-Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в сэйла

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 14.12.2014
Записей:
Комментариев:
Написано: 334

Поживём - увидим, доживём - узнаем, выживем - учтём!

Жизнь стоит к нам вовсе не жопой, а лицом - просто лицо у неё... необычное.


Без заголовка

Пятница, 13 Апреля 2018 г. 21:48 + в цитатник

Клетка для орхидей (продолжение)

Вторая попытка

1

Итак, мы на месте, — сказал Дон.

— И ничего не изменилось, — заметила Катя.

— А что могло измениться? — спросил Ал.

Утром они вышли из лагеря и около полудня оказались перед стеной. С ними был Рене. Они стояли на том месте, где лестница вела к смотровой площадке.

— Надеешься, что здесь выйдет? — поинтересовался Рене.

— С такой же долей вероятности, как в любом другом месте, — ответил Ал. — Я не думаю, что препятствие существует само по себе…

— Вспомни о мосте! — произнесла Катя.

— Я размышлял о нем немало, — проговорил Ал. — Мост обрывается. Все так. Но все объясняется просто: такой старый мост в центре города ни к чему.

— Не понимаю, — буркнул Дон.

— Проделаем вместе один опыт, — предложил Ал. — Пойдемте со мной!

Он поднялся по лестнице, держа под мышкой пакет, который прихватил из лагеря. Перед последней ступенькой дождался друзей, внимательно оглядывая каменный парапет. Удовлетворенно кивнув, он указал подошедшим на одно место в правой части парапета: там была вмонтирована блестящая кнопка серого цвета. Ал поискал в левой части парапета, и на той же высоте нашел идентичную кнопку.

— А теперь смотрите во все глаза! — попросил он.

Перегнувшись через перила, он смотрел вниз. Сегодня освещение было иным, чем в прошлый раз. Лучи солнца падали почти вертикально, их свет отражался от крыш домов и слепил наблюдателя. Зато во дворах, переулках и на улицах солнечного света явно недоставало.

Двор, где происходила некогда странная дуэль, предстал сейчас перед ними как темная пропасть. Как и в тот раз, ими овладело странное, гнетущее настроение. В воздухе звучали непонятные шорохи, что-то дребезжало, бухало и свистело, стучало и позванивало, слышались глухие крики. Ветер принес отголоски топота и восклицаний…

А потом вновь появились закутанные в черные плащи всадники с факелами, сверху походившими на слабые блуждающие огоньки, и оба рыцаря…

Все повторилось: и дуэль на «плетях», и победа белого рыцаря, и его молчаливое приветствие, и исчезновение свиты в плащах…

Затем наступила полнейшая тишина. Двор был покинут всеми, в воздухе ни дуновения…

Рене, впервые увидевшему это зрелище, потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от удивления. Катя прошептала:

— Ничего не понимаю…

А Дон воскликнул:

— Все в точности, как тогда! Ни единого нового движения! Ал, это что, театральное представление?

— Что-то вроде. — сказал Ал. — Или разновидность кино. Полнейшая иллюзия достигается е помощью технических средств. Публика появляется на смотровой площадке. Одна из селеновых клеток, — он указал на обе кнопки в парапете, — регистрирует это, передает сигнал по линии — и начинается спектакль.

— Как ты догадался? — спросил Дон.

— По памяти. В старой телеленте я видел нечто похожее. Движущиеся фигурки были спарены с часовым механизмом. Ровно в полдень они выдвигались по рельсикам вперед и исполняли маленький танец. Движения были весьма своеобразными, как у марионеток. А затем они исчезали. В нашем случае иллюзия куда более-совершенная. И все же… это вступление к представлению именно в тот момент, когда мы поднимаемся на площадку! Мне вспомнился танец игрушечных фигур — и до догадки оставалось полшага,

— Но почему ты ничего не рассказал нам? — недоуменно спросил Дон.

— Я бы не сумел доказать.

Они, не сговариваясь, посмотрели в сторону холма с обветшавшими домами.

— А что из этого существует? — спросил Рене.

— На деле? Ничего, — сказал Ал. — Я считаю, ничего из этого не существует.

Друзья Ала покачали головами — не верилось. Ал полез в карман и достал несколько камешков.

— Следите внимательно!

