Господа, у меня возник технический вопрос — если МР3-файл размером побольше, и бит-рейт у него выше, то — это хорошо? Или, если на слух обе версии звучат одинаково, то это неважно, и можно смело оставлять меньшую по размеру версию, не опасаясь потери в качестве?

UPD: спасибо за ответы, вопросов больше нет.

Сменил основной адрес почты, а то старый слишком засвечен где нужно и где не нужно. Перед тем, как снести старый ящик, пришлось разбирать архив — всё как всегда: куча ерунды, которая когда-то казалось важной или примечательной. Сохранил оттуда только все МР3-файлы, и адресную книгу — правда, с существенными сокращениями.

Вообще, это важно — не тащить за собой ворох ненужных контактов "на всякий случай"; кучу кино и картинок, "а вдруг пригодится", а уж самое бессмысленное, это вороха ссылок "посмотреть как-нибудь потом". Практика показывает, что в русском языке слово "когда-нибудь" служит полным и абсолютным синонимом "совершенно точно никогда", ровно как "как-нибудь", это синоним слов "дурно, коряво, нелепо", например. Как любое обманное слово, напрочь лишённое смысла, его хорошо бы вообще запретить и изъять из словарей.

Вот вы встречали в Библии слово "когда-нибудь" применительно к будущему? Что-то я сомневаюсь — хотя если будут ссылки, буду признателен. Боги не оперируют столь размывчатыми, скользкими, лживыми понятиями, и это правильно.

Хотя, скажу честно, насчёт Библии — это моя догадка на ровном месте. Было бы интересно услышать мнение более подкованных в этом вопросе людей.

Гулял, устал, доволен. Показал девушке, где есть вкусная шаурма на Белорусской, посидели-поговорили, потом позвонил Алекс, и поехал уже к нему в Кузьминки, где до полуночи протрындели за жизнь, болтаясь по улицам.

А ещё Punto не срабатывает на слово Die, искренне считая, что это невинное русское "Вшу". Давно уже это заметил, но именно сейчас это почему-то развеселило.

Вшу, Вшу, Май Дарлинг (c) Metallica.
Кстати, если у кого есть идеи, в каких ещё выражениях можно заменить — просьба поделиться.

Вконтактик я решил не вести — микроблог вообще тупой жанр, заточенный тупо под медиа-контент, и зачем он мне нужен, если у меня и так есть съемный диск на 1 терабайт. В конце концов, по сути это не более чем пейджер, а нахуй он нужен, если есть старая добрая мобильная связь.

И не надо пенять на Медведева с его твиттером, хе-хе.
У нас с ним немножко разные приоритеты, как бы.

В остальном ничего не происходит, и это славно.

* * *

Порадовал Брюс Спрингстин удачной ирландской фолк-версией:
Bruce Springsteen — Mrs Mcgrath.

Оказывается, Greenfield — вовсе не английский чай, а вполне себе русский. Это странно, потому что от других марок чая меня нередко и неиллюзорно тошнит, а вот как раз Ahmad, Riston, и Greenfield никогда не вызывали у меня внутреннего протеста, в отличие от всякой майской дряни. Но всё равно, обман, это всегда неприятно. В общем, я теперь разочарован и в депрессии.

Господа, кто на острове — а какие марки английского рассыпного чая считаются качественными в самом королевстве? Пакетированная труха в расчёт не принимается, разумеется.

Deutsche Militär Märsche — Seyffertitz Marsch.

Deutsche Militär Märsche — Roter Turmpass Marsch.

Deutsche Militär Märsche — Mit Vollen Segeln.

Deutsche Militär Märsche — Marsch nach Melodien des Koenigs von Hannover.

Deutsche Militär Märsche — Marsch Herzog von Braunschweig.

Защитная плёнка на стекле расплавилась и полопалась. Такие дела.
Правда, лишь на одной половине — было-то два рулона, разных производителей — но всё равно, впечатляет.

The Beatles — Here Comes The Sun.

The Box Top — The Letter.

