Не отдаляйтесь от Храма, какой бы негатив не увидели в людях, посещающих Церковь и даже в служащих в Ней. Все это оболочка, а сущность Церкви – Благодать Божия, невидимая Сила, без которой нет ни вечного спасения, ни Мира Души на Земле.

Архимандрит Рафаил

О пользе и вреде кокоса спорят много. Кокосы - пожалуй самый популярный и известный тропический фрукт, но для организма кокос не обладает достаточной питательной ценностью. Кокосы всегда растут на пальмах, в Юго-Восточной Азии. Кокос входит в десятку самых полезных растений для человека. Кокосовая пальма стала символом экзотики, дальних морей и рассказов о пиратах. Кокос открыть не сложно, нужно сначала сделать несколько отверстий, из которых вылить жидкость. Эту жидкость можно пить, по вкусу напоминает молоко. Отверстия стоит сделать каким-нибудь острым предметом с торца, после этого ломают кокос на две половины. Туземцы обычно делают иначе - находят линию естественного разлома (напоминает зашитый шов), вставляют нож и поворачивают его, кокос разламывается сам. В пищу употребляется белая мякоть кокоса и само кокосовое молоко.

Мякоть обычно употребляется в пищу свежей, её трут на терке. Кокосовое молоко отлично подходит в качестве отдельного напитка, а также в составе коктейлей. Кокосовый сок отлично утоляет жажду, особенно в смеси со льдом. Мякоть кокоса очень богата микроэлементами, которые помогают восстановить силы и улучшить остроту зрения. Также оно полезно для очистки почек и кожного покрова. Кокосы часто используют в салатах с фруктами, в качестве десерта, в кондитерских изделиях. Достаточно ценный продукт - кокосовое масло. Оно снижает уровень холестерина в крови, помогает от атеросклероза, уменьшает вероятность заболевания раком. Молочко кокоса богато витамином Е, который улучшает потенцию и усиливает влечение. Особенность масла в том, что оно очень легко усваивается и обладает малой энергетической ценностью. Кокосовое масло обладает бактерицидными свойствами, за счет чего сохраняется длительное время на открытом воздухе. Поэтому употребление внутрь кокосового молока повышает иммунитет и сопротивление организма инфекциям.

Все части кокоса используются в производстве  - из свежей мякоти делают сотни разнообразных блюд, из высушенной мякоти получают целебное кокосовое масло, из волокон, защищающих скорлупу делают веревки и плоты. Твердая оболочка кокоса веками служила в качестве посуды.

Созревшую мякоть можно как сушить, так и употреблять свежей, она содержит множество минеральных веществ и витаминов, из высушенной мякоти изготавливают кокосовое масло, которое, в свою очередь, используется для изготовления мыла, продуктов питания, свечей. Жмых, который остаётся после экстракции масла тоже не пропадает напрасно, а идет на корм скоту. Кокосовый орех обладает множеством полезных свойств, лечит от диареи, полон витаминов и минералов, и что самое важное - нет никаких противопоказаний или аллергии на употребление орехов.

Источник 

http://www.izv.info/zdorove/zdorovyy-obraz-zhizni/pitanie/kokosovyy-oreh.html  IGNIKL

 Текст молитвы «Отче наш…»

Предисловие

Поводом к дерзновенной попытке написать истолкование Молитвы Господней послужило случайное обстоятельство. Одно лицо, даже неправославного исповедания (но глубоко сочувствующее Святому Православию), наблюдая современное «христианское» общество разных исповеданий, пришло к печальному и ужаснувшему его факту: люди почти не молятся! Мир весь запутался в неразрешимых вопросах разного рода. Все в беспокойстве и ожидании еще худших бедствий. Все ищут разрешения мировых узлов. И почти не молятся Богу о помощи в столь великих бедствиях… Мало того, верующие разных направлений, даже и те, которые исповедуют себя открыто христианами, все-таки ищут разрешения мучительных вопросов теми же путями, как и неверующие разных ступеней, то есть умом, политикой, войной, соглашениями, а не молитвой к Премудрому. Хуже того, заявляя себя верующими, люди в постоянной ежедневной жизни или не молятся совсем, или ограничиваются посещениями своих приходских храмов в известные праздничные дни (если только еще делают это).

Наступило какое-то время «пустой» веры! Еще если и «говорят» о Боге, – то Ему не молятся, точно Его и нет вообще, и для них в частности. Если прежде повторяли слова апостола Иакова: «Вера без дел мертва есть», то теперь приходится добавлять: «Вера без молитвы – мертва». Исчезает из жизни молитва. И такое опустошение души привело данное лицо в мучительное, ужасное состояние: если не молятся, то дело плохо! Ища какого-нибудь душевного выхода, соответственного обыкновенным правилам рядового отдельного человека, это лицо решило выпустить книжечку о молитве. Для этого оно остановилось на Молитве Господней. Причины понятны. Во-первых, авторитетность этой молитвы исключительна: ее дал миру Сам Бог, Спаситель наш Иисус Христос. Значит, и нужно молиться. Во-вторых, эта молитва самая распространенная среди христиан. В-третьих – она общая для разных Церквей. А в четвертых – и это самое важное – в этой молитве Господь указал человечеству на содержание наших молитв – как и о чем нужно молиться. Никто уже не осмелится возражать по этому вопросу, ибо Сам Богочеловек дал такую, а не иную молитву. Так и должно молиться.

А чтобы заинтересовать читателей вопросом о молитве вообще, и Господней в особенности, это лицо захотело предпослать читателям книжечки толкования Молитвы Господней тремя основными исповедованиями: православным, католическим и протестантским; чтобы верующие разных исповеданий могли заинтересоваться и книгой и молитвой. С подобной целью это лицо обратилось и ко мне, как представителю Православной Церкви, с просьбой дать какое-либо авторитетное толкование Молитвы Господней.

У нас есть краткое истолкование ее в катехизисе, но этого было недостаточно: нужно было более обширное и отвечающее современному состоянию умов и душ читателей. В нашей литературе есть специальная книга, изданная известным богословом епископом Феофаном Затворником, где им собраны воедино толкования знаменитых отцов Церкви – Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Максима Исповедника и др. Но этой книги теперь за границей невозможно достать. Есть толкование у епископа Игнатия (Брянчанинова), но оно является слишком возвышенно-аскетическим, не под силу обычному верующему. Есть на английском языке толкование Иоанна Кассиана Римлянина (православного), коим пользовался и епископ Игнатий; но и его толкования аскетичны. Поэтому я и дерзнул записать то, что мне приходилось читать и переживать. Бог да поможет и мне и читателям получить от этого пользу.

Молитва Господня

Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святится имя Твое,

да приидет Царствие Твое,

да будет воля Твоя,

яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

и остави нам долги наша,

якоже и мы оставляем должником нашим;

и не введи нас во искушение,

но избави нас от лукаваго.

Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки Аминь.

 

 

.

.

 

Главная мысль Молитвы Господней

Обычно при толкованиях Молитвы Господней изъясняются отдельные части (или прошения) её, а потом и отдельные слова. И я не помню, чтобы где-нибудь мне пришлось читать общий синтез (обзор или сводку) этой молитвы – т.е. её основную мысль, главный дух, который проникает все отдельные части и даёт общий тон ей. Во всяком случае я и сам нередко задавал себе этот вопрос, но не сразу находил на него ответ: отдельные, частные моления еще понимались так или иначе, но обобщить их в нечто цельное, единое, господствующее было трудно. Но если мы теперь задаёмся целью разъяснить по мере наших скудных сил эту молитву, то естественно задаться прежде всего целью вскрыть эту основную, всепроникающую мысль и дух её. И не может быть, чтобы в Божественной молитве Господа Иисуса Христа были бы указаны только отрывочные мысли, не связанные единым центром. Наоборот, тут мы особенно обязаны усмотреть цельность и единство уже по одному тому, что религиозная жизнь требует исключительной сосредоточенности, концентрации всего человека, всецелой устремленности души. Как Сам Бог есть высочайшая Простота, Единство, свободное от всякой сложности и разделённости, так и от молитвенников Своих Он требует того же. И потому Слово Его, Сын Божий, в данной Им молитве непременно должен был дать нечто цельное, единое, всеохватывающее, как и Он Сам был един со Отцом. Какая же это главная мысль? Каков основной дух Молитвы Господней? Что в ней центральное, объединяющее?