Размахнувшись, он швырнул камень. Тот полетел по кривой, нырнул и исчез под водой. Рене что-то показалось неправдоподобным, но он не знал, что именно. Камень летел, а потом исчез… Чего-то не хватало. Да, верно: он не плюхнулся в воду. Ни всплеска, ни брызг, ни разошедшихся кругов…

— Здесь нет воды, — догадался Рене. — Вода — тоже деталь представления.

— И дома, и улицы, и холмы… — продолжил Ал.

— Все это — декорации, — завершил Рене.

Дон протиснулся между Катей и Алом. Вид у него был убитый.

— Тогда скажи, что они скрывают?

— Этого я не знаю, — ответил Ал.

Он открыл пластиковую коробку, которую прихватил с собой, и вынул из нее туго смотанную лестницу. Перекладинки у нее были из легкой стали, а нить — из дюралюминиевой проволоки. Потом Ал достал проводки с закрепленными на концах кольцами, зажал их карабиновыми крючками лестницы и трижды обмотал проводки вокруг концов балок, выступавших из парапета. Тем самым один конец лестницы был схвачен накрепко, а другой висел свободно. Падая, лестница развернулась, опустилась без помех, слегка покачнулась и спокойно повисла.

— Я пойду первым, — сказал Дон, вопросительно взглянув на остальных. И так как ему никто не возразил, он перелез через парапет и начал спуск. Коснулся ногой зеркальной глади, но в ней ничего не отразилось, погрузился в «воду», но никакой влаги не ощутил, нырнул, но здесь можно было дышать. Дон хотел позвать друзей, но так и остался стоять с открытым от удивления ртом…

Спустились и его друзья: первым — Ал, за ним — Рене. Катя наблюдала, как все трое исчезли в темной, переливающейся массе, которая их поглотила. Все произошло пугающе тихо. На поверхности — ни движения, лестница вздрогнула еще несколько раз и замерла. Когда исчез Рене, ей стало невыносимо одиноко. Катя намерилась было перелезть через парапет, но остановилась, всеми силами заставляла себя — и не смогла. Посмотрела в сторону крепости на холме, но не увидела ни крепостных стен, ни башен. Она словно смотрела сквозь них. Всем существом силилась Катя проникнуть сквозь этот прозрачный занавес, узнать, что за ним, но кроме страшных картин, нарисованных ее фантазией, ни на чем сосредоточиться не могла. Она понимала, что страхи ее беспочвенны, но они мучили ее.

Потом голос снизу произнес несколько слов, которые она не вполне разобрала. Ее назвали по имени и сказали что-то успокаивающее. И вдруг она оказалась в состоянии действовать. Спустилась вниз по лестнице, ощутила все — то, что и трое перед ней. Она с головой погрузилась в «воду», точнее, в то, что сверху воспринималось, как вода, подняла глаза к поверхности… И тут что-то замерцало, закрутилось, перевернулось. Что-то текучее, колеблющееся обрело четкие формы…

От «воды» не осталось и следа. Катя вместе с другими стояла на матовой металлической поверхности, прилегавшей прямо к стене, а там, где прежде были средневековые руины, возвышались воздушные строения со стеклянными крышами, опиравшиеся на тонкие, с карандаш, опоры, тянулись стенки из переплетений проводов, сбегались и разбегались трубы, торчали антенны. На высокой реечной конструкции было установлено параболическое зеркало, повсюду стояли и лежали изделия из металла, искусственных материалов и стекла, для которых у землян не было названий.

Это и был истинный центр города. Его чудовищное, мерцающее машинное чрево.

2

Ал привалился спиной к стене, как бы желая подольше сохранить связь с понятным ему миром. Дон старался разобраться в приборах и приспособлениях или найти хоть что-нибудь понятное — это помогло бы ему обрести душевное равновесие. Кате хотелось поскорее присесть, но поиски ее оказались тщетными: конструкторы этой выставки под открытым небом не предусмотрели человеческих потребностей. Рене посучил ногой по полу, присел, постучал костяшками пальцев по прочной серой массе, поднялся и стал терпеливо ждать.

— Это совсем другое дело, — заметил Дон. — От старого города — или его зеркального отражения — и следа нет.

— Мне здесь не по душе, — пробурчала Катя. — Здесь как-то… — Она поискала, но не нашла нужное слово.

— Неуютно, — с оттенком иронии подсказал Ал.

Катя напряженно думала.

— Непривычно, — поправила она. — Чуждо.