А чтобы не было похоже, что всё ужасно-кошмарно-чудовищно-и-невыносимо, имею сообщить, что я только что поклеил себе солнцезащитные плёнки на окно, ура. Оно действительно очень недурно помогает — солнечный свет рассеивается и не слепит, пасмурный же и сумеречный свет проходит нормально.

Теперь в силу отсечения прямых солнечных лучей моя жуткая пещера больше не превращается в микроволновую печку часам к 10 утра, как раньше, и это весьма ощутимая перемена.

Правда, я поклеил только одну раму из двух, чтобы посмотреть и сравнить результат — всё круто, да. Даже лучше, чем я мог ожидать; скажу честно, я впечатлён. Тем более что я не люблю недосказанности, и поклеил плёнку изнутри рамы сразу на два стекла. "Клеится" оно на воду, смывается тоже водой, всё это проще простого. Зато солнце теперь не так жарит — и всё выглядит, будто дом просто в хорошей и развесистой тени. Так что это несомненный позитив, да.

Если кому нужна будет помощь в этом деле, можно мне написать — стоит эта плёнка копейки, клеится за десять минут, снимается за минуту, а пользы от неё — пятьсот тысяч киловатт.

UPD, 10-43: Ура, всё доделал, и да здравствует тень, лень, и прохлада.

* * *

The Kinks — Sunny Afternoon.

Накачал декадентщины и ретро первой половины ХХ века. Сразу захотелось бухла, депрессии, городской готики, обречённости, безнадёжности, холодных постелей в чужих гостиницах, нелюбви и разочарования, бесцельного катания по городу, пустых надежд, замыкания в текущем моменте, и той особой разновидности страха, когда ты понимаешь, что всё летит к чертям собачьим, но ты ничем этому не препятствуешь, и только сам себя подталкиваешь и провоцируешь, отчасти удивляясь своим способностям к саморазрушению, и с отвращением смотришь на рассветы, ожидая лишь заката и темноты — когда уже похуй и на эстетику, и на принципы, и на излюбленные слова, и на идеи, и на других всех человеков, — в общем и целом, хочется ощущений кота в стиральной машине, когда она уже остановилась, но ещё не совсем понятно, где лапы, а где хвост, и вместо мява из пасти лезут только противные горькие мыльные пузыри.

Я понимаю, что несу дичайшую ахинею; оно так бывает, да.

* * *

Мишель Вавич — Ночи безумныя.

В автобусе двое хмурых кавказцев попросили лист из моей газеты, "почитать". Удивился, но дал два листа, хотя сам прочитать не успел. Почитали, отдали, сказали спасибо.

На улицах парни в шортах радуют весьма и весьма. Когда мне было лет 20, я думал, что в 35 буду завидовать молодости чернющей завистью — а вот нихуя, оказывается, ни разу. Видимо, в 20 лет я был по-примитивней, чем сам хотел тогда признать. Да, посмотреть эстетически приятно, сексуально привлекательно, всяко волнительно, и т.д. — но нет никаких слюней до колен, нет никакого противопоставления "мы-они", нет ощущения тиражированности. Я смотрю на красивых парней, и, в общем-то, рад за них, что им так повезло.

Один такой кадр весьма усердно и демонстративно целовался-обнимался с девушкой, напротив меня, в вагоне. Разве что за письки друг друга не хватали. В итоге дообнимались до того, что у девушки выпал наружу, хм, чехол от мобильного телефона. Разумеется, фиг она заметила, в пылу страсти-то.

В общем, помахал я им, типа, "Ахтунг, ахтунг!" — они в ответ с таким вызовом смотрят, то ли хамства ждут, то ли ещё чего — а я рукой спокойно показываю на пол у их ног, где чехол от мобильника валяется, и улыбаюсь. Подумали, наверное, — Во! Ханжа! — а как девушка увидела, куда я показываю-то, покраснела, подобрала чехол, тоже улыбнулась. Больше не обнимались, оставшиеся пару станций. А мне было честно и искренне похуй, просто сам я нередко терял вещи, и знаю по себе, как это бывает досадно.