Когда я, малосмысленный и грешный, задумывался над этим вопросом, то нелегко вскрылся мне ответ. И лишь после выяснения всех отдельных прошений этой молитвы мне с Божией помощью удалось узреть необыкновенное единство всей молитвы. И оно потом оказалось таким простым и необходимым, что даже и невозможно думать иначе для верующего человека. В самом деле, задумаемся немного об основном вопросе религии (каких бы то ни было даже): в чём суть веры? – в Боге! Вот очевидный и обязательный ответ. Бог – всё для верующего. Всё, решительно всё, без малейшего ограничения, должно быть отдано Богу. Всякое раздвоение, обособление от Бога чего бы то ни было должно почитаться уже ущербом веры или даже изменою Богу. Конечно, это трудно в жизни, но в идеале, в цели так должно быть. И Сын Божий не мог иначе учить людей молиться, как только при всецелой отданности Богу. Он и Сам так молился и жил, творя не Свою волю, а волю Отца, и учеников мог учить тому же самому. Потому и наставлял: «Возлюби Бога Твоего всем сердцем твоим, всею мыслию твоею, всем разумением твоим». Без остатка. И ещё: «Не можете Богу работать и маммоне». Бог, как единственное благо -«никто же благ, токмо един Бог», – говорил Сын Божий. Как единый «Сущий», как единственный источник жизни, и всякого благобытия, и блаженства, и смысла, и цели всего существующего, сотворенного Им, – Бог должен быть единственным предметом молитвы и жизни для твари – не только для ангелов, но и для людей. Если мы теперь, хотя бы кратко и просто, без особого углубления, окинем общим взором всю Молитву Господню в целом и отдельных частях её, то совершенно легко узрим эту основную идею, которая выражается именно одним этим словом – Бог. Или сказать более пространно: всё к Богу и всё от Бога.
Уже самое обращение к Богу, самые просьбы к Нему, как Единому Дародателю всего, приковывает сразу нашу душу к Нему: мы устремляемся сердцем и умом «туда», к Нему. И содержание последующих молитв-просьб покажет нам, что действительно Он – единый центр всего и для всего – как на небе, так и на земле. И даже самая форма прошения – «дай», «оставь», «избавь», и обращение к Богу, как живому слушателю молитв, во втором лице – «имя Твое», «Царствие Твое», «воля Твоя», как впрочем, и в других молитвах, – всё это вводит наш дух в непосредственное общение с Богом. Человек весь устремляется к Богу. И так во всей Молитве Господней. Единственное место, где упоминается о «земле» (третье прошение), не нарушает этой основной сосредоточенности в Боге, как увидим, а наоборот, ещё более утверждает её. Подобным образом и упоминание о «хлебе насущном» является лишь новым подтверждением всецелой обращенности души к Богу, за самым незначительным попечением её о необходимейшем. А все прочее прямо относится к Богу. И потому можно и должно сказать, что основная идея, главная мысльМолитвы Господней есть Бог; сущность обращенности души – Бог.
Вторая, и уже выводная, мысль из этой первоосновной, есть идея об отношении к миру. Иногда (особенно у мирских толкователей) проявляется наклонность использовать слова Молитвы Господней для оправдания этой земной жизни, для освящения всей человеческой многосуетности в создании культуры или, как принято было говорить, для создания «царства Божия на земле». Для этого такие толковники старались всемерно приспособитьслова молитвы «да приидет Царствие Твое» – на землю, на социально-моральное устройство гражданских порядков, и «да будет воля Твоя»… на земле. Такая тенденция особенно была и есть у протестантских направлений и обществ, а одно время, у так называемых живоцерковников и обновленцев, захватывала довольно широкие круги не только интеллигенции («неохристиан» Санкт-Петербурга), но даже и значительные ряды духовенства в России. И доселе можно часто наталкиваться на подобное умозрение у верующих. Но не входя в рассмотрение этого вопроса по сути в данном отделе, должно, однако, с решительностью сказать, что в Молитве Господней не только нет подобного материала, но наоборот, она вся проникнута совершенно противоположным духом мироотречения, надземности. Конечно, не всякому из нас это может нравиться; человек может даже протестовать, бунтовать против такого направления христианства – это его дело, его свободный выбор; но использовать Молитву Господню для подобной «заземлённой» цели значит идти против очевидной истины. В самом деле, в этой молитве, как раз наоборот, всё отвлекает нас от земли, отрывает от привязанности к ней и от многозаботливости, влечёт к тому же Единому, от Которого – всё. Достаточно бегло просмотреть прошения, и мы увидим, что вся молитва носит надземный характер. А указанные прошения о «земле» только еще сильнее утверждают нас в том, как мало отводится ей места: всего лишь «хлеб» – один, да и то только на один всего день. Другие прошения, приводимые выше, ещё сильнее говорят не о привязанности к земле, а, наоборот, о небесном, о Боге. И это совершенно необходимо: мироотречение есть лишь обратная сторона религии, мера любви к Богу. И не может быть иначе в молитве, данной нам Самим Богом – Сыном Божиим. Он пришел звать нас не к земле, а от земли к небу!
Третье, менее выпуклое общее направление молитвы можно обозначить обычно употребляемым словом – спасение души. Это особенно можно видеть в последних трех прошениях (о грехах, искушениях и лукавом); но им проникнуты и прочие слова молитвы. Можно выразиться еще иначе: характер Молитвы Господней – духовный. Об этом нет нужды распространяться много: всякая религия имеет целью не материальное попечение о человеке, а духовное – душу его.
Если же последние два общих, основных признака являются выводными из первоосновного, то можно повторить, что главная мысль Молитвы Господней – есть устремление к Богу. Всё к Богу, всё – от Него.
В дополнение же к этому мне хочется оттенить ещё одно душевное настроение, которое должно пребывать в нашем сердце при чтении этой молитвы – настроение надежды.
Молитва Господня с самого первого слова её «Отче» – Отец – и до просьбы об избавлении от лукавого, и с заключительным обоснованием наших просьб (что мы все – в Царстве Его, что всё -возможно Ему, что всё это для Его же славы) – вся она вводит нас в такое упование на Бога, как родные дети надеются на отца, на мать. И эта надежда не есть простое легкомыслие, вызываемое нашей греховной слепотой, нет! это – христианское благовестие Христова Евангелия, которое Он Сам не только преподал нам в словах, но и исходатайствовал его на Кресте Своем. И потому, пусть приступает всякий из нас – как бы даже ни был грешен – с этим светлым настроением надежды! Ведь Бог только того и желает, чтобы давать, святить, спасать, избавлять нас! И притом Он все это делает Сам, нам же остается лишь просить Его, молиться!.. Так мало!.. Так легко!.. И даже от грешника не требуется в молитве ни подвигов особых, ни усиленной собственной борьбы, а лишь просить: оставь, прости, покрой!!! Разве одно лишь ставится условие – «как и мы прощаем». А в прочих прошениях не ставится уже никаких наших дел. Только молись, только проси! И Он все устроит… Даже и о «хлебе» позволено молиться, хотя и совсем не высоко это для верующего. Значит, и с нашими маленькими нуждами мы с надеждой можем прибегать к нашему Отцу. И потому, когда читаешь Молитву Господню, пусть в твое сердце войдет мирный дух, дух надежды, что Он всё слышит, что Он всё может, что Он всё хочет сделать нам (благое). Пусть не подходит дух лукавый с внушениями, что Бог есть суровый Судия, что Он всегда наказывает нас, что Он не простит, что Он не даст! Нет, нет! Он – Отец и всё дает даром: только проси и молись по-детски, с доверием, с несомненной надеждой. И эта надежда самая будет Ему лучшею жертвою с нашей стороны, вместо всяких собственных наших подвигов и добрых дел.Именно так молиться научил нас не человек, а Сам Сын Божий – Бог! Он знает, как нужно молиться нам. Но с самого начала приступания к молитве нам нужно установить себя в указанных основных состояниях: устремиться всецело к Богу и непременно с надеждой на Него, оставив позади себя «всякое житейское помышление» за малым изъятием (хлеб); и это опять – ради Бога же.
Есть и ещё одно общее для всех прошений молитвенное состояние: это редко нами замечаемое моление не в одиночку, не от себя, не за себя лишь, а за всех, от имени всех нас. Но эту особенность – очень важную (и очень часто забываемую нами практически) – мы оставим до толкования подробностей Молитвы Господней. А сейчас лишь кратко заметим ее… И не забудем! Не забудем по одному уже тому, что о всеобщности молитвы мало кто из нас думал и думает. Многие же просто впервые слышат об этом. Было и бывает часто это забвение и с нами недостойными.
Ещё я нахожу полезным внести маленькое успокоение в наши земные сердца и умы. У нас на земле так много забот, печалей, нужд, вопросов, бед, скорбей, задач и личных и служебных, общественных и мировых, что иной невольно смутится и впадет в малодушие от такой «строгости» и надмирного духа Молитвы Господней: неужели Бог не позволил просить Его о наших, пусть и не высоких, но больных нуждах? Неужели и Ему нет дела до наших маленьких и больших бед? Неужели Ему не до нашей несчастной планеты с её миллионами бедных детей Его?
Нет, дорогие братья, это не так! Не для огорчения дана нам эта молитва, а для успокоения, и мира, и радости ещё здесь, на земле. Не забыты мы с нашими нуждами. Но вопрос лишь в том, какой путь удовлетворения их? какой выход из скорбей наших? И ответ на это даётся в Молитве Господней. Правда, этот ответ не таков, к какому мы привыкли – ответ особенный, Божественный, премудрый, поразительно простой при своей глубине. Но ответ есть. Но если бы мы следовали ему, то насколько бы легче разрешались и все «мировые», общественные вопросы! Правда, ответ этот – возвышенный, ибо Божественный, ответ идеальный, как и вся молитва, но он дан. И ответ этот – посильный для людей, как и всё Христово учение.
Начало Молитвы Господней:«Отче наш»
Отец наш!
Молитва Господня начинается обращением или воззванием. Это и необходимо, и естественно. Во всякой беседе с кем бы то ни было, во всякой просьбе мы начинаем с имени того, к кому обращаемся, а при важных случаях называем и чин или положение его. И эти обращения с первого же момента показывают на отношения обеих сторон друг к другу. В заголовке таком сразу проявляется и чувствуется тот основной дух, которым потом будет проникнуто прошение, или беседа, или письмо одного к другому. Притом, чтобы наименовать кого-либо известным именем, титулом, прилагательным словом, нужно, чтобы то лицо, к кому мы обращаемся, действительно было таковым и чтобы я знал это и чувствовал это, а если оно – выше меня, то чтобы мне было позволено так или иначе именовать его. Обращение – это сокращение отношений между двумя лицами, это фундамент, на котором будет стоять вся последующая просьба, беседа, письмо. И потому чрезвычайно важно, с какого первого слова научил нас молиться Сын Божий.
Отче! Отец!
Очень долгое время я не обращал внимания на это слово и не чувствовал его силы. Когда-то в школьном катехизисе, конечно, объяснялось оно, но вот каков печальный опыт: ни тогда, ни после оно не осталось в моём сердце как живое и постоянное чувство, и даже умственная память не толкала меня на внимание к этому чрезвычайному имени. Слово это было для меня почти мертвым, сухим, безжизненным… И я потом много раз задумываются: отчего это случилось и даже теперь случается? Отчего нужно употреблять усилие ума и внимания, чтобы хоть сколько-нибудь установиться и ныне на понимании, а главное – на сердечном чувстве этого драгоценнейшего слова, на ощущении его? А ведь это так важно: от первой установки сердца зависит вся молитва дальнейшая не только во мне самом, но и в отношении ко мне Бога.
Каковы мы, таков и Бог к нам: Он открывает Себя в меру нашей восприемлемости и нашего отношения к Нему. Отчего же это было и бывает со мною? Это вопрос не мой лишь, а очень многих. И, может быть, тут сказывается не только мое личное состояние духа, но и результат школьного воспитания, а кто знает – нет ли здесь даже и широкого влияния восприятия религиозными массами (русскими, греческими или иными) самого христианства? Так или иначе, но скажу, что с самого детства моего мне никто почти не говорил о Боге как об «Отце»… Отец! …Да это значит, что Бог мне близок, как папа, мама – мои родители… Это значит, что Он любит меня с исключительною силою и нежностью… Это значит, что Он заботится обо мне, как и родители. И совсем кратко и сильно: Он – родной мне, а я – Ему…
Нет, никто не учил меня этому – ни дома, ни в школах…
Правда, говорилось и училось, что Бог есть Любовь. Но никогда не внедрили в моё сердце живого ощущения этой любви Его. Наоборот, с самого детства – представление о Боге как о Судии, Воздаятеле! И в таком духе воспитывались мы и в школах.