— Нам нужно дальше, — подстегивал их Дон.

— Куда ты направляешься? — спросил Рене.

— Послушайте-ка теперь, что скажу я, — начал Ал громче и решительнее, чем обычно. — Мы приняли решение сделать еще одну попытку. Хорошо. Сейчас мы там, где три дня назад все кончилось. Но не стоит думать, будто нам достаточно идти, да побыстрее, куда глаза глядят, и тогда, мол, то, что мы ищем, само нам встретится на пути. Как в обыкновенном заповеднике. Здесь нас могут подстерегать опасности, и забывать об этом не стоит! Здесь есть…

— Выходит, ты все же считаешь, что они еще живы? — перебила его Катя, невольно отступив к лестнице.

— Я думаю, что путь свой они прошли до конца. Но вот что непостижимо: мы не знаем, каким путем пошло их дальнейшее развитие — после стадии сладкого ничегонеделания в садиках перед домом. Мы наверняка столкнемся здесь с предметами, еще никогда и никем не виданными, и машинами, предназначение которых непредсказуемо…

— В чем может быть предназначение машины? — спросил Дон. — Нажимаешь на кнопку, и она совершает то, на что годится.

— Все может оказаться сложнее, — заметил Рене. — На кнопку нажимать нет необходимости: она сама делает, что надо…

— …Что ей велит программа, — поправил его Ал. — Но что произойдет, если она сама себе задает программу?

Вопрос надолго повис в воздухе.

Катя не могла вообразить, что тогда произошло бы, но ее это и не занимало. Она спрашивала себя, не лучше ли было ей остаться дома. Ей припомнились фильмы-переживания, которые никогда не были столь изнурительными, как их «вылазка» сюда, когда приходится вести такие долгие разговоры. В этих фильмах герои участвовали в поединках на одноместных ракетах, а героиня потом падала в объятия победителя. В них она могла танцевать с идолами былых времен, с Фредом Астером или Фрэнком Синатрой, в них она представала Клеопатрой, правила, судила и совращала, а Цезарь и Август лежали у ее ног. Ей вспоминались управляемые на расстоянии игральные автоматы, подключенные к каждому домашнему авторегулятору, их катящиеся, подпрыгивающие и летящие шарики, мелодичные звонки при попаданиях и резкие звуки, когда они лопались, если она промахивалась и получала минусовые очки. Ей вспоминались игры красок и переливающихся форм, парение в пластическом пространстве, вкусовые и ароматические коктейли, орган запахов… Странное дело, восхищаться этим сейчас она была не в силах. «Честно говоря, все это мне порядком поднадоело, — думала она. — Может быть, здесь произойдет что-то все-таки необычайное».

«Что произойдет, если она сама себе задает программу?» — думал Дон, а фантазировать он умел. Перед его мысленным взором из машин начали бить фонтаны, они же пускали ростки, которые быстро разрастались, провода раздваивались, опоры сгибались, стены пузырились, возникал и бушевал невероятный хаос из спиц колес, тавровых балок, колб, пробирок, шариковых сцеплений, проводов, транзисторов, термоэлементов, магнитов, кристаллов рубидия, реле, потенциометров из стекловолокна, полиэстровых прокладок, вискозной шерсти, каучука, шлаков и желатина. Словно отростки дикорастущих растений, во все стороны лезли металлические когти. Подобный изощренному орудию для пыток, обладающий собственной волей аппарат запугивал жертву. Как полип разбухала взбитая масса, а когда она оседала, из нее вылетали липкие щупальца. Взбесившиеся роботы набрасывались на беспомощных, привязанных к стульям людей. Целые полчища роботов железным клином, обуянным жаждой мести и уничтожения, врывались в мирные селения…

Эти воображаемые картины до предела возбудили Дона, вызвали в нем чувство страха и отвращения и в то же время обострили инстинкт самосохранения, желание сопротивляться.

«Что произойдет, если она сама себе задает программу?»