А ещё я купил себе цианистого калия шаурму. И съел. Ура. Люблю я всякую дрянь =)

Ходил за сигаретами, зачем-то сфотографировал небо.
А сейчас уже дождь, и пасмурно, и в небе громыхает.

view

Если счастье — это то, чего не хватает, то как минимум два человека могут с гордостью сказать, "Я — счастье".

Самое смешное, что если бы я был чьим-то счастьем, то это меня бы пиздец как не радовало — даже если бы это был один из этих двоих. Быть чьим-то счастьем — это груз, ответственность, и бремя — хотя бы в силу знания собственной смертности. Хотя обычно-то, люди, которым говорят, что они чьё-то счастье, просто-напросто ссут ответственности.

Быть чьим-то счастьем — всё равно что быть векселем, выданном хуй-хнает-кем хуй-знает-кому, причём с весьма вероятной перспективой судебной тяжбы из-за неотдачи долга, долгого валяния по сейфам, лапанья чужими казёнными руками, и манипуляций в рамках доказательной базы.

Средство против этого — крупные водяные знаки, "Обязательством не является и являться не может".
Можно было бы ещё добавить: "А подателя сего надлежит посылать нахуй, да".

Что-то как-то грустно, пусто, ровно, и совершенно нечего делать.
У меня давно пропала всякая мотивация к хулиганству и провокаторству.
Я стал чертовски скушен; это удручает.

Вы будете смеяться, но всё это время я почти каждый день обдумываю вопрос — а не забухать ли, а не познакомиться ли с наркотиками, а не вступить ли в секту, а не совершить что-нибудь уголовно наказуемое — потому что вся эта "правильность", она уже пиздец как надоела.

Вопрос в том, что для такого решения "забухать", "пойти в секту", и т.д., нужно волевое и обдуманное решение, а разум, естественно, говорит "в пизду такие развлечения, хозяин, пока оно всё ровно, пусть и будет ровно, тебя ещё тут только не хватало, с твоим буйным духом, блятть". Но самое смешное-то, что я интуитивно знаю, что "ровно", оно не будет вечно, и хочется то ли как-то упредить события, то ли наоборот, их спровоцировать. Но мотивация к провокаторству, она, увы и ах — см. выше.

А корень всего этого — в спокойствии и безэмоциональности. Я не то что бы отморожен, но как-то инкапсулирован — всё что снаружи, оно всё как-то то ли понарошку, то ли вообще не имеет ко мне отношения — причём, если оно настырно тянется и пытается достать, я его либо рублю жёстко, либо пропускаю мимо себя, как Джим Керри в маске. А внутри у меня достаточно стабильный микроклимат, я всем относительно доволен, и даже всякие развлечения не приманивают и не увлекают — и вот это-то довольство и настораживает, и вызывает даже какую-то внутреннюю неприязнь.

В общем, странно всё это, да. То ли я достиг какого-то внутреннего баланса и стабильности, а тяга к провокации, это подсказки дьявола — то ли мне и вправду, в силу характера, противен покой и равновесие, — то ли я ощущаю, что начинаю впадать в зависимость от такой "ровности", а зависимость, это всегда скверно — то ли это подростковый "моторчик в жопе", который время от времени по привычке пытается включиться и куда-то там понестись, но у него ничего не получается — в общем, странный и непривычный стазис.

Спасает лень. Многие экстремальные крайности мне уже знакомы по опыту, многие неинтересны в силу их природной бессмысленности, другие же требуют вложений и труда, совершенно не обещая ничего стоящего взамен. Да если бы и обещали — давно прошли те времена, когда я наивно и интуитивно верил мирозданию и ждал от него чего-то, особенного, кроме монотонности и дурных новостей.

В общем, скепсис, стазис, и стагнация.
Хм. Даже и не подозревал, что знаю столько умных греческих слов.

Человеческая жизнь, помимо всего прочего, это бесконечная череда шансов сдаться. Причем есть некоторая критическая масса сдач, после которой больше не о чем говорить.