И припоминаю, что только при постриге в монашество, на 27-м году, я в молитвах и наставлениях постригаемому услышал, точно впервые, о необычайной любви к нам, монахам, Бога: «Всещедрый убо Бог и многомилостивый… рекий: аще бы и жена забыла исчадие свое, Аз же не забуду тебе… да восприимет, и обымет, и защитит, и да будет ти стена тверда… утешения вина (причина)… совозлегая и совосставая с тобою». Конечно, много раз слышал я слова о любви Божией умом, но до сердца они дошли точно в первый раз тогда.
А потом опять долгое время не помню живого отклика в душе, как об Отце…
О, я множество раз испытывал опыты милосердия Божия, но это было более близко к Милующему Судии, чем к Отцу… «Отец» – это было что-то до такой степени далёкое, немыслимое, что сердце моё не смело даже и подумать подобное.
Отчего же нас так учили? Была ли это ошибка окружающей среды? Школы? Но тогда тоже ставится вопрос: почему они уклонились в такую ошибку, если то была ошибка? И была ли то «ошибка»? Или же тут была какая-то сокровенная правда, что мы больше думали не о Боге любви, а о Боге правды?
По этому вопросу мне приходят такие мысли. В православном восприятии христианства – а особенно у русского народа -всегда господствовало покаяние. И это происходило не от того, что русские были более грешны, чем иные православные и инославные христиане, а наоборот – от высоких требований христианского учения. Идеал Христов так высок и совершенен, что внимательная душа всегда будет недовольна своим состоянием, несоответствующим ему. Так чуткий музыкант мучается и от малейшего диссонанса, а рядовому слушателю и большие ошибки незаметны. Святые люди всегда почти считали себя великими грешниками. В этом духе и воспитывалась Православная Русь. Следовательно, это была не «ошибка», а глубокое восприятие христианства.
Мне припоминается случай из прошлого. Одному человеку была подарена икона с надписью: «Просите у Бога благодати». Казалось бы, что тут невозможного или неприемлемого? Просить о радости, о милости Божией? Но в ответ на это пожелание было написано: «Где уж мне просить о благодати? Вот хоть бы пощадил меня Господь, окаянную грешницу». И это по-православному, по-русски. А она была совсем не какая-нибудь великая грешница, по мнению нашему, даже была – «жизни хорошей»: чистой, богомольной, скромной, терпеливой. И это покаянное восприятие христианства так вкоренилось в русские души православные, что нам совершенно невмоготу было переносить сектантские постоянные «благодарения» «дорогому Христу». Нам вообще было неприемлемо протестантское учение о «легком» спасении «верою».
Известно, что самою распространенною молитвою в православном богослужении являются два слова: «Господи, помилуй!» – Будь милосерд! «Боже, милостив буди мне грешному!» (слова мытаря). И вообще покаянные молитвы в частности, Давидовы псалмы, занимают весьма значительное место в приготовительных частях наших служб: на вечерни, на утрени, на часах, на домашних молитвах. И только на литургии Церковь поднимает нас на свою высоту «Евхаристии» (с греческого языка – благодарения, хвалы) – гимна Богу за спасение человечества, за восстановление сыновства людей Богу Отцу. Да, это так. Но таково воззрение Церкви, живущей духом Божиим, она в высоте своей достигла вершины славословия чадами своего Отца Небесного. Но ее немощные, слабые дети и доселе неспособны подниматься до такой высоты. Известно, что едва ли не большинство присутствующих на литургии верующих исполнены не чувства восторга и хвалы Отцу, а постоянным покаянным сознанием своего недостоинства и просьбами о прощении, помиловании да ходатайством о даровании им недостающего в земной жизни.
Отчего всё это так сокрушенно и грустно? Причина простая. Наша греховность, личное наше несовершенство не позволяет подниматься каждому из нас (за малыми исключениями) на высоту благонадежного торжества, а снижает нас всегда на покаянные просьбы. Потому мы, чувствуя себя всегда виновными, не смеем даже останавливаться на мысли об «Отечестве» Божием по отношению к нам. Подобно ветхозаветным евреям, мы, недостойные, видим в Боге Судию, Всемогущего, Бога Сил, Воздаятеля, а не Отца своего. И от этого, а не от случайного или ошибочного воспитания в семье, школе и обществе и даже в Церкви, мы мало чувствуем это дорогое слово «Отец».
Трудно нам оно. Непосильно ещё. Мы -еще не настоящие дети Отца. Плохие дети. Впрочем, даже и хорошие дети не только лишь любят своего отца, не только ждут от него милостей, даров и нежности, но и боятся его. Правда, боятся совсем иначе, чем чужие дети или виновные боятся судью: боятся сыновним страхом, опасением потерять любовь своего отца. Но все же боятся – благочестиво боятся. И ангелы от страха закрывают свои лица пред величеством Творца. Но при всём том дети всегда сознают себя детьми своего отца и потому с надеждой, с доверием обращаются к нему.
Так и святые люди: пребывают и в страхе, но и в надежде на милосердие Отца Небесного. Даже не должно называть это чувство «страхом», а скорее благоговением. Их страх – от святой высоты, а наш – от нашей низости; это два разных по качеству страха. И хорошо, что православные люди не дерзают, при своей греховности, возноситься на ступени сектантской фальшивой радости и постоянной хвалы «дорогого Иисуса», «дорогого Отца». Смиреннее, справедливее, богоугоднее, легче, спасительнее, полезнее – покаянное чувство постоянного сознания своего недостоинства, чем самомнительного самодовольства и легкомысленного упования на «Отца». И верю, что такое покаянное православное настроение угоднее Богу Отцу, чем дерзкое напоминание Ему о своем сыновстве и Его Отечестве.
Припоминается мне старший сын из притчи Христовой о «блудном сыне»: воротившись с трудов (добрых дел) на поле (жизни), он с обидой ссылается на свою сыновнюю верность отцу, однако же недостаточно будто бы расцененную его отцом, а вот блудного сына, который недостойным считал себя даже и именоваться «сыном», а лишь просился в ряд последних рабочих наёмников, отец принял с распростёртыми объятиями и устроил ему пир.
Когда вот так рассмотришь всё это глубже, тогда поймёшь, что есть много оснований и святой правды в нашем покаянном сознании, как недостойных считать себя детьми Божиими, а лишь бы хоть оказаться неизгнанными совсем и быть принятыми в число последних наёмников.
Понятно становится, почему мы не чувствуем от всей души этого чудного слова Молитвы Господней – «Отче» – «Отец». Мы, может быть, не только ещё не дети, но даже пока и не «рабы» Его, не наёмники, а блуждающие вдали от Отца, ушедшие и отрекшиеся от Него дети, живущие в грехах со свиньями. И подобно тому, как опустившийся душевно принц скрывает свое прежнее высокое происхождение от знатного отца, так и мы, грешные, не смеем даже и внутри своего сердца, пред собственной совестью, а тем более пред лицом Всевидящего Бога, именовать Его Отцом. Это самое высокое имя заставляет нас ещё более смиряться и нагибать повинно голову. Мытарь, стоя у стены храма, не смел даже поднять очей своих к небу и лишь бил в грудь себя и говорил: «Боже! (а не – Отче!) будь милостив мне, грешному!»
Но при всём этом справедливом объяснении нашего недостоинства, мы не должны и не можем забыть этого слова -Отец!
Почему же? Разве Господь не знал о нашей греховности, когда учил Своих учеников этому слову?
Знал. И далее Он открыто скажет в Своей молитве о «долгах». Молитву эту Иисус Христос дал грешникам. Слушали Его грешники. И тем не менее Он назвал Бога Отцом, уча и нас также именно называть Его во все века. И по одному этому мы не смеем отрекаться от данного поучения: Сам Бог так повелел.
Как же можно совместить указанное выше покаянное настроение с этим радостным и уповательным именем? Просто. Совсем просто. Как бы грешны ни были мы, но Бог Сам в Себе всегда остаётся Любовью. Бог всегда пребывает к нам в отношении Отечества. Это Его неизменяемое свойство – если только мы добровольно не отречёмся от Него сами – как это случилось с бесами, бывшими ангелами. И если мы прибегаем к Нему, то Он тотчас же обращается к нам стороною Отечества. Это Его свойство. Такова первая причина этого слова.
А вторая заключается в Сыне Его Иисусе Христе.
До Спасителя человечество не смело именовать Бога Отцом, близким себе. Но когда Сын Божий принял на Себя грехи людей и принес Себя в искупительную жертву за них, этим Он исходатайствовал право именовать Бога Отцом, Аввою (Рим. 8, 15), а нас – детьми и Ему «братьями» (Евр. 2, 17; 3, 14). Таким образом в этом слове «Отец» сокровенно заключена идея искупления. Оно тогда ещё не совершилось, когда Господь говорил это. Но уже самое Его пришествие было началом искупления, и Он о будущем мог говорить уже, как о настоящем. Ещё при крещении Христа Отец сказал Иоанну: «Сей Крещаемый есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же (через которого) благоволих», т.е. возвратил Свое отеческое благоволение к людям. И при рождении Его в Вифлееме ангелы пели пастырям: «Слава в вышних Богу… в человецех благоволение», конечно же, Божие. Ради Сына Единородного нам возвращено сыновство благодатное у Отца Небесного. Итак, и Сам в Себе, и ради Сына Искупителя, Бог есть воистину Отец. Сын Божий повелел и учил так. И ради этого одного мы и обязаны, и можем именовать Бога Отцом Своим. И какое счастье заключается в этом слове!..
Обратимся немного вглубь истории. Еврейский народ, как и язычники, за грехопадение были лишены отеческой милости. И именовали Бога преимущественно словами «Правосудный Мздовоздаятель». Но вот из уст Иисусовых эти же самые евреи, обыкновенные люди, рыбаки, рабочие, немногие вожди-фарисеи, слышат это новое имя: Бог есть Отец… Можно представить себе, каким радостным благовестием прозвучало для них это имя! И тем оно было сильнее, чем звучало непривычнее!..
Но лучше послушаем свое собственное сердце… Вот иной раз (и часто, увы!) читаешь Молитву Господню механически, мертво. И это слово промелькнет совершенно незаметно, бесследно.
А в другой раз остановишься вниманием на нём, но недостойное сердце, подавленное грехами, боится принять смысл его… Отец! Нет, я недостоин этого права считать себя сыном Ему, следовательно, для меня лично Он ещё не Отец… И больно на душе…
Но вот иногда и умом и сердцем воспримешь это святое слово… Даже побудишь себя принять его. Ведь именно так, а не иначе, научил молиться Сам Сын Божий! Следовательно, так это есть поистине! Так должно молиться. Не по дерзости моей, а по послушанию Спасителю нашему… И задержавшись на малое время вниманием, вдруг установишься в отношении к Богу как действительно к Отцу… И тогда открываются душе блаженные, утешительные мысли и чувства. И после нелегко и вспомнить, а в тот момент они переживаются совершенно ясно и ярко.
Отец… И тотчас Бог открывается прежде всего как Любовь… Бог любит людей… Значит, и меня носит в Своей любви… Как блаженно это чувство!.. А если любит, то и желает мне всяческого добра: и душе, особенно душе, но и даже телу моему, земному моему бытию. Он больше меня самого хочет мне добра. Он печётся о мне. Даже и о телесном существовании. И надежда входит в сердце… Но я грешный? Всё равно, и о мне грешном Он печётся… И не больше ли, чем о 99 праведниках! Ведь Он – Отец мне! А не -Судья, постоянно карающий. Пойду же к Нему с детским доверием, хоть и грешен… Ты – Отец: прими, не отвергай! И знаю: не отгонишь, не отвернёшься: Ты – Отец! Ты терпел меня тогда, когда я в грехах забывал Тебя совсем, а если и помнил, то всё же огорчал Тебя преступлениями моими. Но Ты не казнил сразу. Ты ждал моего обращения, Ты даже не страшил меня ужасами геенны и вечных мучений. Ты щадил меня и в грехе. Почему? Ты – Отец!..
Так неужели, когда я возвращаюсь к Тебе с покаянием, когда я обращаюсь к Тебе с молитвою, когда я для ободрения и надежды на моё от Тебя спасение называю Тебя Отцом, Ты отвернёшься от меня?.. О нет!.. Ты же Отец! Так именовать, и почитать, и обращаться, и чувствовать, и поступать повелел Твой же Единородный Сын, – а Он исполнял не Свою, а Твою волю, значит, Ты Сам хочешь этого. Потому дерзаю, побуждаю себя не страшиться Тебя! Подвигаю сердце своё навстречу Твоей Любви и говорю: Ты -и мой Отец!.. Потому уповаю, надеюсь… И в надежде радостной даже плачу утешительными слезами – так дитя плачет в коленях матери!.. И Ты приемлешь. Прошу милости. Ты дашь! Ибо Ты всегда – Отец!
А если Ты пошлёшь мне временно и скорби – и их принимаю. Ибо Ты посылаешь их не как наказание мне, а как лекарство от Своей любви ко мне. Ты хочешь, чтобы я воротился сильнее к Тебе как сын, а Ты мог бы ещё больше любить меня как Отец. И тихим светом наполняется тогда душа. Боже! Боже! как чудно, что Ты – Отец нам! И никак никогда не должно забывать этого чудного, данного нам откровения: Бог – нам Отец!
Отец
Вот, казалось, я и «закончил» свои мысли надеждою на Отца. Но как волны сменяют одна другую, так и чувства опять набегают снова и снова. И нельзя, опасно и даже грешно пред Богом и своею совестью было бы замолчать их… Пишу их так, как они родятся сами собою в живой душе в естественной последовательности, помимо даже моей воли и размышления… Может быть, Сам Бог посылает их так?