У Рене было особое отношение к машинам. Он понимал их, как другие понимают музыкальные пьесы, хорошо разбирался в сцеплениях шестеренок, во взаимодействии элементов управления, в напряженности материалов, воздуха и вакуума, а там, где кончалось понимание, начиналась его убежденность в осмысленности тысячи разнообразных движений и импульсов, в действии и противодействии, в их круговороте, в токах, вибрации и конечном результате. Самопрограммирующаяся машина являлась для него символом функционального, осмысленного, очищенного от постороннего вмешательства — искусством для искусства в его высшей, непревзойденной стадии. Так неужели эти приборы?.. Нет, он не согласен с Алом. Пусть они — продукт поразительного технического уровня, но это не машины, сами задающие себе программу. Причина? Они бездействуют! Он не отметил в них никакого движения, не ощутил тех особых флюидов, которые всегда исходят от проводов под током, от пульсирующих электронов и колеблющихся полей…

— Своей болтовней ты вгоняешь меня в безысходную тоску, — произнес Дон. — Скажи прямо, чего ты хочешь? Боишься, что на нас нападут?

Ал хотел ответить. Посмотрел на Дона, на Катю, на Рене. Они его не поняли. И он промолчал.

— Но ведь только в этом и дело, — настаивал Дон. — Давайте рассуждать реально! Мы не можем себе позволить погибнуть еще раз. Джек наверняка уже здесь. У него фора в три дня. Если он до цели пока не добрался — наше счастье. Самая большая опасность — это Джек. А теперь выскажись ты, Ал. Чем объяснить это колдовство?

— Я полагаю, что старый город со всеми его строениями, фигурами и представлениями — это аттракцион. Скорее всего на стене есть и другие смотровые площадки, откуда можно наблюдать похожие действа. А на самом деле здесь, в центре города, установлены машины, которые эти «декорации» и производят, и, кроме того, выполняют совершенно иного типа задачи, а именно: производят энергию для жителей города, обеспечивают их питание, удобства и развлечения, то есть мало чем отличаются в этом от наших машин.

— Я хочу повторить свой вопрос, — нетерпеливо проговорил Дон. — Какую опасность могут представлять для нас эти машины?

— Откуда я знаю? — слегка раздраженно ответил Ал вопросом на вопрос. — Я сказал тебе то, что знаю. Выводы ты волен делать сам!

Рене шагнул вперед.

— О каких угрозах идет речь? Эти устройства созданы для разумных существ, и чем устройства совершеннее, тем более полно они удовлетворяют потребности своих хозяев.

— Ничего похожего я не вижу, — сказала Катя, поднимаясь. — Здесь даже скамеек, и тех нет. Будь твоя правда, нам по крайней мере подали бы такси. Беготня по городу мне все нервы истрепала.

Она отошла на несколько шагов от стены, сойдя с горизонтального круга, на котором оказалась, и вышла на широкую улицу с решетчатыми конструкциями по обеим сторонам.

Катя переступила некую границу…

— Ой, смотрите-ка! — воскликнул Рене.

К Кате плавно подкатила шиферно-серого цвета «лодка» с несколькими пробоинами в носовой части, остановилась прямо перед ней и повернулась к Кате бортовой стороной. Борт раздвинулся, и можно было заглянуть внутрь — в покрытое стеклянной крышей корытообразное углубление, похожее на каюту катера, с расставленными по стенам скамьями с толстой мягкой обивкой. Выдвинулась доска, развернулась и покрыла расстояние между проезжей частью улицы и бортом.

— Чудненько! — воскликнула Катя и сразу шагнула на доску. — За мной!

— Будьте осторожны! — крикнул Ал, но Дон только улыбнулся и вошел в лодку. Когда Рене без колебаний двинулся за ним, Ал тоже сел в лодку. Дон пробрался вперед, где сквозь ветровое стекло можно было наблюдать за движением.

— А где же пульт управления? — спросил он.

Но никакого пульта управления не было. Не было и ничего другого, что хотя бы отдаленно такой пульт напоминало.

Доску-сходни втянуло внутрь, раздвижная дверь закрылась. Лодка тронулась с места.

— Стоп! — крикнул Дон. — Куда нас несет?

Он искал глазами тормоз. Его не было. Поискал ручку двери, какой-нибудь набалдашник или замок. Но их окружали голые стены, мебель с мягкой обивкой и стекло.

— Боюсь, мы попали в плен, — сказал Ал.

3

За сильно выпуклой стеклянной крышей пролетали предметы, которые они уже видели издали, не разгадав их предназначения.

Дон, разозлившись, бил ногами по двери. Безрезультатно, только ногам больно.

— Как нам выбраться? — спросил Рене. — Должна же быть такая возможность…

Ал не отводил глаз от Кати, которая с удовольствием подпрыгивала на пружинящем сиденье. Ее беззаботность вызывала в нем, человеке основательном, легкую зависть.

