Писатель и сценарист
Лауреат Государственной премии СССР (1951)




Лев Кассиль родился 10 июля 1905 года рядом с рекой Волгой в Покровской слободе, после революции переименованной в город Энгельс. 

Отец Льва Кассиля, Абрам Григорьевич, был врачом. Мама, Анна Исааковна, — музыкантом. Лев Кассиль начал учиться в гимназии до революции, а заканчивал обучение при советской власти в Единой трудовой школе (ЕТШ).

Его детские мечты были вполне мальчишечьи: он хотел быть извозчиком, потом кораблестроителем пароходов типа «самолёт», и натуралистом. В 1923 году, окончив ЕТШ, за хорошую общественную работу в библиотеке-читальне Кассиль получил от обкома партии командировку в высшее учебное заведение, и поступил в Москве на физико-математический факультет Московского государственного университета по специальности «аэродинамический цикл», но примерно к третьему курсу фактически стал профессиональным литератором — московским корреспондентом газет «Правда Востока» и «Советская Сибирь», сотрудником газеты «Известия» и журнала «Пионер».

В 1927 году Кассиль был привлечен Владимиром Маяковским к работе в журнале «Новый ЛЕФ», в конце 1920–1930-х годов сотрудничал с журналом «Пионер», выступал в газете «Известия» с очерками, среди которых были очерки о «челюскинской» эпопее О.Ю.Шмидта, о полете стратостата «СССР», об успехах советской авиации, и многие другие. Тогда же вышли в свет первые книги Кассиля для детей: научно-популярные очерки «Вкусная фабрика» в 1930 году, «Планетарий» в 1931 году, «Лодка-вездеход» в 1933 году и принесшие ему быструю и долговременную читательскую любовь и славу одного из классиков детской отечественной литературы 20 века автобиографические повести «Кондуит» в 1930 году и «Швамбрания» в 1933 году. В 1935 году оба эти произведения были объединены в одну книгу.



Изображая в них события Первой мировой войны и Февральской и Октябрьской революций 1917 года, Кассиль с большим остроумием показал жизнь двух маленьких мальчиков-братьев в семье и вне дома, ломку старой гимназии и первые годы становления советской «единой трудовой» школы. Повествование велось от первого лица, детское сознание главных героев прорывалось из повседневности и скучного царства взрослых в романтический мир выдуманного «Великого Государства Швамбранского», в котором автор наделял персонажей страстью к путешествиям и приключениям, и жаждой справедливости. 

«Здравствуйте, — говорили Кассилю дети на улице, — мы вас знаем. Вы этот… Лев Швамбраныч Кондуит».

При этом, став писателем, Кассиль не стал кабинетным человеком.



Он вёл новогодние ёлки в Колонном зале Дома Союзов и праздничные радиорепортажи с Красной площади, комментировал футбольные матчи, работал специальным корреспондентом на олимпийских играх, плавал вокруг Европы, ездил по Италии с лекциями о Маяковском, возглавлял объединение московских детских и юношеских писателей, преподавал в Литературном институте, неизменно открывал Неделю детской книги и чуть ли не ежедневно выступал перед своими читателями в школах, библиотеках, детских домах, санаториях, пионерлагерях — по всей стране. При таком уплотнённом распорядке дней он написал своё собрание сочинений, и каждые год-два у него выходила новая книга.



Глубокое знание интересов, увлечений, вкусов, нравов, языка и манер, всей системы ценностей молодежи его времени определили тематику и стиль его произведений. Кассиль тяготел к реальному бытописанию, а в нем – к изображению людей «экстремальных» профессий: спортсменов, летчиков, художников и актеров.

 

Роман «Вратарь Республики», написанный в 1938 году, отразил страсть писателя к футболу. «Ход белой королевы» был посвящен лыжному спорту, «Чаша гладиатора» – жизни циркового борца и судьбам русских людей, оказавшихся после 1917 года в эмиграции. В книге «Черемыш, брат героя» шел рассказ о мальчике – однофамильце героя-летчика. В «Великом противостоянии» главная героиня Сима сталкивалась с режиссером Расщепеем, проходила пробы и попадала в мир кино. На фоне съемок фильма Сима взрослела, знакомилась с замечательными людьми. «Ранний восход» – документальное повествование, посвященное светлой и короткой жизни начинающего художника Коли Дмитриева.



Следом за «Швамбранией» Лев Кассиль придумал еще две страны - «Синегорию» и «Джунгахору», которые описал в книгах «Дорогие мои мальчишки» и «Будьте готовы ваше Высочество!», объединенных позднее в сборник «Три страны, которых нет на карте». 