Как хорошо, как блаженно надеяться на Отца! Но тут же вспоминается, как многократно эта самая надежда на «Милостивого» была дурно использована моей слабой душой. «О, Бог милостив! -простит всё!» И снова впадаешь в грехи… Может быть, и у других так же бывало иногда? И вот самое высокое благо – Божие Отечество – обращается в повод ко греху… Какой это ужас и преступление – Самого Бога обращать в путь ко злу!!!
Что же? Или то не правда, что Он Отец? Нет, святая истина! Но я так греховен и слаб, что даже истину превращаю в ложь, свет во тьму… Оказывается, и надежда на Отца опасна мне… И тогда снова в мысли встает понятие «Праведного», «Судии». И мысль об «Отце» уходит в тень. Уже не чувствуешь Отца. Но не хочется опять оставаться только пред Воздаятелем «по делам»… И закрываешь очи ума, чтобы ничего не видеть: ни отечества, ни суда, ни наказания по правде… Но и это невозможно: от себя и Божьего света некуда убежать…
Что же делать? Ища выхода из этих крайностей – злоупотребления отечеством и надеждой на него, не знаешь, куда же склониться? Но все же как вспомнишь Молитву Господню и слово «Отец», хватаешься за Него, как за спасительный якорь: лучше уж погрешу в чрезмерной надежде, чем впаду в малодушное уныние; лучше буду уповать, чем отчаиваться. Но якорь этот все же держится на некоторой цепи – на покаянии или хоть на сознании своей греховности. Пусть и без слов и рыданий, но говорю: «Будь милостив к грешнику! Надеюсь на Твое спасительное милосердие! Верю, что как-либо спасешь меня недостойного и именоваться Твоим сыном!» И избавляюсь от уныния… Лучше опасность переупования, чем малодушного страха бесплодного. Однако из этих переживаний начинаешь понимать: почему иногда Сам Бог не показывает тебе Своей любви? Опасна она для нашей слабой природы! И потому та же самая любовь принимает вид «правды», чтобы этим вывести нас опять на путь спасения.
И ещё приходили мысли. Если бы мы были настоящими детьми, если бы мы действительно любили Бога, Своего Отца, то мы не грешили бы против Него. И сам знаешь, как прекрасно бывает сердцу, когда оно чисто. Как хорошо бывает после искренней исповеди! И внутренний дух говорит тебе: «Вот видишь, как блаженно быть в любви Божией! так не теряй же её…» Увы! Скоро слабеет эта сыновняя любовь и нежелание огорчать Отца своими грехами… Чуден наш Отец! Плохие мы дети. И всё же Отец Он.
Пришлось мне получить от одного светского человека удивительное размышление и «опытное переживание о Боге как Отце». «Ведь мы же все созданы по образу Божию и по Его подобию». Какая простая и святая мысль! Мы же в самом деле, по самому творению Божию, – уже чада Его, как созданные по Его образу. И потому, каковы бы мы ни были. Он как первообраз наш, заботится о Своём образе и подобии, как отцы заботятся о похожих на них по рождению детях. Мы часто замарываем этот образ свой, но всё же он никогда не стирается до конца… До Страшного суда, когда отнимется совсем образ Божий от осуждённых.
Итак, с какого бы ни подойти пути, всё же мы снова и снова упираемся в спасительное слово «Отче». А суть этого слова -благость и милосердие. И не сойдём с этого спасительного основания. В этом суть христианства. В этом суть Евангелия, или – что то же по-русски – «благовестия». Так научил нас молиться Сам Спаситель наш! И так будем чувствовать и молиться.
Бог – воистину Отец наш! На сём стою! Это – моё упование! Это надежда для меня, грешного! Это моё утешение! В этом моя вера! Что бы ни говорили мне люди, что бы ни шептали бесы уныния – я слушаюсь Господа моего, научившего нас в молитве Своей говорить: «Отче наш».
Потому ещё и ещё думается о Боге, как об Отце…
Я вспомнил о блудном сыне, который не смел уже называть себя сыном, а просился хоть бы в наёмники… Но вот я в евангельском тексте прочитал то, что он всё же, несмотря на свою греховность и недостоинство, все же назвал своего отца – отцом: «Пойду к отцу моему, – думает он про себя, – и скажу ему: «Отче!» и прочее… Так и мы: каковы бы ни были мы, грешные, – всё равно будем именовать Бога не иначе, как Отцом, подобно блудному сыну.
И ещё пришло мне на ум. Это имя Отца не случайно обронено было лишь в одном месте Молитвы Господней. Нет, его постоянно употребляет Спаситель в беседах с народом: «Любите врагов…да будете сынами Отца вашего Небесного… Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф., гл. 5) «Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно… Отец ваш знает, в чём имеете нужду, прежде прошения вашего» (Мф. 6, 1, 4, 6, 8). Это все говорилось ещё ранее Молитвы Господней. Потому не так удивительно было для слушателей, что этим же именем повелел Иисус Христос называть Бога и в молитве. Вообще, всё Евангелие полно этим именно словом: Отец. Это и есть плод искупления Христова. Он дал нам право так именовать Бога. Ничего подобного мы не видим не только у язычников в их религиозных книгах, но даже и у евреев в Ветхозаветном Писании. Потому никакой христианин не должен отказываться от этого святого слова: в нём – христианство, в нём – Евангелие.
Нехорошо и излишнее смирение, если бы молились иначе, а не слушались Господа. Хорошо смиряться в душе, считая себя «недостойным именоваться сыном», но всё же должно именовать Бога: «Отче!.. Приими хоть в наёмники». И когда восчувствуешь это Отеческое отношение к тебе Бога, то умилительно становится на сердце… Кто знает: если бы мы чаще чувствовали это Отечество, если бы мы знали бездну любви к нам Отца, то, может быть, меньше грешили бы.
Ещё мне хочется сделать несколько выписок из творений святых отцов по этому предмету. Некто спросил у преподобного Серафима Саровского: чего больше у Бога – «правды или любви»? И он ответил ему словами св. Исаака Сирского, которые давно мне запали в душу: «Не дерзни (!) назвать Бога правосудным: потому что не видно правосудия Его над тобою. Хотя (Писание) называет Его праведным и правым, но Сын Его объявил, что Он более благ и милостив; Он благ к неблагодарным и злым… Как назвать Бога правосудным, если прочитать повесть о блудном сыне, который расточил всё богатство своё в распутстве? По причине одного лишь умиления (сокрушения), выраженного сыном, отец выбежал к нему навстречу, заключил его в объятия и предоставил ему прежнее достоинство. Сам Сын Божий – не кто иной! – засвидетельствовал это о Боге: сомнению об этом нет места! Где правосудие Божие, когда Христос умер за нас в то время, когда мы были врагами Его?» (Слово 90).
Или вот слова другого святого отца, Ефрема Сирина, этого чудного проповедника слёзного сокрушения о грехах наших и надежды на милосердие Божие за покаяние. В «Слове о правде и благости Божией» он пишет так: «Хвала благости Твоей, которою хвалятся разумные: потому что, и утратив всё, могут ею всё возвратить! – Хвала Тому, Кто двумя средствами действует на бесстыдных – и милующими щедротами и жестокими ударами, чтобы страхом удерживать того, кто от щедрот любви Божией делается еще более дерзким в грехах. Слушайте и утешайтесь: хотя и страшна карающая правда, но, если человек кается, одна капля слёз уничтожает рукописание долгов. Слушайте и содрогнитесь: хотя море благости (Бога) и исполнено щедрот, но, если человек не приносит покаяния … не получит милости в день суда».
«Да сжалятся надо мною и правда, и благость, потому что всего меня покрывает невидимая проказа… И на мне да исполнится сказанное: где усилился грех, там сугубо восторжествовала благодать (Рим. 5, 20). Поелику во мне, Господи, превозмог грех, то да царствуют во мне щедроты!»
И в другом месте говорит он же: «Не упадай духом, душа, не скорби. Не произноси над собою решительного суда по множеству грехов. Не привлекай на себя огня, не говори: отринул меня Господь от лица Своего. – Богу не угодны такие слова! Разве – кто пал, тот не может восстать?.. Или не слышишь, какова благодать Отца к блудному сыну? Не стыдись же обратиться, но с дерзновением скажи: восстав, иду ко Отцу моему! -Встань и иди!»
Нет, не отрекусь от Отца, что бы ни было со мной! Так научил Сын Божий! Вот и ещё мысли…
Может ли великий грешник или вообще сознающий глубину своей греховности назвать Бога Отцом?
Я уже говорил, что Спаситель дал эту молитву и для грешников. Не сказано: малые или великие грехи. Всякие: следовательно, и большие. Одно лишь условие прежде всего требуется: сознавать себя грешником, или – что то же самое, – так или иначе каяться. Потому и величайший грешник может именовать, когда молится, Бога своим Отцом.
Скажу даже больше. В этом самом наименовании – Отцом – уже кроется смиренное и покаянное настроение. Без этого настроения нельзя назвать Бога Отцом. Например, диавол ни в коем случае не в состоянии так наименовать Бога. И нигде в Писании невозможно встретить такого случая. Чтобы именовать Бога Отцом, диаволу нужно бы перед этим и в этот момент смириться, почтить Бога высоким именем Отца, исповедать Его любовь и иметь хотя бы самомалейшую любовь к Нему. Но ничего подобного нет в диавольском сердце, и потому он не может назвать Бога Отцом. А если бы назвал – то спасся бы. И наоборот, когда человек, и самый великий грешник, называет Его Отцом, то он не может в тот момент не почувствовать своей греховности, смирения, почитания Бога и любви к Нему. И потому очень полезно и для великих грешников именовать Бога Отцом. Блудный сын, когда собирался грешить, и то называют Бога Отцом: «Отче! Дай мне следующую часть имения» (Лк. 15, 12). А в противоположность ему, старший сын, возвратившись с поля, когда Отец устроил пир покаявшемуся сыну, не вошел в дом: он осердился. А когда Отец вышел и «звал его» принять участие в радости, то этот мнимо хороший сын не почтил Отца не только своим послушанием, но даже и не назвал его Отцом, а грубо-гордо сказал в ответ Отцу: «Вот я столько лет служу Тебе, но Ты никогда не дал мне и козлёнка!» Не назвал его Отцом. И не мог. В тот момент у него была в душе вражда и злоба на брата и Отца. «А когда этот сын Твой, расточивший имение свое с блудницами, пришёл, Ты заколол для него откормленного телёнка». Да, когда мы не любим братьев, когда мы в злобе и гордости, вот тогда невозможно выговорить слово – Отец. Но и в тот момент Сам-то Бог остаётся нам Отцом и считает нас чадами. Смотрите, что сказал Отец старшему брату после такой сердитой речи его: «Сын мой! ты всегда со Мною; и все Моё – твоё». Да, мы плохи, но Бог всегда остаётся Богом Отцом и нам. Потому будем именовать Бога Отцом, хотя бы мы были великими грешниками, потому что это имя делает нас в тот момент лучшими, смиренными.
Припомню некоторые слова богоносных отцов древних и наших. У св. Исаака Сирского есть такие сильные слова об отеческой любви Бога к людям, что он их и мог выразить лишь в восклицании: «Ах, если бы люди знали, что Бог есть Любовь!» – Дальше не помню…
А из живших недавно подвижников (на Афонской горе), с которыми мне пришлось иметь переписку, один схимонах постоянно повторял эту главную мысль свою: «Как любит нас Бог!» У меня и сейчас есть некоторые письма его. (Он умер в 1939 году. ) Приведу из них несколько выписок.
«Я хочу, чтобы вы жили по воле Господней и возлюбили Его единого. Он нас зело любит. Благодарите Его чаще за всё. И за скорби… Милостивый Господь любит нас и даёт нам скорби, чтобы мы были опытнее в духовной борьбе и побеждали врага благодатию Божиею за смирение». «Господь особенно любит, когда мы молимся за людей». В другом письме: «Радуйтеся о Господе. Терпите скорби. Надейтесь на Бога. Он зело милостив». Ещё: «Пишу вам (некоему мирянину) от лица Божия милосердия, что Он всем хочет спастись, смиренным же дает благодать Свою, а она привлекает любовь к Богу и ближнему». Ещё: «Кто не любит врага, тот не познают Господа, сколь Он милостив, как Он много любит человека». «Кто правильно живёт, тот боится одного Господа… И душа его не боится ни смерти, ни грозы, ни зверей, ни разбойников, но во всём уповает крепко на Господа, Которого знает наша Святая Церковь: Он зело милостив и кроток, Он не помнит грехов человеку, лишь бы он каялся и любил Бога и закон Его… Дай, Господи, вашей душе вкусить благость Господню и Христово смирение». Ещё: «Господь Духом Святым открыл, как Господь любит Своё падшее создание! Я пишу и радуюсь! Я – великий грешник; но Господь меня не оставляет Своею любовью!».
Наш
В первый раз в своей жизни я почувствовал это слово, когда меня поставили во епископа. На другой день хиротонии новопоставленный архиерей обязан служить первую свою епископскую литургию. Всё шло обычно. И вот дошли уже до «Отче наш». По прежней привычке я, вникая в слова молитвы, хотел молиться (тоже не думая об «Отце») о себе лично: Боже мой… «Хлеб даждь мне»… «Оставь грехи мои»… и так далее – всё лишь о себе одном… И вдруг в начале же молитвы, при слове «наш» я почувствовал, что не имею права молиться только о себе самом, а должен молиться за всех. Нелегко это объяснить. Но помню, что мне блеснули такие мысли: «Ты теперь епископ: ты не себе уже принадлежишь, а всем, ты представитель Христа Спасителя и Его апостолов, а они были ходатаями не за себя, а за весь мир. И отныне и ты должен просить за всех, как за братьев и чад Божиих…»