Что такое "сдаться". Корректная формулировка, боюсь, мне не по силам пока. Но ясно, что главный результат всегда — остановка в развитии. В развитии сознания, конечно; а ума — вовсе не обязательно. Поэтому не всё так просто с диагностикой в этой области. А, напротив, довольно сложно, так что и хороший эксперт не с первой попытки справится.

И ясно, что довольно большая составная часть процесса сдачи — бездумное, неосмысленное, автоматическое согласие с правилами игры.

Вот, да. Автоматическое. Постепенный переход к полному автоматизму внутренних процессов (реакций, впечатлений, формированию мнений и т.п.) — одна из самых страшных перспектив в жизни.

Осознавать. Отдавать себе отчёт. Если уж врать, то — чётко представляя, кому именно ты в данный момент врёшь (собственно, лишь бы не себе). Всё это какие-то элементарные правила техники безопасности. Которыми, как известно, принято пренебрегать.

Так. Пока стоп. Потому что дальше будет "развитие темы", "вода", "красные словцы", а без этого нужно уметь обходиться.

(с) chingizid.

Господа, если бы кто-то настойчиво просил вас подарить подарить свои трусы, вы стали бы дарить, или отказали бы?

Сам я один раз продал свои за 50 баксов, и на том мой опыт в этой области исчерпывается.

Андрей Свердлов — сын Свердлова, в 1930-е дважды арестован. Первый раз его подержали, и отпустили. А вот во второй раз он вышел из пытошных подвалов уже сотрудником НКВД, и в новом качестве прославился кровожадностью и жестокостью на допросах, особенно относительно представителей творческой интеллигенции. Например, ломал пальцы дверью.

(с) инфо из какого-то документального фильма.

Вот я задумался над такой трансформацией — что за ней может стоять? Первое: мимикрия как залог выживания. Испытав смертный ужас, человек хочет максимально выслужиться, перекоммуниздить коммунистов и перефашиствовать фашистов, и таким образом обезопасить себя. Инстинкт самосохранения любой ценой, во всей своей красе.

Второе: в Свердлове-младшем открылись генетически заложенные склонности к жестокости и садизму — а, проявившись, начали хлестать сверх всякой меры. Возможно, что на то и был расчёт подписавших и первый, и второй ордер: разглядев в нём зачатки садизма, НКВД решил надломить его как следует, чтобы этот садизм и правда стал хлестать через край, и чтобы использовать это свердловское качество себе на пользу — и в том-то и была изначальная цель игры в аресты-отпускания.

Третье: Свердлов-младший тривиально обосрался. Как известно, страх выпускает на волю всё самое низменное и мерзкое в человеке — иногда даже и непредвиденно для него самого — и можно себе представить, как он перепугался во второй раз — "Снова! Теперь уже точно не отпустят!". Всё, человек не видит шансов избежать смерти, тормоза слетели, и человек превращается в садиста уже просто потому что ему нечего терять, его ничто не тормозит, он реально теряет связь с матрицей действительности и начинает искренне, и с верой, жить по законам своих врагов — тем более что положительная моральная мотивация тоже сильна — "Молодец! Хорошо врагов душишь!".

И четвёртое: он искренне и свято уверовал в правильность НКВД-шного террора, в его нужность и уместность — опять же, эта идея могла быть внедрена в его сознание, когда оно было открыто и беззащитно из-за страха. Перепуганный человек готов поверить во что угодно — человек, чья привычная матрица резко и внезапно переломана и разбита, становится растерян и восприимчив, потому что для него потеряна его сетка координат. Повторный удар доламывает остатки защиты — одно изнасилование можно пережить, смиряясь с травмой, но, когда ты вроде бы и пережил уже (хотя травма ещё свежа), повторение сценария напрочь взрывает сознание, и обрывает связь с реальностью. Тут-то и вливаются в уши бархатистым голосом спасительные слова, и бьют прямо в подсознание, сразу становясь программой действий и повседневным к ним руководством.

Хотя, конечно, в действительности-то, скорее всего, все четыре сценария и объяснения имели место: этакая комбинация внешнего воздействия и внутренней паники, которая убила человека как личность и реально его переродила; как бы собрала заново, как модель для сборки, но только уже по своему проекту.