Кассиль написал много рассказов, посвященных Великой Отечественной войне. Он обладал огромным опытом военного корреспондента. «Рассказ об отсутствующем», «Линия связи», «Зеленая веточка», «Все вернется», «У классной доски», «Отметки Риммы Лебедевой», «Держись, капитан!» были построены как дружеский разговор с ребенком о насущном и важном. Им были написаны книги о Маяковском, Циолковском, Чкалове и Шмидте.



Как-то один читатель среднего школьного возраста спросил его: «А это значит, про чего мы сейчас обсуждали, вы всё сами написали? Здорово. Сейчас, как домой приедете, ещё про что-нибудь напишете? Да?».

В 1965 году Кассиль был избран членом-корреспондентом Академии педагогических наук СССР.

Брат Льва Кассиля - Иосиф заведовал литературным отделом газеты «Коммунист», был доцентом института механизации сельского хозяйства и секретарем саратовского областного отделения Союза писателей СССР. После опубликования в альманахе «Литературный Саратов» повести Иосифа Кассиля «Крутая ступень» предварительным судебным следствием установлено, что: «Иосиф Кассиль с 1933 года является активным участником антисоветской террористической диверсионно-вредительской организации правых, действовавших в Саратовской области, и входил в группу, созданную Касперским, по заданию последнего проводил вредительскую работу на литературном фронте путем протаскивания в литературу антисоветских троцкистских установок и клеветнических измышлений в отношении руководителей ВКП(б) и советского правительства...» (Владимир Владимирович Касперский - бывший редактор газеты «Коммунист», арестованный на два с небольшим месяца ранее Кассиля).

Приговором была высшая мера уголовного наказания с конфискацией всего принадлежащего Иосифу Кассилю имущества. Он был окончательным, обжалованию не подлежал и на основании постановления ЦИК СССР от 12 января 1934 года должен быть приведен в исполнение немедленно. Его супруге, Зинаиде Петровне, студентке последнего курса института механизации сельского хозяйства, предложили отречься от мужа - «предателя народа, шпиона» и т.д. Она отказалась, заявив (из письма дочери Иосифа Абрамовича), что «ее муж - честнейший коммунист, и в клевету на него она не поверит никогда». После этого ей дали возможность «защитить диплом» в местах не столь отдаленных, куда направили на 8 лет. И она отсидела их от «звонка до звонка».

21 июня 1970 года Лев Кассиль отметил в дневнике: «Приглашают поехать почётным гостем в Ленинград на IV Всесоюзный слёт пионеров. Вряд ли смогу… Сил нет. Записал по радио обращение к участникам слёта». Через несколько часов Кассиль умер.



Лев Кассиль был похоронен на Новодевичьем кладбище.

В 2005 году о Льве Кассиле был снят документальный фильм «Швамбранский адмирал. Лев Кассиль».







Текст подготовил Андрей Гончаров

Интервью с сыном писателя Владимиром Кассилем.

- Часто писатели, пишущие веселые книги, в жизни угрюмы, замкнуты, меланхоличны. Каким был Лев Кассиль?

- Он был очень веселым человеком, особенно в молодые годы. Вокруг него все время были люди - они шутили, разыгрывали друг друга, иногда довольно остро, рассказывали друг другу фантастические истории с вытаращенными глазами. Я это все очень хорошо помню. Известна история о том, как то ли в редакции "ЛЕФа", то ли дома у Маяковского шел спор, как назвать рубрику. Маяковский в это время вышел в другую комнату, а Льву Абрамовичу пришла в голову удачная мысль, и он дал название. Все закричали: "Молодец! Молодец!" А Кирсанов сказал: "Одного Кассиля ум одолел консилиум". Лев Абрамович по молодости лет побежал похвастаться Маяковскому, на что тот, ни секунды не думая, произнес: "Мы пахали, мы косили, мы нахалы, мы Кассили", - и снова ушел. Отец, страшно обиженный, вернулся к Кирсанову, а тот ответил: "Не найдя, кого осилить, вы напали на Кассиля". (Смеется.) И это не единственный эпизод, так было постоянно. В нем все время что-то кипело. Если он чем-то увлекался, то с безудержной силой: от коллекционирования авторучек до изучения астрономии.

- В автобиографии он пишет, что по-настоящему начал писать в день похорон Ленина. Это просто риторика или Кассиль был настолько политизированным?

- Лев Абрамович неоднократно рассказывал о том, как в тот день ходил по Москве, замерз, упал, его отогрели возле костра. Он никогда не увлекался политикой чрезмерно, но, как и все молодые люди того времени, он очень верил в то, что происходит, и с огромной надеждой проживал первые революционные годы. Посмотрите, какой всплеск творчества был в 1920-е годы в Советской России. Потом это было все задушено, позже. А назвать его политизированным мне трудно, потому что он никогда не участвовал ни в каких политических кампаниях всерьез, он не был членом партии, в его книгах ни разу не упоминаются такие имена, как Сталин. 