Эти мысли мне тогда показались весьма новыми, небывалыми. И так я и начал молиться тогда. Но после, увы, – опять всё по привычке молился больше за себя: мне, мои, меня, а не нам, наши, нас… И потому в обращении «Отче наш» я не слышал душою этого слова «наш», а подразумевал «мой», хотя говорил «наш». А чаще всего я не ощущают ни того, ни другого смысла: ни наш, ни мой, а только вообще – «Боже»!
Но ведь Спаситель научает молиться именно «Отче наш», а не мой. И вот теперь я, едва ли не впервые в жизни, должен задуматься над этим «новым» словом. И конечно, не одни лишь архиереи или иереи, как духовные отцы, обязаны так чувствовать и молиться, но и все люди: Господь учил этой молитве весь род человеческий, а не епископов лишь. Почему же так? Почему – не мой, а – наш? Какой смысл хотел вложить Спаситель, уча нас молиться так? Какие чувства должны руководить людьми, чтобы так молиться?
Мы, современные люди, так стали эгоистичны, самолюбивы, что и не задаёмся даже такой мыслью, чтобы молиться за всех. Каждый живёт сам по себе и для себя. Эта «самость» наша есть главное зло в мире. Всё – от неё. Ею пал первый бывший ангел. Она мать всех прочих грехов. Она – главная противница Богу. Она разделяет человечество. Она вводит вражду не только между близкими, но и обществами, и народами. Так – теперь.
Но не так было. И не так должно быть и будет в Царстве Отца. Человечество создано было для жизни в необычайной любви друг к другу. Человечество должно было представлять собою как бы единое древо, одну семью, «одно тело», как выражаются апостол Павел… Мы, современные грешники и самолюбцы, даже представить не можем, до какой степени единства и любви предназначалось человечество!
Откуда такие мысли? Они даны Самим Христом Господом в Его последней, предсмертной молитве к Отцу на Тайной вечере: «Не о них же (апостолах) только молю, но и о (всех) верующих в Меня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино… да будут едино, как Мы едино» (Ин. 17, 20—22).
Вот какая цель пришествия Христа Спасителя: воссоединить людей в единство между собою и с Богом… И при том нужно обратить внимание, что единство людей здесь устанавливается по подобию Божию, по единству Святой Троицы: «Как Мы едино». В этих словах кроется глубокое откровение о необычайном единстве человечества… Почему так? Ведь человек создан по образу Божию. А Бог, как мы уже видели в слове «Отец», есть Сама Присносущная Любовь: «Бог есть Любовь». И, следовательно, в силу единства Лиц в Пресвятой Троице, и в силу того, что Бог есть Любовь, – и созданные по образу Божию люди тоже предназначались жить в необычайнейшем единстве и любви… Мы, разделённые и безмолвные, не можем даже и вообразить себе такой любви теперь. Лишь святые люди, уподобившиеся Богу («преподобные» Ему) по своей жизни, могут отчасти понять то, к чему призваны были люди при сотворении их и к чему их снова восстановил Христос Господь.
В Боге нет «Я», а только (скажу условно по человечески) «Мы», то есть Пресвятая Троица. Там полное единство по существу -и в воле, и в действиях. Это даже невозможно понять во всей полноте! И лишь отчасти человек старается приблизить это к своему разумению. Есть знаменитая икона славного иконописца Андрея Рублева, икона Свято-Троицкой Сергиевой Лавры – «Троица», явление Троицы Аврааму в виде трех странников. Не знаю, какую идею хотел вложить [в свою икону] преподобный великий художник Рублев, но мне сразу открылся следующий смысл. В центре восседает Бог Отец. Справа – Сын. Слева – Дух Святой. Решается вопрос: как поступить с грешными Содомом и Гоморрою и с бесчадием Авраама… И вот Бог Отец не Сам Один предрешает, а поворачивается ликом Своим к Сыну направо и вопрошает: «Как Тот изволит?» Сын же, ничего не отвечая, поднимает смиренно Своё лицо к сидящему на противоположной стороне Духу Святому и переносит Свою волю на Того: «Вот – как Он, Дух!» Дух же Святой, едва поднимая Свое смиреннейшее лицо и очи, и как бы не смотря ни на Кого из прочих Лиц, молчит, склонив немного голову направо: «Что – Я? Как – Bы!»
Думаю, что не грешное дерзновение руководило мною при восприятии этого смысла: в нём выражается идея – единства в Троице. У Них нет самости, и своеволия, и своемыслия; наоборот, каждое Лицо отрекается от Своей воли в пользу других, от Своей мысли в пользу прочих. Поразительно это единение в смирении!
Вот так бы должны были и жить люди: не для меня, а для нас; не по моей воле, а по желанию других; не я, а как – ты, как вы. Но Боже, Боже! как мы далеки от этого! У нас везде, всегда, прежде всего – я, я, я! Так пал род человеческий!
Но не так было, не так должно быть. И вот Восстановитель человечества Сам благоволил возродить потерянное единство в любви: Сын Божий сделался человеком и включил Себя в человечество, наименовав Себя «Сыном Человеческим», членом человеческой семьи. И так слился с нею, что взял на Себя грехи всего мира и пострадал за них, как бы за Свои собственные. А потом послал людям Святого Духа, Который и стал объединять в любви человечество. Народилась Церковь Христова, как Тело Его, а Он – Глава её. И когда мы крестимся, то тут и совершается это включение нас во Христа, а через Христа – в Троицу: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся», поют слова апостола Павла. Мы, как новая ветка, «прививаемся» к древу Христу (см. Ин. 15, 4: «Я семь лоза, а вы – ветви»). И если бы мы сохранили святость крещенскую, то были бы подобны ангелам: в любви и единстве… Увы, мы грешим! И снова разрушаем своё благодатное совершенство. После нужно покаяние, чтобы опять восстанавливать потерянную святость крещения… Покаяние – второе крещение. Вот где корни слова «наш»: человечество, созданное и воссозданное, должно бы жить в полном единстве и любви. В некоторой степени это осуществляется в Христовой Церкви, где объединяются все народы, все классы, всё человечество, – как этого никогда не было до Христа. А вполне объединится человечество после всеобщего воскресения в Царстве Пресвятой Троицы: «Да будет все едино, как Мы – едино».
И когда подумаешь о таком единстве, то так печально становится за себя и вообще за человечество, которое живет в постоянной вражде, ссорах, самости, корыстности, войнах, разделённости… Но при всей нашей обособленности извечно живёт в человечестве идея единства рода человеческого. Все лелеют эту мечту. Все страдают от борьбы. Всегда появляются люди, которые стараются воплощать эту идею в жизнь. То цари, то философы, то политические деятели стремятся объединять человечество… Но увы! Доселе эта мечта остаётся у них мечтой… И только в истинной Церкви Христовой началось объединение: «никто ничего не называл своим; а у всех всё было общее». И то ненадолго (Деян., гл. 2 и 4). Однако в мире нет иного места и иного пути к объединению, как через Церковь во Святом Духе. Все прочие попытки были и будут тщетными. Только единством во Святой Троице возможно воспитывать единство. И то с каким трудом! С какой борьбою! Даже и от единой Церкви подразделились части, и все делятся больше и больше… Бедное человечество!
Но это всё слишком покажется «возвышенным»? Тогда оставим богословствование и спустимся к более низким понятиям.
Если Бог – Отец, и Отец, конечно, не мой, а общий, то ясно, что мы все братья по Отцу. Мы должны помнить, что Бог не «меня» лишь одного любит, не мне одному лишь Отец, а всем нам… Какая это новая и чрезвычайная идея была для еврейского народа. Ведь евреи были воспитаны в совершенно другом воззрении: лишь они – единственный народ, любимый Богом и избранный Им. Они весь мир разделяли на два лишь лагеря: мы и прочие, иудеи и язычники… И вдруг Господь говорит: молитесь: не Отец мой, а Отец наш… Правда, здесь ещё нельзя непременно и сразу усмотреть единство иудейского и не-иудейского миров, но уже несомненно очевидно, что этим словом «наш» разрывается та самостная, эгоистическая преграда, которая до Христа отделяла «меня» от «не меня», от «них». Отныне дается этим словом сознание, что человечество, люди – едины; сначала – среди одного общества, племени, народа, а потом – и среди всего человечества. Отныне никто не чужой мне, и я никому. Уже нет «я», а есть «мы». Достойно примечания это сознание единства в русском простом народе. Если мы, интеллигенты, всегда говорим о себе в терминах «я», «меня», «мой», и если также именно говорит крестьянский люд о высших классах («ты», «барин»), то о себе крестьяне часто говорят «мы», как о каком-то едином, единомысленном коллективе. Не результат ли это христианского воспитания Церкви?
Но лучше обратимся каждый к себе! Что я должен чувствовать, когда теперь произношу слово «наш»?
Я знаю теперь, что должен молиться за всех: сначала хотя бы за самых близких мне – родных, знакомых. Но и это ещё не высоко: это всё же опять «мои». Поэтому я обязан молиться и за «чужих», за тех, кого мы привыкли называть этим холодным именем и считать их такими, и действительно не носить их в сердце своём. Отныне и «чужие» – мне не чужие, а свои. Мало того, я теперь должен молиться и за врагов. Ведь они тоже люди, Бог и им Отец, как и мне. Отец Небесный «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45). Поэтому если мы, по-язычески и по-иудейски, любим лишь «любящих нас», то это не высоко. Но когда «любим врагов», «молимся за обижающих нас», вот тогда только мы начинаем любить по-настоящему. И таким сказано Спасителем: «Да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 45). Вот когда лишь христианин становится чадом Отцу!
Бог есть Любовь, и от нас, особенно в молитве, требует любви друг ко другу. Иначе и молитва наша Ему неугодна будет. «Если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя… пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда прииди и принеси дар твой» (Мф. 5, 23—24). И наоборот: Господь очень любит, когда мы не за себя лишь молимся, но и за других. А самая угодная молитва Ему, когда мы молимся за врагов наших: тогда мы уподобляемся Ему в любви.
И удивительное дело! Как только человек начнёт молиться за кого-нибудь, тотчас же этот человек станет уже не «чужим» ему. Опыт всякому из нас показывает это. Стоит лишь начать упоминать, хотя бы только упоминать умом и языком, имя человека, как он начинает нам быть уже близким. Больше того: если мы хотим выбросить из сердца своего яд злобы к «врагу» нашему, то нужно молиться за него. И почти в то же самое время, и уже во всяком случае скоро, мы увидим, как вражда исчезает. А если больше молиться, то не только сам почувствуешь мир ко «врагу», но и тот переменится к тебе. Господь сотворит чудо любви.
Но если бы «враг» и не переменился к тебе, то на тебе, на каждом из нас лежит этот святой долг молиться и за него, а его уже предоставь Промыслу Божию. Думай о себе сначала, о своем расположении к нему, или хоть бы «поминай» его в молитве, и для тебя будет благо. И уже тебе-то несомненно будет милость от Отца за такую молитву. Но молись искренно. А если нет расположения в сердце, то принудь себя насильно поминать его, и то будет для Бога угодно, а для тебя довольно. Дальнейшее Сам Бог даст: ты лишь начни, что можешь.
А если ты не брат другим, то и тебе Бог не Отец.
О! как много обязывает это слово: «Наш»! Оно требует высоты от меня – любви! А мы так холодны… Так «чужды» друг другу… Мы даже в так называемой «любви» бываем эгоистичны: ревнивы, завистливы, раздражительны, требовательны. Истинная же любовь жертвенна: она хочет добра для другого, а не для себя, от себя же отказывается. Да, истинная любовь – дело очень высокое! Она – конец совершенства, как говорит апостол Павел. Мы же весьма часто играем этим святым словом: воображаем, что имеем любовь, когда её нет, или принимаем за истинную духовную любовь нечто иное…
Однако и при всём этом нашем несовершенстве в любви всё же должно молиться и за других: и эта самая молитва – или Бог за молитвы наши – всё приведет к добру и истинной любви.
«Иже еси на небесех»
Эти слова, кажется, не требуют особенных размышлений… Бог всегда представляется человеку живущим «на небесах». Бог – Небесный, а не живущий на земле, не земной. Но мне желательно проникнуть лишь в мысль: почему Спаситель упомянул об этом. Кажется, это слово само собою понятно, и не требовалось непременно говорить его. Но если Господь всё же сказал его в Своей молитве, то и оно нужно было и нужным остаётся для каждого из нас и теперь. Значит, должно задуматься и над ним, над его живым смыслом, над спасительным значением его.
Может быть, для евреев оно нужно было потому, что многократно они падали в склонность к идолопоклонству, к почитанию земных идолов, увлекаясь языческими верованиями и представлениями. Известно, что ещё при Моисее, в отс