— Как отсюда выбраться? — повторил он. И сам ответил на свой вопрос: — Достаточно слова!

Стенка раздвинулась, и открылась дверь тех же размеров.

— Выходим! — крикнул Рене.

Катя сидела не двигаясь, словно скованная холодом.

— К чему такая спешка? — удивился Дон. — Разве я говорил, что хочу выйти?

Рене спокойно встал со скамьи и вышел в дверь. Что-то щелкнуло… Светлая горизонтальная линия пробежала сверху вниз, и Рене поглотила темень…

— Ну вот, — сказал Дон и последовал за Рене. Снова пробежала горизонтальная линия, снова что-то щелкнуло.

Ал всматривался в слабо освещенное помещение, куда ему предстояло войти. Откуда проникал свет, было неизвестно.

— Эй, Рене! Эй, Дон!

Ал прислушался. Никакого ответа. Еще раз позвал:

— Эй, Дон!

Ничего.

Он ощутил нежное прикосновение пальцев к шее и оглянулся. Перед ним стояла Катя. Глаза ее странно потемнели. Она обняла его за плечи и потянула назад от пугающей двери, ведущей в неизвестное. Прижалась к нему, ища защиты, желая прогнать страх перед необъяснимым. Ей безумно хотелось человеческого тепла, хотелось забыться, пусть всего на мгновения. Она еще крепче обняла Ала, целовала его и позволяла целовать себя. Она ничего больше не видела и не слышала, ни на что не надеясь и ничего не опасаясь, потому что не желала ничего больше видеть, слышать, надеяться или бояться. Она отдалась на волю приятных, усыпляющих и вместе с тем острых ощущений, стремясь бежать от действительности, от всех этих поисков, от мыслей и разговоров об электронах, атомах, металлах, искусственных материалах и пультах управления, от фантасмагорических картин, — бежать в хаос захватывающих дух чувств. И это ей удалось до того предела, к которому она стремилась. Но где-то в ней жила мысль о действительности, и особое наслаждение она испытывала именно от удивительного сочетания реальности со всем тем странным, абсурдным и противоречивым, что этому сопутствовало.

Когда мгновения опьяняющего замешательства отлетели в бесконечность и Ал почти овладел собой, к нему вернулись мысли о необходимости решения, и он, к удивлению, заметил, что вокруг ничего не изменилось. Никто вроде бы их из лодки не выталкивал, никто как будто не имел ничего против их пребывания в ней, но дверь, словно приглашая выйти, оставалась открытой, а лодка стояла на том же месте. Если разобраться, это было своеобразной формой насилия, и даже более неумолимой, чем насилие действием.

— Нам ничего другого не остается, — тихо проговорил Ал. Обняв Катю за плечи, он вместе с ней переступил через порог…

И в тот самый момент, когда они сделали последний шаг, светлая линия прошла сквозь них, как мягкая молния. Между ними словно стену опустили.

Ал оказался в серой кабине. Ярко вспыхнул ослепительный луч света, и тут же на него будто кто-то набросил черный платок: не стало видно ни зги, пол под ногами пришел в движение и понес Ала к гладкой стене. Когда он оказался вплотную перед стеной, она раздвинулась и тут же за ним закрылась. Он попал в следующую кабину, правая сторона которой была задрапирована, и из-за драпировки слышалось негромкое шипение. Несильный хлопок — и шипения как не бывало. Пол снова пришел в движение… Еще одна стена открылась и закрылась за ним… Что-то волчком поднялось с пола и пролетело над его головой. В воздухе повис легкий запах химикалий. Пол пришел в движение… Стена расступилась…

После первых секунд оцепенения, когда Ал, совершенно подавленный, не в силах был сосредоточиться, поймать спасительную мысль, его чувства вдруг разом ожили Он перестал быть чем-то безличным, его мозг пронзила до предела трезвая мысль: тебя разрезают, препарируют, устраняют каким-то механическим способом… И эта холодная уверенность оказалась сильнее, чем способность сопротивляться чему-то неопределенному. Он почувствовал, что кожа на руках как бы покрывается шерстью, язык во рту вздулся, как резиновый мяч… Вдруг ему вспомнилась Катя, и он, забыв обо всем, что его окружало, закричал:

— Катя, ты меня слышишь?

