Галина Вишневская кажется женщиной резкой, неприступной, этакой «железной леди», к которой лучше не подходить. Но когда-то музыковед Софья Хентова, вернувшись из Америки, где она провела несколько дней в их с Ростроповичем доме по приглашению Мстислава Леопольдовича, и имевшая возможность наблюдать Вишневскую в домашней обстановке, говорила мне, что Галина Павловна человек выдержанный, корректный, деликатный, мягкий. «Конечно, конечно, так и есть», - улыбнулась всемирно известная певица, когда я передал ей слова Софьи Михайловны.

С Галиной Вишневской мы встречались несколько раз; мне даже посчастливилось быть у нее в подмосковной Жуковке. Но сегодня вниманию читателей я предлагаю первое наше интервью, датированное сентябрем 2004 года. 

Звание - как штамп на мясе

- Галина Павловна, у вас есть дома и квартиры в нескольких странах - в Париже, Нью-Йорке, Москве, Петербурге, где вы чувствуете себя наиболее комфортно?

- Я бы не стала так ставить вопрос: комфортно. Но раз уж вы спросили… Нью-Йорк я не люблю. Наверное, в Париже. Но в Москве у меня работа.

- И как же вы делите время между этими двумя столицами - неделю там, неделю здесь?

- Когда как. Два месяца, допустим, в Москве, месяц в Париже. Или наоборот. Но в Москве я бываю постоянно. А в Петербург стараюсь выбираться при первой же возможности. Я помню и люблю этот город. Я обожаю его больше всех городов на свете. Но в Москве мой Центр оперного пения. В его создании здорово помог город. И лично Юрий Михайлович Лужков, он сделал очень много для того, чтобы все состоялось. А условия были крайне не благоприятные: 98-й год, дефолт… Если бы нечто подобное удалось создать и в Петербурге, было бы здорово. Могу сказать еще, что самой дорогой своей наградой я считаю медаль «За оборону Ленинграда».

- Даже не звание народной артистки СССР? Многие, представляя вас, норовят подчеркнуть: народный артист…

- Вы что, шутите! Народная артистка - чепуха все это! Я вообще считаю, что звания артисту не нужны. Понапридумывали: народный артист РСФСР, народный СССР… Как штамп на мясе: первый сорт, второй сорт! А медаль - другое дело, тем более такая. Мне было 15 лет, когда меня наградили медалью «За оборону Ленинграда».

- Честно говоря, мне трудно представить, как так можно жить на несколько домов одновременно. Вы что, большинство своих вещей дублируете? Не мотаться же за каждым понадобившимся предметом в другой город, тем более, в другую страну.

- И не таскать же все с собой. Да, многое приходится дублировать. Но я уже привыкла. Что поделаешь, такая жизнь.

Маленький сумасшедший дом

- Вы с Мстиславом Леопольдовичем Ростроповичем так до сих пор и не приняли российского гражданства?

- Нет, у нас со Славой никакого гражданства вообще нет. Такое состояние называет апатрид. Советское гражданство мы решили не брать, хотя в газетах и был опубликован Указ президента о возвращении его нам.

Мы не просили лишать нас гражданства и не просили возвращать. О лишении я узнала совершенно случайно. В Париже, сидя у телевизора. Заканчивался вечерний выпуск новостей. Закончился уже. Диктор попрощался. И вдруг у него на столе зазвонил телефон. «О - ля - ля!» Тут же на экране появились наши со Славой фотографии. На Западе это делается моментально. И я узнала о лишении нас советского гражданства. А официально нам так никто ничего и не сообщил. Кто мы с Ростроповичем такие, чтобы нам сообщать?! А за что нас лишили? Я ничем другим не занималась кроме своего театра, Слава - кроме музыки.

А нас зачислили в диссиденты. Я даже слова этого не знала. Мы приехали на Запад: «Вы диссиденты?» - «А что это такое?» Мы попали под жернова только потому, что у нас на даче жил опальный Солженицын. Вот и все!

А о возращении гражданства узнали из газет. Но мы уже обосновались на Западе. Дочери к тому времени вышли замуж за иностранцев, родились внуки. У меня уже шесть внуков! Старшему 20 лет. Того гляди женится.

- На русской?

- Кого полюбит.

- На каком языке разговаривают в вашей семье?

- Легче сказать, на каких не разговаривают. У старшей дочери муж француз, между собой они говорят по-французски, а так как живут в Америке, то еще и по-английски. У младшей дочери второй брак. Первый раз она была замужем за немцем, сейчас - за итальянцем. Значит, говорят и по-немецки и по-итальянски. И еще по-русски. Потому что няньки русские. Да и я, бабушка, постоянно одергиваю: «Не сметь со мной говорить не по-русски!» Не дом, а маленький сумасшедший дом! Вернее, два. Один во Франции, другой - в Штатах.