  Для большинства мангал - это металлический короб. В лучшем случае на ножках. Но для некоторых ценителей отдыха на природе мангал это нечто большее.

В Огайо (США) изобрели солнечную плиту для приготовления еды. Предприниматели из Огайо создали уникальную солнечную плиту GoSun для приготовления еды. Гаджет поглощает тепло солнца и нагревается до температуры 290°C. Устройство представляет собой вакуумную стеклянную трубку около 6 см в диаметре, в которую помещается длинный ковш с продуктами. Благодаря отражателям в жаркий солнечный день еду можно приготовить всего за 10 минут.

Разработчики уверяют, что на такой плите можно смело готовить хот-доги, омлеты, замороженные продукты, рыбное филе, сдобу и мясо, а объема ковша хватит на четырех человек. GoSun поглощает более 80% солнечного света, который отражается на трубку, и даже когда солнце прячется за облаками, еда продолжает готовиться от тепла, сохраненного внутри вакуумной трубки. Стоимость гаджета составляет 280$.

Как только печь разворачивают и выставляют на солнце, зеркала начинают концентрировать свет на центральной трубе. Время приготовления зависит от типа пищи и интенсивности солнечного света в данный момент. В ясный, солнечный день, она, как говорят, способна приготовить шесть хот-догов приблизительно за десять минут. Разработчики утверждают, что максимальная температура внутри печи может достичь 371° C , но оптимальная температура приготовления между 93° C и 288° C. В печи с выдвижным поддоном есть термостойкая ручка, с помощью которой можно в любой момент получить доступ к готовке.

Кроме того устройство получилось очень мобильным. Обе металлические подставки и параболические зеркала складываются вместе вокруг стеклянной трубки, образуя компактный комплект всего 20 см в высоту и 13 в ширину. Вся печь весит всего 1,5 кг и может легко поместиться в рюкзак, а подставки используются как ручки.

Кроме того разработчики предлагают модель под названием GoSun MINI за $ 79, она короче и имеет нескладную деревянную раму.

https://youtu.be/fOWq55Iom9Q?t=15

 Если нужно почистить целую гору яблок то поможет ШУРУПОВЁРТ:

Ранней весной у кротов проходит гон. Период беременности — около шести недель. За это время каждая самка готовит гнездовую камеру, а вокруг нее прокладывает сложную систему кольцевых и радиальных ходов. Самка приносит и выкармливает от 3 до 8 детенышей. Первые три недели кормит молоком. Молодняк растет быстро. В месячном возрасте молодые животные уже почти с родителей и начинают самостоятельно добывать пищу, обследуя проложенные матерью кормовые (охотничьи) ходы. В двухмесячном возрасте молодняк достигает полного развития, по размерам не отличается от взрослых особей. Начинается самостоятельная жизнь.

Если на вашем участке есть кроты и вы хотите от них избавится, попробуйте будильники! На первом будильнике время устанавливаем — шесть утра, на втором — 12 ночи. Будильники помещаем в банки, подходящие по размеру, и закрываем крышкой.

Закапываем банки не глубоко, на 25 см, в противоположных частях участка.

А еще лучше оставить в покое этих подземных тружеников и сосуществовать дружно на своем дачном участке. Потому что от кротов есть и польза:

Уничтожая вредных насекомых и особенно личинок майского жука, кроты приносят неоценимую пользу сельскому и лесному хозяйству. Постоянно разрыхляя почву, крот способствует ее плодородию. А как приятно весной без труда набрать несколько тележек отличной почвы для своих нужд с кротовых горок, которые они накопали в процессе создания нор.

 <iframe width="976" height="500" src="https://www.youtube.com/embed/3OI77oKbL30" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>

Близится время, когда многие из нас отправятся на дачи, чтобы навести порядок на своих садовых участках и подготовить их к новому сезону. И, конечно же, захочется чего-нибудь новенького. И желательно, чтобы это новенькое обошлось как можно дешевле.

На этот случай у нас есть коллекция замечательных и простых в исполнении идей...

 

Источник 

 Я давно мечтал побывать у этого знаменитого собора, И вот в феврале 2015 года перед Великим постом, направляясь из Санкт-Петербурга в Питергоф на могилки родителей по круговой автомагистрали заехали в славный город Кронштадт.

 27 октября 1901 года настоятелем Андреевского собора о. Иоанном Кронштадтским был отслужен молебен на месте постройки храма в присутствии главного командира порта адмирала С. О. Макарова и множества горожан.

Собор строился как памятник "чинам морского ведомства, погибшим при исполнении служебного долга, а также способствовавшим развитию и славе флота". Изначально было принято решение об увековечивании памяти моряков на мемориальных досках-скрижалях. В этот список вошло около 1000 фамилий. Имена погибших в боях помещались на доски по войнам, а погибших при кораблекрушениях и исполнении служебного долга заносились на доски по морям.
Грандиозный Морской собор стал одним из лучших образцов неовизантийского стиля. Его торжественное освящение состоялось 10 июня 1913 года. Освящение совершалось в присутствии императора Николая II, Его дочерей, председателя Государственной Думы, высших морских чинов и множества народа.

В 1913 году перед собором установлен памятник адмиралу С. О. Макарову.
Благодаря удачному расположению и огромным размерам Морской собор сразу стал неотъемлемой частью панорамы Кронштадта, ведущей доминантой западной части Невской губы.
Как храм-памятник Русского флота собор просуществовал всего 4 года. В 1918 году он был "национализирован" большевиками и оставался в пользовании прихожан как арендуемое здание.
К лету 1929 года городские власти Кронштадта приняли решение о закрытии собора и устройстве в нём Дома Культуры и городского кинотеатра. Храм был закрыт и разорён, зданию был причинен немалый ущерб.
В 1990-е годы начался процесс подготовки к возвращению собору былого статуса главного морского собора России. В 1998 г. сотрудником Общества "Радонеж" Е.В. Исаковой была завершена работа по восстановлению текстов и внешнего вида мемориальных досок. В 2002 г. храм был передан Церкви.

31 октября 2002 года на главном куполе собора был установлен золоченый семиметровый крест весом около двух тонн, а 25 ноября митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир совершил в храме благодарственный молебен и возобновил в нем регулярные богослужения.

Главный, западный фасад собора подчеркнут внушительным порталом и двумя сильно выступающими боковыми ризалитами, завершающимися башенками-звонницами. Северный и южный фасады украшают высокие арки и круглые окна-витражи.

В своем проекте архитектор Косяков взял за образец храм Святой Софии в Стамбуле. Храм способен вместить до 6 тысяч молящихся. Это второй по величине, после московского Храма Христа Спасителя, храм в России. Отделка здания очень богата: его фасады облицованы гранитом и глазурованным кирпичом, украшены мозаичными иконами, майоликовыми фризами.

Стены и своды внизу храма и на хорах покрыты росписью, которая имитирует разноцветную мозаику и фрески. Двухъярусные арки украшены богатым орнаментом. Роспись выполнена художником М.М. Васильевым. По замыслу строителей наверху храма изображалось небо, а внизу - море.

на полу из мрамора, окаймленного тонкой медной оправой, выложены изображения рыб, медуз, морских растений, корабликов.

Храм - трехпрестольный. Центральный придел был посвящён святителю Николаю Чудотворцу, правый - во имя преподобного Иоанна Рыльского (в честь небесного покровителя святого праведного Иоанна Кронштадтского, который не дожил до освящения заложенного им храма), левый - в честь святых Апостолов Петра и Павла.