Такие вот чисто теоретические соображения.

Как же они любят издеваться, эти мелкие частные конторы, ассоциированные с мелкой администрацией, это что-то. Это просто пиздец, как он есть.

Дали ключи от домофона — но, только и ровно два. А больше — хуй. Ждите-с понедельника-с. А нужно — четыре, минимум, с учётом запасного. Причём самовольные копии делать запрещается под страхом чуть ли не расстрела.

Они бы ещё у подъезда КПП поставили — с овчарками, пулемётами, и прожекторами в лицо. Причём самое смешное-то, что контроль этот -- абсолютно бессмысленный. Преступник или террорист легко войдёт "на плечах", но вот законные владельцы или их гости намучаются вдоволь. Не говоря уже о семи муках ада, если кто-то банально потеряет ключи — а все мы люди.

И не надо пенять мне на излишнюю злобу — она вынужденная и закономерная. Так, душу отвести. Всерьёз злиться и всерьёз ненавидеть я давно уже себе не позволяю — а если есть выплески, то я не живу ими; это примечания и сноски, но не суть.

Но, господи, как же я устал от этого мира, от его глупых, жестоких, ненужных, и, самое главное — бессмысленных проблем. Если я никого не садирую, ни над кем не издеваюсь, никому не расставляю ловушек, и вообще мало реагирую — то почему же мироздание так стремится меня поддеть, достать, продемонстрировать свою власть? Смирение — очень клёвая штука (достаточно сравнить мою реакцию на эту же проблему ранее — я бы только пил бы, матерился бы, и лопался бы от злобы), но оно тоже не безгранично.

Я адски устал от этих качелей — всё спокойно и нормально, и — бац! — какая-нибудь хуйня, пустяковая и недостойная вроде бы внимания, но она тянет за собой стресс, ожидание, неуверенность, нервы, нервы, снова нервы, снова ожидание, и вроде надеешься на хорошее, и вроде бы уже даже чуть-чуть похоже, что всё и правда хорошо — но тут же включается какая-нибудь мерзость — официальная ли, бытовая ли, или равнодушие тех, на кого рассчитываешь, или просто жёсткая и неприятная новость — адаптируешься, думаешь, справляешься, держишь себя прямо, и едва переведёшь дух — и снова! бац! новый, дикий и нелепый пиздец, настолько нелепый, что даже и смешно отчасти — и снова ты Ванька-Встанька, и нехуй жаловаться, а то жалобы, это же против самоуважения, это яд — и только ты протошнился-отдышался, как снова — бац-ц-тс! — и думаешь уже, "Бля, это реально никогда не кончится, я уже и надеяться даже не буду, зазверею в пессимизме, и хуй с ним" — и тут снова, снова, блядь, снова!

По пьяни я всё это пропускал. Через пару дней я просто не помнил ни самого стресса, ни его последствий, ничего -- а сейчас-то я помню, блядь, всё. Я чётко вижу, как громоздятся кирпичи подлянок — один на другой, другой на третий, и куча это реально прирастает куда быстрее, чем я успеваю вышвыривать кирпичи и подметать пыль. Блядь, я сражаюсь с мерзостью мироздания, как солдат в засранном сортире с одной лишь зубной щёткой вместо хотя бы тряпки; я противопоставляю грязи — и смирение, и разум, и самоконтроль, и самоуважение — но, пока ты отскрёб один стульчак, по остальным уже снова прошлась полная рота, страдающая недержанием всего чего можно, и реально возникает вопрос, "Нахуй стараться-то?" — и единственный верный ответ — потому что выбора нет. Или можно сдаться, сесть в углу и сложить лапки, но тогда ты потеряешь себя вернее, чем если бы спрыгнул с поезда или сунул голову под трамвай. А это не выбор. Так что — материшься и чистишь, материшься и чистишь.

Самое смешное, что где-то в глубине души мне и самому интересно, сколько я выдержу — я не зарекаюсь и ору, "Моря по колено!" — это была бы просто другая крайность, такая же вредная, как "Ой бля всё пиздец как плохо" — но ставки на себя делать я бы не стал.

