Зачем нам тусклый свет керосиновой лампы, и мокрая сирень, хлещущая на ветру в раскрытое окно первого этажа старинного флигеля, зачем нам изысканные разговоры о свойствах драгоценных камней, и позвякивание серебряными ложечками в чашках севрского фарфора, зачем нам учтивые поклоны и причудливо завязанные галстухи на крахмальных сорочках? Действительно, зачем? Что нам в дагерротипах улыбающихся барышень и исполненных достоинства господ, в причудливом рисунке старинных обоев, в резьбе спинки громадного дивана, набитого конским волосом? Что нам в скрипе паркета, помнящего лакированные штиблеты обуреваемых идеями юнош, и звонкий стук каблучков наивных институток? Ничего, ни-че-го — только пыль времён, и память, память...