Купол собора

Увековечивание памяти моряков на мемориальных досках-скрижалях.

Порт-Артурская икона Божьей Матери

Причина №1 - Луковая муха

Личинки мухи поселяются в растении и разжижают его, вследствие этого желтеет и сохнет перо. Найти и распознать этого вредителя не трудно. Для того чтобы спасти растения от этой мухи, огородники высаживают вблизи с морковкой, удобрять растения раствором соли. Не выращивайте на одном и том же месте. Есть препараты, которые отпугивают этих мух. Перед появлением их посыпьте между рядами сильно пахнущие вещества, такие как табачную или махорочную пыль в чистом виде.

Причина №2 - Луковый скрытнохоботник

Также опасен для перышек. Причем вредят как взрослые особи, так и личинки. Они выедают на листьях отверстия, которые затем подсыхают и образуют пятна. Личинки проедают в перышке узкие ходы, листья начинают желтеть у основания и сохнуть раньше времени.

Защититься можно от этого вредителя следующим образом: уничтожайте послеуборочные остатки, рыхлите землю между грядками во время окукливания вредителя, высаживайте в другом месте. При рыхлении земли можете добавить в почву золу или молотый черный или красный перец, сухую горчицу.

Причина №3 - Стеблевая нематода

Стеблевая нематода - это червь, который питается соком растения. Когда поврежден плод, листья преждевременно вянут и засыхают. Луковица становится мягкой и неприятно пахнет. Заразиться можно посадочным материалом. Для профилактики следует проводить обеззараживание. Когда покупаете семена, то отдавайте предпочтение сорта, которые наиболее устойчивы к различным вредителям.

Причина №4 - Недостаток азота

Еще одной причиной, по которой желтеет перо, является недостаток азота в земле. Это происходит, когда влаги очень мало или когда прошел очень сильный ливень и весь азот ушел глубоко в землю. Вы можете спросить, чем полить, чтобы не желтел. В этом случае специальными удобрениями, которые содержат данный микроэлемент-сульфат аммония, селитра. Вы так же можете использовать мочевину или настой навоза.

Причина №5 - Гниль донца

Желтеть может из-за такого заболевания как гниль донца. На донце у луковицы появляется пушистый белый налет, как грибок. Возбудитель этой заразы может находиться в почве в течение 6 лет. Защититься можно следующим образом. Не увлажняйте почву слишком много, высаживайте устойчивые к болезням сорта и перед посадкой обработайте фунгицидом.

Причина №6 - Погодные условия

Если сохнет перо из-за неблагоприятных климатических условий, например, засушливой погоды или очень дождливой, в этом случае вы ничего не сможет сделать, пожелтеет сам по себе.

Причина №8 - Неправильный полив

Чтобы не желтел, его нужно правильно "кормить". Так нужно поливать редко, но обильно, нельзя заливать, так как из-за лишней влаги могут появиться различные гребки и вредители, которые испортят ваш урожай.

23 марта 2015 года в Детскую городскую больницу из Богородице-Сергиевой пустыни прибыл ковчежец с частицей мощей святителя Нектария, митрополита Пентапольского, Эгинского чудотворца.

Ковчег с мощами был встречен крестным ходом, священниками Константином Домрачевым, духовником Йошкар-Олинского епархиального сестричества, и клириками храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы с. Семеновка, духовниками детской больницы Павлом Дурандиным и Сергием Аслановым. В молитвенной комнате больницы был совершен молебен святителю Нектарию, после чего собравшиеся приложились к ковчегу.

В честь этого святого освящен придел храма в Богородице-Сергиевой пустыни Килемарского района. Из жития святителя нам известно, что он является неустанным молитвенником и ходатаем пред Богом, к нему прибегают с молитвой и верой и получают исцеления люди, находящиеся в болезни.

Игорь Лышков

 Очень полезный совет всем:

В дополнение - Установщики окон дали мне такой совет: два раза в год смазывать резиновое уплотнение окон и все движущиеся металлические части СИЛИКОНОВОЙ смазкой. Она продается в любом автомагазине(в аэрозольном балончике с тонкой трубкой на головке)

 МНОГИЕ из НАС ЗАДАЮТСЯ ВОПРОСОМ - В ЧЕМ СМЫСЛ МОЕЙ ЖИЗНИ. КАК ЕГО ПОНЯТЬ? И ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ПРИОБРЕСТИ,,, На эти вопросы отвечает святой наших дней преподобный Паисий Святогорец.

Будем готовиться к жизни иной
   — Геронда, один юноша исчез, оставив своим родителям записку, что хочет покончить с собой, потому что он некрасив, а виноваты в этом они...
   — Люди не постигли еще глубочайшего смысла жизни. Они не верят в жизнь иную. Все их мучения начинаются с этого. «Я несправедливо обижен, — говорит человек, — другие радуются, а я нет». Люди недовольны тем, что имеют, подмешивается эгоизм, и они мучаются. Бог любит всех людей. Каждому человеку Он дал то, что ему полезно: рост ли, отвагу ли, красоту или что-то еще. Он дал человеку то, что может помочь ему спастись, если он употребит это с пользой. Однако мир терзается: «Почему я такой, а он такой?» Но ведь у тебя есть одно, а у него другое. Один Христа ради юродивый румын, подвизавшийся на Святой Горе, рассказал кому-то из терзавших себя подобными помыслами такую историю: «Увидела лягушка буйвола и сказала: «Я тоже хочу стать буйволом!» Дулась, дулась и под конец лопнула. Ведь Бог-то кого лягушкой сделал, а кого буйволом. А лягушка чего учудила: захотела стать буйволом! Ну и лопнула!» Пусть каждый радуется тому, каким сделал его Творец.
   Как только человек использует данную ему благоприятную возможность уверовать в Бога и в будущую вечную жизнь, то есть, когда он постигнет глубочайший смысл жизни и, покаявшись, перестроит ее, так сразу же придут божественное утешение с Благодатью Божией, и Благодать изменит его, изгоняя и все его наследственные недостатки. Многие покаявшиеся грешники смиренно подъяли любочестный подвиг, прияли Благодать, стали святыми, и сейчас мы с благоговением поклоняемся им и просим их молитв. А прежде они имели немало страстей, в том числе и наследственных. К примеру, преподобный Моисей Мурин. Будучи кровожаднейшим разбойником с наследственной злобой, он, едва лишь уверовал в Бога, сразу покаялся, стал подвизаться, все страсти его покинули, а Благодать Божия посетила. Он даже удостоился приятия пророческого дара, а чуткостью превзошел и самого Арсения Великого150, который происходил из великосветского римского семейства, имел наследственные добродетели и обладал большой внешней ученостью.
   — То есть, Геронда, в чем конкретно заключается смысл этой жизни?
   — В чем? В том, чтобы подготовить себя для нашего Отечества, для неба, для рая. Суть в том, чтобы человек уловил этот глубочайший смысл жизни, иже есть спасение души. Веруя в Бога и будущую жизнь, человек понимает, что эта временная жизнь суетна, и готовит свой загранпаспорт для жизни иной. Мы забываем о том, что всем нам предстоит уйти. Корней здесь мы не пустим. Этот век не для того, чтобы прожить его припеваючи, а для того, чтобы сдать экзамены и перейти в иную жизнь. Поэтому перед нами должна стоять следующая цель: приготовиться так, чтобы, когда Бог призовет нас, уйти со спокойной совестью, воспарить ко Христу и быть с Ним всегда. Когда Христос благословил пять хлебов и насытил столько тысяч людей, народ тут же сказал: «Царь бы из Него вышел что надо!» Съели пять хлебов и две рыбы и воодушевились. Однако Христос сказал им не заботиться о сей пище, потому что здесь мы не останемся. В этой жизни каждый из нас подвергается испытаниям: соответствует ли он тому, чего требует Бог.
   — Геронда, что человек должен всегда иметь в своем уме для того, чтобы творить волю Божию?
   — Он должен иметь свой ум в Боге, думать о том, ради чего он вступил в эту жизнь. Мы пришли сюда не для того, чтобы заниматься всем на свете и устраиваться по теплым местечкам. Мы пришли, чтобы подготовиться к жизни иной. Итак, наш ум должен непрестанно находиться там, в будущей жизни, и в том, что способно помочь нам ее достичь. С любочестием относясь ко всему, любочестно и смиренно подвизаясь, человек понимает смысл жизни духовной. Духовная жизнь есть безудержная отвага, духовный пир. Знаете, что такое пир? Познайте глубочайший смысл монашества, стяжите духовное благородство, святоотеческую чуткость. А глубочайший смысл жизни (не монашеский, а вообще) обязаны уяснить все люди. Если бы они это сделали, то совсем бы исчезли мелочные придирки, грызня и прочие проявления самости. Раз есть божественное воздаяние, то будем думать о том, как заработать маленько «денежек» для будущей жизни, а не о том, как в жизни этой держаться с достоинством и принимать человеческую славу от других.
   Когда человек движется в плоскости действительной жизни, он всему радуется. Тому, что живет. Тому, что предстоит умереть. Не потому радуется, что он устал от жизни, нет, он радуется тому, что умрет и пойдет ко Христу.
   — Геронда, он радуется оттого, что не противится тому, что попускает Бог?
   — Он радуется, видя, что эта жизнь преходяща, а жизнь иная — вечна. Он не устал от жизни, но, думая: «Что нас ожидает, разве мы не уйдем?» он готовится идти туда, понимая, что в этом его предназначение, смысл жизни.
   Вот, к примеру, взять женщин, работающих в системе социальной помощи. У них есть доброта: бегают, бедняжки, убиваются ради других. По образованию они психологи, но бывают случаи, когда тот способ, которым они хотят помочь другим, не действует. Идет она, к примеру, утешать человека, которому отрезали ногу, а он ей говорит. «Ты вот пришла на двух ногах и говоришь мне: «Добрый день», — а у меня-то нога только одна». Что она сможет ему ответить? Как она поможет ему психологией? Если этот человек не уловит глубочайший смысл жизни, то ему ничто не сможет помочь. Он должен понять, что за это попущенное Богом увечье он, если не будет роптать, получит в иной жизни накопленную небесную мзду. Поняв это, он должен радоваться. Да хоть бы и на четырех ногах ходили остальные, он должен говорить: «Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что я хожу на одной». Но, воспринимая жизнь недуховно, эти бедняжки идут утешать людей и не знают, что им сказать. Идет такая «социальная утешительница», к примеру, облегчить страдание тридцатипятилетней больной раком женщины, у которой трое детей. Что она ей скажет? Если эта мать не уловит глубочайший смысл жизни, то она будет отчаиваться, думая о том, что станет с ее детьми. И сама психолог, пришедшая ее утешать, впадет в то же самое отчаяние, если она не поймет чего-то высшего, чего-то духовно более глубокого. Ведь, не расположив сначала более глубоко саму себя, она не сможет правильно помочь и ближнему так, чтобы к нему пришло божественное утешение. Так эти бедняжки психологи не только устают телесно, но и расстраиваются, видя, что они не могут оказать людям серьезной помощи. То есть устают вдвойне.

 Вопросы к семинару по уставам:

1.                  Что должен делать военнослужащий если видит явное оскорбление какого-либо гражданина хулиганами?(ст.3)

2.                  В каких случаях или как отменяется или снимается взыскание начальником наложенное мною. Как понимать снимается после ареста или до (во время) (ст. 8)

3.                   Что значит увольнение вне очереди(2 суток)

4.                  Начальник кафедры, какие поощрения к нам (грамоты, ценные подарки, деньгами – как)

5.                  Снятие с должности (отстранение) – это наказание или что?