В общем, похуй, пляшем, хоть и с матами, и с усталостью, и со сдавленным рычанием в глотке.

К вопросу о выражении мыслей: иногда просто устаёшь изъясняться чётко, аргументированно, понятно, и по делу. Это как постоянно ходить в галстуке, ботинках и запонках — ведь иногда охота и в шлёпках-шортах прошвырнуться.

Такие вербализованные выплески ощущений и переживаний нельзя принимать всерьёз — они не продуманы, не аргументированы, да и невозможно их аргументировать, как невозможно аргументировать зимнюю зябкость или расслабленную послеобеденную вальяжность.

Самое лучшее было бы — переплавить такие выплески в стихи или прозу, но у меня стоит чёткий безотказный стопор на восприятие своих текстов всерьёз — по трезвости, и дневник-то вообще воспринимается скорее как пейджер, а не рупор и не фолиант. Если начинать строчить в ворде или блокноте, то после пары страниц мой внутренний голос начинает дёргать меня за рукав и озабоченно спрашивать, "Ты что, хочешь стать писателем?" — и звучит это примерно, как "У тебя температура? Ты отравился? А не аппендицит ли это?".

Так что — нет, никогда мне не стать писателем.

И от канала Animal Planet может быть и польза. Услышал новое слово — catio. Это миниатюрная прогулочная площадка для кошек на балконе квартиры или на крыше многоэтажного городского дома.

* * *

The Rolling Stones — Stray Cat Blues.

The Rolling Stones — Susie Q.

The Rolling Stones — Paint It Black (live).

Прочитал, "меняться надо, иначе усталость и не пройдёт никогда".
Подумалось — а она ведь и правда, она уже не пройдёт никогда.

И от перемен устал, и от надежд устал, и от продуманных и мудрых концептов устал — на бумаге, да в буквах, всё оно пиздец как весело и правильно выглядит, всё это верно и работает и т.д., но — только на бумаге. В реале уже не хочется ни о чём этом думать, сознание само отрезает раздражители и заманки, одинаково автоматически поливая их бензиновым скепсисом, даже и не прицеливаясь особо; уже нет никакого желания разбираться, что там в кустах шевелится — изрешетить на всякий случай, и забыть, и дальше вперёд, вперёд, хоть и без карты, и без миссии. Карты врут, а миссии заврались все, запутались в переводах и редакциях, и давно и крепко устарели; созвездия постоянно смещаются, световой день скачет прыгалками, и нету даже удивления — остаётся только движение, самоценное и безэмоциональное и инкапсулированное в отрыве от любых систем координат, которым веры не больше, чем прошлогодним рекламным роликам полопавшихся банков; ничто не истина, всё шелуха и иллюзия, и как-то даже к этому уже и привыкаешь, как к надоевшему, но уже и не так заметному свету фонаря за окном, который вроде бы и не даёт спать — ты можешь на него злиться, или объективно его оценивать, или вывешивать плотные шторы — но он-то безотносителен, он светит и светит и гаснет только утром, — и ты либо привыкаешь, либо отгораживаешься, но всё это на автомате, всё это вынужденно, ведь в защите нету творчества и нет жизни, в защите только голые инстинкты, и, наверное, недаром русское слово "щит" так созвучно английскому "дерьму".

Меняться можно, и меняться нужно — никто не станет сдаваться-то, на самом деле — этот модуль всегда был выключен, или изначально дефективен; вот Ярослав Малой патетически восклицает в песне, "Кто я без тебя?" — да без тебя я бог, блятть, и я всё могу, только бог-то, он всесильный, и поэтому ему на самом деле нужно мало, и почти что ничего — а богу скучно, — игра в страданья опошливела и надоела; игра в мудрость отчаянно воняет задрочеством; игра в обиду и разочарование пройдена во всех уровнях по многу раз подряд, и не более увлекательна, чем прошлогодний мятый и разгаданный кроссворд — бумага пожелтела, а ты удивляешься на свой почерк и спрашиваешь себя, какого чёрта ты не выбросил тогда газету сразу; игра в созидание лжива и многомерна и обманчива, и, главное, тупикова — ещё лет в двадцать ты искренне не понимал, и на черта весь этот зуд, если и так всё есть и всё красиво и всё работает, и не снисходительность ли это — замахиваться на новое, брать на себя претензию на революцию, хоть и в пределах пары листков или пригоршни килобайт цифрового пространства — и, хоть запрещаешь себе, но всё равно замахиваешься, и на пол-дороге удара вдруг машешь рукой, "А! Чёрт с вами" — да, получается нелепо, но в том хоть нет вреда.