- Лев Кассиль пишет, что, когда он попал к Маяковскому в журнал "Новый ЛЕФ", тот сильно на него повлиял. Насколько тесным было общение? 

- Достаточно тесным, учитывая разницу в возрасте - Маяковский был сильно старше. А потом, Маяковский был человеком, который не очень к себе подпускал, не допускал ни амикошонства, ни скоропалительной дружбы. Если он дружил, то это было надолго, но и ссорился надолго. Я думаю, сам его характер оказал большое влияние на моего отца, и он часто вспоминал Маяковского и до конца своих дней считал его своим учителем. Это было соприкосновение с абсолютно новым пластом культуры. Если взять журнал "Новый ЛЕФ", то его страшно интересно читать, потому что там публиковались интереснейшие эссе, например спор Шкловского с Львом Толстым по поводу "Войны и мира". В искусство пришло много молодежи. Ведь "левацкий загиб" Маяковского - "Сбросить Пушкина с корабля современности" - во многом носил иронический характер, но он был не зря. И Лев Абрамович попал в эту струю.

- Тогда же он о детской литературе не задумывался - почему в результате решил стать детским писателем? 

- Не знаю. Он никогда этого не объяснял, хотя при мне ему задавали это вопрос. Он говорил, что дети сами выбрали его книги. Первая его книга "Кондуит и Швамбрания" сразу попала в руки детям. Она подвергалась серьезной критике и много лет была под полузапретом, не переиздавалась, а дети ее сразу охотно приняли. Она же о детстве, об отношениях ребенок - взрослый, ребенок - власть, и, когда перечитываешь "Швамбранию", многие ее страницы абсолютно актуальны.

- Как он попал в "Известия"?

- Я думаю, что по рекомендации либо Маяковского, либо кого-то из его окружения, может быть, Брика. Но Маяковский действительно очень настойчиво направил Льва Абрамовича в журналистику. Он писал кучу репортажей, статей, фельетонов. Некоторые из известинских фельетонов имели очень широкий резонанс. Они даже были собраны в книжку под названием "Щепотка Луны" 1937 или 1938 года издания. "Щепотка Луны" - потому что во время одного из своих заданий он подружился с Циолковским. Тот называл его "мой литературный рыцарь", он много писал о Циолковском, переписывался с ним, к сожалению, все письма погибли. И романтическая идея, что можно выйти в космос, долететь до Луны, Льва Абрамовича страшно увлекала. Слава богу, он дожил до момента, когда человек высадился на Луну.

 

- При таком графике как он выбирал время, чтобы писать? 

- Он все время жаловался на нехватку времени. Ведь кроме всего прочего у него еще были выступления. Он очень любил контактировать с детьми, выступал в школах, библиотеках, бог весть где. Я помню, как во время войны они с Агнией Львовной Барто, хотя я был совсем маленьким, взяли меня на выступление, которое проходило в нетопленом зале какого-то большого завода. Все сидели в шубах, а они выходили в пиджаках, платьях. Так поступали и Чуковский, и Михалков, и Маршак. Они все любили общаться с детьми.

- А меж собой дружили? 

- С Барто была очень большая дружба, хотя они всю жизнь были на вы. Лев Абрамович называл ее "Бартошенька", они очень часто перезванивались, вместе выступали. Очень дружили с Михалковым на протяжении многих лет, хотя Сергей Владимирович моложе. Они вместе много ездили, написали книгу "Европа - слева!" Отец дружил с Маршаком, но Маршак был старше Льва Абрамовича, так же как и Корней Чуковский, и отец относился к ним с большим пиететом. В дневниках Чуковского он неоднократно упоминается с большой симпатией, хотя далеко не все там поминаются добрыми словами. 

- Судя по "Вратарю республики", "Пекиным бутсам", ваш отец был заядлым футбольным болельщиком... 

- Правда. Он до конца своих дней хранил верность одному футбольному клубу - "Спартаку". Я помню, был период, когда у "Спартака" были большие сложности, они, кажется, даже вылетели из Высшей лиги - это было великое несчастье. Кроме того, он был комментатором: они начинали вдвоем - Кассиль и Синявский. Он часто ходил на футбол, болел невероятно. Вокруг него сразу начиналось какое-то движение, крики, вопли, завязывались споры с незнакомыми людьми. Это было особое дело - смотреть на отца на трибуне стадиона. Он был знаком со многими футболистами. К нему хорошо относились Всеволод Бобров - еще до того, как он стал хоккеистом, - знаменитый вратарь Лев Яшин. Он помогал футболистам из «Динамо» написать книгу об их поездке в Англию. Она называлась "19:9" - забили 19 голов, пропустили 9.


 


10 июля 1905 года – 21 июня 1970 года