12.06.61 год.

Разговоры о штатах, о их сокращении довели Абрамова до того, что он пришел к Супруну однажды и говорит

- Давай мы с вами расставим штаты и об этом будем только трое знать – я , ты, и Никита Сергеевич.

Гатчинцы хвалятся своей особой дисциплиной. Вот она,

Марк Михайлович во время проверки физзарядки обратился к роте 5-го курса.

- Что-то вас маловато.

А из «строя» в 15-20 человек вместо 50 раздается голос:

- Надо с утра протирать глаза, а потом считать.

Возмущенный, он потребовал от курсанта

- Как ваша фамилия?

- А зачем вам  моя фамилия?

- А для того чтобы вам протерли глаза?

- Для этого я вам не назову фамилии.

- Хорошо, товарищ дежурный! Назовите фамилию курсанта.

- Нет не назову.

Не назвал фамилию и старшина роты. В результате последовала докладная.

Мало того, из «строя» во время «УФУ» по адресу 5-го курса 2-го факультета занимавшегося нормально раздавались реплики:

- Чего стоишь как столб?(Это на старшего)

После того как пошла докладная, тогда они забегали и стали просить Марка Михайловича. В том числе забегал и начальник кафедры физподготовки стараясь уладить все по-хорошему.

К этому можно добавить то, что на классных занятиях 5-й курс ведет себя прескверно, особенно 155 класс. Одеты – кто во что попало. Если на 2-ом факультете все приобрели форму то они говорят, что им положено дать её. День не обходится, чтобы не удалить с занятий двух-трех курсантов. Ну как можно с ними заниматься? Они грозят Марку.

- Ну хорошо, мы и тебя постараемся выгнать!

После таких угроз он пришел к начальнику факультета и говорит:

- Я не могу с ними заниматься.

А тот, встревоженный, успокаивает его, умасливает.

Сами гатчинские преподаватели говорят, что со вторым факультетом приятно проводить занятия.

  18-ая рота, о которой никто не упомянул, живет своей большой жизнью. Мы шефствуем над колхозом В. Чкалова в Гатчине. Этот колхоз работает на убыток. Расположен он в 40 км от города в захолустье. Мы поехали туда с командиром роты, помогли организовать комсомольскую организацию, в которую записалось 5 комсомольцев. Начали работу, туда ездили, давали концерты, беседовали с местными жителями. И на глазах этот колхоз из отстающих превратился в передовые. Мы также держим шефскую связь с бригадой Механического завода. Четыре простых паренька пришло к нам рассказали как они работают, учатся. Какие возникают у них трудности, какие стоят задачи и как они собираются с ними справиться. Они рассказали какие они взяли обязательства. Тут же и наши товарищи взяли обязательства. И как потом стало стыдно тем курсантам, которые искушая ребят, когда они получили звание бригады коммунистического труда, как выполнившим взятые обязательства, а они-то не сдержали своего обещания.

Как было стыдно слушать шкурнические вопросы некоторых курсантов при встрече с адмиралом Головко.

К сожалению у нас не пропагандируют опыт и роль командиров отделений ни по радио ни в газетах. У нас командиры отделений не выполняют своей роли.

Бледнев – нужно прививать любовь к военно-морской службе. Шлюпка – это далекое прошлое флота и теперь она должна относиться к физической подготовке. Море любит сильных волевых людей.

Задача – сделать училище лучшим из всех.

Микац – прививать любовь к ВМФ. Стажировка на ПЛ ПЛ преподавателей.

Тихонов – планируемые свободные дни. Никогда не были свободными, были запланированы до основания.

 Учебный отдел плохо планирует и к нашим пожеланиям не прислушивается. Скоро начнутся экзамены. Времени нет. Мы просим последнюю неделю отдать нам на самоподготовку. (как переживал ССС)

Матросов – 4-й курс правильно понимал задачи. Курсанты в кратчайший срок выполнить самые грязные работы, многие отказывались от увольнения в среду и субботу в результате мы досрочно сдали зачеты.

У нас у курсантов офицеры делятся на добрых и не добрых. Добрым дядям лучше прожить чем не добрым, но от этого воспитание не улучшится. Глядя на добрых курсант не уважает недобрых. У нас Фуфырин подменяет командиров отделений он очень трудолюбивый, его можно видеть за руководством приборки, утреннего осмотра сам  лично мерит ширину брюк. В результате, чтобы подстричь курсанта нужно приказание Фуфырина.

У нас командир роты в увольнение отпускает курсантов без ведома старшин, а результаты приборок требует от старшин.

Секретарь райкома Федоров – у нас была традиционная связь между нашими парторганизациями по воспитанию трудящихся и курсантов. И сейчас мы ищем новые формы этой связи с целью улучшения нашей общей работы… Позвольте выразиться уверенностью о предстоящей деятельности… Партком у вас – новое дело, а у нас … опыт.

Кулаков – Сегодня в Москве открылся Пленум ЦК КПСС. Вышли в свет решения совещания коммунистических и братских рабочих партий, изучение которых вами будет осуществлено в ближайшее время- это все выступления Н.С.Хрущева.

Вот говорят, на такой-то бригаде плохо, идем на бригаду. Проверяем. Вроде бы ничего: нам говорят, что плохо. На КРЛ идем, на КРЛ проверяем, тоже вроде бы ничего: говорят – плохо в БЧ-2. И, вот в конце-концов находим где-то плохого командира, который распустил команду и «вонь» (простите за выражение) на всю бригаду, эскадру, крепость.

Так вот и у вас 22 рота и так вот там парткому и командованию нужно работать. Нужно вести работу по выявлению таких нестроений.

Артамонов – предатель первейшей степени, я ведь его рекомендовал, проталкивал. Есть люди которые по- натуре не могут быть офицерами, но они себя не показывают

Крупский – воспитание должно неразрывно связано с процессом преподавания. Все с 1-го по 5-ый курсанты обязаны твердить, что он будет командиром, офицером ВМФ. Делать замечания , требовать и проверять его выполнение.

Курсанту ответил, что же тов Тихонов придется напрячься. Я больше чем уверен, все что вам планируют и дают только для вашей пользы. Вы этого на флоте никогда не получите. У вас придется кое что за счет сокращения увольнения. Это же было видно и при адмирале Головко. На то вы курсанты 5-го курса. Я понимаю – тяжело, но что же это важно для вас. Нужно быть самокритичным, не поступиться увольнением.

 Наши курсанты тянутся к флоту, к подводным лодкам. Это характерно по тем конференциям читателям последних книг – «Офицеры» воспоминания Головко и др. зрелые выступления. Конференция продлилась в течении 4-х часов, а преподавателей к сожалению не было.

Нам пишут бывшие демобилизованные курсанты. Вот например письмо одного из них – я учусь в институте водного транспорта, работаю в краеведческом музее, семья наша обеспечена, но я себе не могу простить проступка демобилизации. Я не могу жить этой спокойной жизнью. Я привык к строгому морскому порядку, дисциплине, уставных требований к морскому флоту. Для меня морская служба стала каким-то кумиром. И я себе не могу простить. Поэтому прошу вас, если есть такая возможность, хоть малая , но меня восстановить курсантом даже на первый курс. И таких писем мы получаем много, много приходят к проходной и просят их принять.

Отсюда ясно как нам нужно подходить к вопросам отчисления курсантов.

2. Смирнов  начальник кафедры говорил о создани икомплексных лабораторий и роли в этом парткома.

3. Лупачев  Мы ждем много от парткома – в привитии любви к флоту и пл пл у курсантов.

Из вопросов курсантов к Головко не было той тревоги которая должна быть в отношении судьбы нашего флота в наше время. Эта малость тревоги была у курсантов старшего курса, а курсанты младших курсов были обеспокоены только как бы побольше урвать время на гулянье, кино и они добились ликвидации самостоятельных занятий(кажется курсанты 3-его курса просили увольнения в среду). Они добились носить растегнутые бушлаты.

Нам нужно учить курсантов тому, чтобы они были готовы терпеть нужду, лишения, быть без квартир в течении кого-то времени, но всегда быть преданными одной цели – нашему флоту, Родине.

Курсанты 3-его курса стремятся к службе на флоте. В Красной звезде недавно была помещена статья, в которой говорилось, что в результате тренировок, учебы параметры станций превышались во много раз.

Нам нужно в своем преподавании проводить примеры воспитательной работы в области радиозлектронники, чтобы мы ни одно занятие не обходились без этого.

Нужна и офицерская учеба в этом направлении.

4. Анищенко

5. Круговой Просил прикрепить к курсанским парторганизациям преподавателей, чтобы учить их опыту парт воспитания и принимать курсантов в училище не по расчету, а по призванию, проверять не по балу, а что его привело в училище.

6. Балабанович  

7. Черных  Часы РПУ и РПДУ – нормально, а спец аппаратуры мало.

8. Русаков  Хорошо проходят курсовые вечера Хорошо действуют наши комсомольские патрули в клубе. Учебный отдел почему-то планирует занятия в часы клмсомольских мероприятий.

9. Клипп  нет описаний в достаточном количестве плпл на глубине  и схем. Размножить или взять в академии на время.

Нам нужна преддипломная практика. Стыдно, что мы не можем в течении трех месяцев пионерам города Демаево дать зумер, схему, шлюпочную сигнальную книгу и устройство шлюпки.

Почему вас курсантов, секретарей первичных парторганизаций не пригласили на совещание проводимое вице-адмиралом Кулаковым. Этим совещание лишилось воспитуемых.

Мы просим впредь, если можно, такие совещания или в такое время, когда курсанты могут на нем присутствовать, или освобождать их от занятий.

Мы должны же встречаться с командованием.

10                  Мичман Воробьёв Большое воспитующее значение – шевство, встречи, задушевные беседы.

С узником Освенцима – Ивановым, который проникновенно призывал повышать бдительность.

 18-ая рота, о которой никто не упомянул, живет своей большой жизнью. Мы шефствуем над колхозом В. Чкалова в Гатчине. Этот колхоз работает на убыток. Расположен он в 40 км от города в захолустье. Мы поехали туда с командиром роты, помогли организовать комсомольскую организацию, в которую записалось 5 комсомольцев. Начали работу, туда ездили, давали концерты, беседовали с местными жителями. И на глазах этот колхоз из отстающих превратился в передовые. Мы также держим шефскую связь с бригадой Механического завода. Четыре простых паренька пришло к нам рассказали как они работают, учатся. Какие возникают у них трудности, какие стоят задачи и как они собираются с ними справиться. Они рассказали какие они взяли обязательства. Тут же и наши товарищи взяли обязательства. И как потом стало стыдно тем курсантам, которые искушая ребят, когда они получили звание бригады коммунистического труда, как выполнившим взятые обязательства, а они-то не сдержали своего обещания.

Как было стыдно слушать шкурнические вопросы некоторых курсантов при встрече с адмиралом Головко.

К сожалению у нас не пропагандируют опыт и роль командиров отделений ни по радио ни в газетах. У нас командиры отделений не выполняют своей роли.

Бледнев – нужно прививать любовь к военно-морской службе. Шлюпка – это далекое прошлое флота и теперь она должна относиться к физической подготовке. Море любит сильных волевых людей.

Задача – сделать училище лучшим из всех