А тебя тем временем всё судят, судят, забывают и сдвигают на чердак событий — ответить тем же, глупо — говорить что-то, ещё глупее — и лезешь, отдуваясь от пыли, и чихая, прочь с чердака — а комнаты уже совсем другие, в них другие обои и другие люди и другая музыка — выходишь на улицу, и вроде бы весь мир-то твой, как шекспировская устрица — а он и правда тот же, яркий-разный, каким ты его и помнил — но только он уже и правда не нужен, как не нужен вокзал без поездов, или плеер без батареек, или блокнот без карандаша.

То созидание, которое так любят идеалисты — красивая хуйня на пьедестале с венками, завитушками и незарастающими тропами — я же вижу её лживость, вот что; по трезвости-то весь морок эстетства и гордыни развеивается, как пол-горсти пепла в метро, и хорошо ещё, если в глаза не задует, или в нос — ты перестаёшь провоцировать мироздание, и больше не тыкаешь шваброй в бок коллективному бессознательному, а только сам чихаешь, и думаешь, "блядь, вот ведь скотство — оно всё вроде бы такое клёвенькое, и смысла исполнено, а гармонии, сука, нет; ведь не цепляет, не уносит" — скользишь, не двигаясь, и только земная кора проскальзывает под тобой всего лишь в силу преимущества своей огромной массы.

В том и усталость-то, что оно всё проскальзывает, не уносит, не ведёт; ты погружаешься в самодостаточный стазис, когда любые активные действия представляются ересью и ненужным взбалмошным бредом — ты не отрезан, ты отвечаешь — но только и исключительно на то, на что хочешь отвечать — а с желаниями-то как раз напряг, пробел, советский дефицит. Не жжёшь себя зря, не трогаешь других — полное торжество разума, баланса, и спокойствия — вот только тошно как-то, от равновесности, стабильности, инкапсуляции. Лопатой перекидываешь прозрачное и лёгонькое время, из печки в топку, да обратно — а если даже и не перекидываешь, оно само туда-сюда летает, и исправненько, бесследненько сгорает — ну, не совсем бесследненько, конечно, но... почти — оно тебя не трогает, а ты его всё травишь, травишь, как бесконечный вечно-лёгкий трос с отлично смазанного кабестана.

Хотя не бесконечно это всё, не нужно обольщаться; но в пути, в дороге, на самом деле очень мало что хоть как-то связано; всё есть хаос, беспорядочное движение, и без тебя всё та же бесконечность времени, пространства, и богов. Грусть, скука, boredom, Langeweile, ennui, и сплин — и суета сует, туда же.

* * *

Кстати, недостающий-то файл нашёлся. Пока я тут всё это изливал, прислали. Такие дела — возможно, я ещё неправ пока. Спасибо =)

Deutsche Militär Märsche — Einzug Der Gladiatoren.

Deutsche Militär Märsche — Fridericus Rex Grenadiermarsch.

Deutsche Militär Märsche — Unter Donner und Blitz.

Deutsche Militär Märsche — Waidmanns Heil.

А, ещё забыл сообщить — заходили с Алексом в гей-бар между Пушкинской и Маяковкой.
Я настолько не впечатлён, что даже забыл об этом упомянуть.

Сегодня нагулялся с Алексом до полного отвала ног. Блядь, я люблю этого человека хотя бы за то, что он терпит меня в любом, самом взбешённом состоянии — и, что характерно, моментально успокаивает — причём не примирительными пассажами, и не всякими там блядскими утешеньицами по три гроша за полкило, а просто, самим своим видом. Глядя на него, я моментально понимаю, что нет ничего нерешаемого, что от эмоций один вред, что пора включать мозги — и, хоп! это срабатывает сразу.

