У меня пересыхают губы.
Встанем у раскидистого дуба.
Он давно уж тянется ко мне.
Верх его грозою покалечен.
Ствол его морщинами размечен.
Корневище дыбится в земле.

Знаю, в полночь
На дубы такие
Прилетают ведьмы молодые,
На ветвях сидят до петухов.
Лица их бледны и ноги гладки.
Розовы нетоптаные пятки.
Души непроглядны от грехов.

Ждут они прохожих запоздавших,
За полночь в азарте загулявших,
Позабывших дом родной,
Хмельных,
Окликают, называя имя,
Охмуряют ласками своими,
Полумёртвых, в ступах прячут их.

И уносят далеко отсюда,
Где от веку не бывало люда,—
Воронье да чёрные коты.
Я тебя нисколько не ревную.
Если встретишь женщину иную,
Руки разомкну — свободен ты.

Уходи — с красавицею, с ведьмой.
Уходи — не возропщу я.
Ведь мы
Знаем оба, что там впереди.
Нам не спорить долголетьем с дубом.
Худо жить с нелюбой иль с нелюбым.
Коль нелюба —
С ведьмой уходи.

С юною. С весёлою. С такою,
Чтоб вовек тебе не знать покоя.
Ведьмин уноси с собою дух.
И не бойся
Приближаться к дубу.
Я ведь окликать тебя не буду.
Разве что во сне. И то не вслух.

(Татьяна Кузовлева)