Квадрат монитора светился в темной комнате, озаряя лежащие перед ним дискеты, мобильник, курсовую. Системный блок монотонно жужжал, старясь заполнить тишину, царящую в квартире. На полу, рядом со столом лежали аккуратно сложенные подушки. Не разложенная кровать как будто стыдилась своей наготы и просила быстрее накрыть ее простыней.
Она сидела на стуле, тихая, безмолвная, устремив свой взгляд в никуда. Точнее смотрела она в светлый квадрат, где одиноко на белом листе было написано несколько строчек. Вот уже который раз она садилась за компьютер, строила свои мысли в единую цепочку, хотела выразить свое состояние, но через несколько минут все уплывало, взгляд становился затуманенным, и ровные строчки начинали плясать, как будто дразнили ее, ломая мерное течение мыслей и превращая его в ураган. И действительно, все летело к чертям. Она вновь забывала, что хотела написать, вновь теряла ту нить, пронизывающую все ее мысли. Она долго собирала все, что было в голове, в душе, в сердце, аккуратно складывая каждую идею в отведенный для нее ящичек. А теперь откуда-то налетевший ветер снес все, срывая замки и выпуская все на свободу. Мысли летели у нее в голове со скоростью звука, не давая и секунды на то, чтобы осмыслить происходящее.
Она глубоко вздохнула, откинулась на спинку стула. Очки глубоко врезались в переносицу, как будто пытались привести ее к реальности. Она провела рукой по голове. Влажные кончики коротких волос торчали как иголки, при этом сохраняя мягкость чистоты. Она походила скорее не на ежика, как ее называл отец, а на пушистый одуванчик. Сняв очки, она протерла сонные глаза.
“Господи, - подумала она. – Как же мне хочется избавиться от всего этого. Как хочется захлопнуть эту черную дыру, которая образовалась внутри меня и заглатывает все чувства, закрыть ее железным и нержавеющим люком, сварить все щели, чтоб ничто из нее не вытекало наружу, поставить замок и выкинуть ключ”.
Взгляд медленно бродил по потолку, как будто ждал какого-то знака сверху, какого-то знамения, что ее просьба услышана. Но ничего не произошло, и потолок продолжал темнеть над ее головой.
Она закрыла глаза, облизнула пересохшие губы. Сложив руки на столе, уткнулась в них головой, отяжелевшей от быстрого мерцания мыслей. И так она сидела долго, а монитор все светился, покрывая своим излучением ее оранжево-черные волосы. Внезапно она почувствовала теплую влагу на своих ногах. Это были ее слезы. Она часто давала им волю, потому что не могла сдержать всю свою горечь в себе. Поежившись, она потянулась за свитером, окинув взглядом написанные ранее строчки. Вытря глаза холодными руками, она придвинула клавиатуру к себе.
“Черт со всем этим! – резко подумала она. – Я так больше не могу. Сегодня или никогда!”
Она начала быстро стучать по клавишам, поспевая за своими быстро бегущими мыслями. Она решила их больше не прятать, это бессмысленно, все равно когда-нибудь она вновь вырвутся наружу. Нет гарантии, что в следующий раз у нее хватит сил, захлопнуть дверь, дверь от комнаты с ящиками. Она продолжала идти за своими мыслями, параллельно открывая путь тем, которые еще не успели самостоятельно вылезти.
“Я не хочу больше так жить. Не хочу бояться. Надо всего лишь осознать и признаться самой себе!”
И пальцы продолжали нервно стучать, набирая слова, выстраивающиеся в предложения, которые под конец образовывали целый текст, признание самой себе в своих же слабостях. Она писала долго, черные строчки быстро рассекали белые листы. Это были слова и о любви, и об одиночестве, о безысходности и неизвестности. Она написала все, что мучило ее так долго и в чем она боялась признаться сама себе, обманывая и пряча это, складывая в темный угол.
Часы в правом нижнем углу показывали глубокую ночь, когда она довольно откинулась назад и улыбнулась, окидывая взглядом исписанные страницы. Лишь сонные глаза продолжали настойчиво требовать свой заслуженный отдых. Она выключила компьютер и встала. В голове царил порядок, все ящики были открыты и пусты, скрывать было уже нечего. Она была чиста как лист. Она начала все заново.
Темнота поглотила комнату, тишину которой прерывало лишь ее мерное дыхание.