Бить так бить

- Галина Павловна, после одного вашего концерта, говорят, цветы пришлось увозить на грузовике…

- Только ли после одного? Когда я вернулась после 16 лет изгнания, Большой театр устроил в мою честь вечер - отмечали 45-летие моей сценической деятельности. Торжественная часть длилась три часа! Тогда цветы пришлось вывозить не на одном грузовике. Вот что такое Россия! Ничего подобного нигде в мире нет. Только в России можно так: выгнать взашей, а потом по-царски встречать. У нас страна постоянных крайностей: бить так бить, а уж чествовать так без всякого удержу!

Народной - полторы «тыщи»!

- В одном из интервью я вычитал, что вам родное российское государство выплачивает пенсию в размере 1500 рублей…

- Да.

- Народному артисту СССР - полторы тысячи?!

- Ну да.

- И вы принципиально не отказываетесь от этих денег?

- Не отказываюсь. Они мной честно заработаны. Я не только молодость, я жизнь свою отдала за эту копеечную, нищенскую пенсию. Как, впрочем, и все остальные граждане СССР. И я получаю эти гроши!

- А, если не секрет, как вы тратите эти 1500 рублей?

- В столовую хожу обедать. В нашей школе в столовой обед стоит 70 рублей.

- Так дешево?

- Городская администрация дает скидку.

- В таком случае, на пенсию в полторы «тыщи», наверное, можно прожить!

- Вот я и живу. Но в магазины, в ресторан нечего, конечно, с такими деньгами ходить.

- В столовой любой сотрудник, любой учащийся может сесть за один столик с Галиной Вишневской? Нет такого: для педагогов - отдельный зал?

- Нет. Конечно, любой может сесть за любой столик. А как иначе? Там же все свои: и преподаватели, и ученики. Школа небольшая - до сорока человек. Мы как одна семья. Живем дружно. Дни рождения справляем вместе.

Пора вправлять мозги

- Вы человек независимый, свободолюбивый, и вдруг в прессе ратуете за возрождение цензуры!

- Да. А что делать?! Вы хотите слушать то, что вам навязывают по телевидению?! Я не хочу. Какой канал ни включи - кошмар! Мальчики и девочки словно с цепи сорвались. Засунув в глотки микрофон, орут что-то невразумительное матерными голосами. И матом орут! Это же моральное падение нации! Если руководители сами не соображают, не умеют сохранять баланс, значит, надо цензуру вводить! И вправлять мозги. Иначе этот бардак будет продолжаться бесконечно.

- На Западе разве существует цензура?

- Там хозяин понимает, что можно, что нельзя. У нас же сейчас можно все!

- Сегодня в художественных кругах очень много говорится о возрождении художественных советов.

- Это и есть та цензура, о которой я говорю.

«Послушайте, товарищ Рассупович!..»

- Галина Павловна, правда ли, что Мстислав Леопольдович мог стать Вишневским?

- Мог. Не захотел. Хотя ему в ЗАГСе и предлагали. Регистраторша никак не могла выговорить фамилию Ростропович. ЗАГС находился на Пушкинской улице, неподалеку от Большого театра. Девушка меня знала, она ходила на мои спектакли. Встретила меня радостно: «Галина Павловна, вы замуж выходите!» - «Да». - «Пишем: супруга - Галина Павловна Вишневская, а супруг… Рос… Рос… Слушайте, товарищ, что это за фамилия такая?! Галина Павловна, как фамилия товарища?..» А Слава еще и букву «р» плохо выговаривает. «Рост`опович» - говорит. «Ну надо же! Товарищ Рассупович, ну что это за фамилия! Сейчас у вас есть возможность - поменяйте фамилию, будете Вишневский! Ах, как красиво звучит: Виш-нев-ский!» Слава смутился: «Да уж… куда мне… я уже как-то привык к своей…»

«А я его зову Буратино…»

- Наверное, ваши недоброжелатели распустили слух, что Мстислав Леопольдович называет вас… у меня даже язык не поворачивается произнести!

- Жабой! Это слово вы побоялись произнести?

- Нет.

- Лягушкой?

- Не совсем... Царевной - лягушкой.

- Ну, это уже приукрасили. Он меня жабой зовет.

- В таком случае, объясните, пожалуйста, почему жабой?

- Жаба - слово ласковое. В Японии это вообще самое почитаемое животное, хранительница дома. Там в каждом доме обязательно есть лягушка. Без лягушки нет дома. А я его зову Буратино. Ну и что здесь плохого?..

Автор текста - Владимир Желтов

____________________________________________________________

zen.yandex.ru   vladimir zheltov