наших галстучников не добиться, кроме мочи в подштанниках.

А что Россия? Да нет давно уже никакой России. Интеллигенция XIX века замешала тесто, пролетариат ХХ века испёк пирог, полвека его ели, хрущёвско-брежневские твари подлизали крошки. Потом явился телевизор, и сожрал сковородку.

Нет никакой России. Есть жвачная Москва. Москву не интересует, что происходит за её пределами — Москва полагается на донесения собою же назначенных губернаторов. Губернаторы обязаны радовать Москву, а то их не переназначат. В итоге вырисовывается радостная картинка всеобщего благоденствия. Фурье елозит костьми в могиле от зависти, Оуэн тоже бьётся черепом о крышку гроба. Renaissance men в экстазе, и никому не приходит в голову повесить Павловского на Пушкинской площади, в назидание краснопресненсвким дружинникам.

Россия умерла. Остался западный шик — армани, ламорджини, GQ, и прочая монблановская сволочь. Москва притворяется, что ничего не происходит. Москва может себе это позволить.