Проблема так и не решена, денег ноль, зато хотя бы есть спокойствие.
Хуйня, прорвёмся.

* * *

А фото Москвы получились примерно так.
Сразу говорю, что ничего интересного, это чисто для себя. view

Бывает человек-дурак. Или человек-подлец. Бля-а, но хуже всего — это человек-пиздец.
Всё, у меня нет ни слов, ни звуков, ни даже хрипа или стона.

Жалоб тоже не будет, лишнее это.

* * *

Уехал к Алексу. Хоть один маяк здравого смысла в этом диком море откровенного безумия.
Как я благодарен мирозданию и богам, что он есть на этом блядском сумасшедшем свете.

В случайном дневнике увидел совет набрать в Гугле запрос, "Лучший антидепрессант, это..." — честно говоря, ожидал в результате увидеть банальщину, типа, "любовь", или "секс", или "бухло", или "куча денег", или хотя бы простенькое "вера в Бога" — но я позорно промахнулся. По версии Гугля, лучший антидепрессант, это суицид. Хм. Я разочарован.

Любовь как антидепрессант — не катит, потому что она требует любви в первую очередь к себе — не любящий себя человек и других-то не любит, но, скорее, стремится их потребить или подмять или затащить в свои орбиты.

Секс как антидепрессант — не катит, потому что после секса нередко опустошение, и приступы всяких глупых вопросов к самому себе — не говоря уже о том, что депрессивному человеку раздобыть себе секс просто-напросто трудно.

Бухло как антидепрессант даже не рассматривается — плавали, знаем.

Куча денег как антидепрессант тоже не годится — легко доставшаяся, она так же легко развеется, и депрессия только усилится. В общем и целом, и так давно известно, что деньги — это инструмент, но не цель, так что это тоже отпадает.

Вера в Бога — может и помочь, но может и утопить — она же требует силы и последовательности и самоотречения, и, что самое важное, постоянного и ровного труда — а на это мало какой депрессант способен, он скорей будет "чудесного избавления" просить, и вообще мистических чудес ждать, а не трудиться верой повседневно и смиренно.

Впрочем, от себя скажу чего — лучший антидепрессант, это дело. Любое дело — словом, мыслью, руками — дело, направленное на благо себя и других, да и Бога тоже — просто-напросто, и всего лишь, дело. Скромное, ровное, постоянное, и ощутимое.

* * *

Смеху ради, зашёл на сайт Сколково. Я ожидал, что будет кошмарно, но не ожидал, что будет настолько откровенно и неприкрыто кошмарно. Феерическая говорильня ни о чём, феерически уёбищный сайт, сплошные "клубы", "заседания", и "форумы", пополам со стандартно-бюрократическим "обеспечить интеграцию", "организовать взаимодействие", и прочая "технологическая и продуктовая диверсификация за счет трансфера отраслевых наработок".

Усыпительно-многозначительное бюрократическое пиздобольство ни о чём — вот главная технология и инновация, пока что. Петра с розгами на них нету — вот это был инноватор, так инноватор. А эти что? Писклявые косноязычные суслики.

Даже сайт с английского толком перевести не успели, даже опечатки не подправили — за всё это время (!).
Так и написано в разделе "Университет" — "Все лекциипроводятся на английском языке", и ещё — "Темалекции".

Пробел забыли поставить, инноваторы. Видать, клавиатуры в инно-граде заедают. Или на корректуре экономят.

UPD: и, разумеется, он сплошняком мешают британский английский и американский английский — то, за что преподаватели живьём съедают первокурсников любого инъяза — и то, что сами британцы и американцы открыто и откровенно презирают. Я даже поначалу подумал — неужели ни разу не накосячат? Ага, щас — тут же вам сразу, и "organisation", и "organization" на одной странице, и неоднократно. И, до кучи, позорные опечатки типа "rom" вместо "from". Троешники.