— Да, Ал, я слышу тебя.

— Ничего не бойся, Катя.

— Конечно, Ал, конечно.

— Сейчас для меня важна только ты, Катя!

— А для меня ты, Ал!

Пол пришел в движение… Стена раздвинулась… Пустая кабина… на правой стене — круговой узор, напоминающий соты в ульях, и каждый кружок — отверстие. Из одного отверстия в центре стены в сторону Ала полетела стрела с тупым наконечником. Он прижался к передней стене… Стрела прошла мимо за его спиной. Выползла вторая стрела, на уровне колена… и пошла горизонтально, как и первая. Ал увернулся, стрела прошла мимо… Немедленно появилась третья на высоте груди. Ал пригнулся… Узкое помещение еще более сузилось, от стены до стены его пересекали две перекладины, теперь появилась и третья… И четвертая просунулась в кабину, не быстро и не медленно, с автоматической равномерностью. Она пронзила узкое помещение… И снова стрела целилась прямо в грудь зажатого между перекладинами Ала. Он с трудом пригнулся, перекладины мешали ему… Вот еще одна стрела прошла над головой… За ней — другая. Ал прижался к полу, как вынуждала его пространственная решетка. Пытаясь уклониться от очередной стрелы, он принялся раскачивать перекладины. Тщетно! На сей раз положение было безвыходным. Бросаясь из стороны в сторону, Ал подставил настигшей его стреле спину и ждал удара. Что-то тяжело надавило под лопатками… Что-то сильно вонзилось, как заноза, вгрызающаяся в кожу… Резкая боль…

И словно по приказу свыше все перекладины исчезли. Через несколько секунд помещение опустело. И только точечный узор на правой стене напоминал о пытке.

Пол пришел в движение… Стена расступилась и опять сомкнулась… Справа в помещение вкатило большое сопло на упоре. Послышалось шипение…

4

Катя, ответь!

— Я слышу тебя, Ал!

— Не умолкай надолго!

— Нет, нет, Ал.

— Ты счастлива?

— Да, очень! Стоило только вспомнить о тебе.

Его нес на себе ленточный транспортер. При каждой остановке происходило что-то новое — непривычное, пугающее, не столь болезненное, сколь унижающее непонятностью производимых действий, их целью.

Остановка…

Сочится слабый свет, потом он усиливается, а под конец резкость его становится нестерпимой. Ал прижимает к глазам кулаки, но влажная волна света словно омывает его…

Остановка…

Постепенно теплеет, потом становится жарко, воздух закипает, кожа горит, сердце часто бьется, в легких — жжение… Ал извивается от боли, кашляет, стучит кулаками по стенам.

Остановка…

Сначала тихое, едва доступное слуху жужжание. Потом оно набирает силу, наполняет помещение, делается громким, мощным, гудит, гремит, громыхает… Втянув голову в плечи, Ал опускается на пол на колени, прижимает руки к голове. Какая боль!

— Катя, я не выдержал бы, если бы ты…

— Не теряй головы, Ал. Пожалуйста, ради меня.

— Я и так спокоен, Катя. Где ты сейчас?

— Я за этим больше не слежу. Да и к чему?

К чему?

Сверху в кабину заглядывает объектив — глаз машины. А транспортер несет Ала дальше, останавливается. Новая кабина… Пустая, стены голые, только одинокая красная кнопка на одной из них…

Что-то щиплет кожу Ала, то сильнее, то слабее, и опять сильнее, намного сильнее… Он в отчаянии оглядывается по сторонам. Нет ли возможности бежать? Спасительной соломинки?.. Вот он нащупал красную кнопку… Нажал… Электрическая лихорадка мгновенно прекратилась.

Пол пришел в движение… Опять пощипывает, лихорадит… Ал поискал кнопку. Нашел… Но теперь она не прочно вмонтирована в стену, а способна передвигаться вдоль кривых линий, образующих на стене настоящий лабиринт. Конец одной из линий в самом низу взят в красный кружок. Вибрация заметно усилилась, потом чуть ослабла и опять набрала силу. Ал принялся передвигать красную кнопку и всего два раза запутался в петлях, так что пришлось поворачивать, пока он не нашел путь сквозь лабиринт. Ему удалось привести кнопку к точке, обозначенной кружком. Электрические удары сразу прекратились.

Транспортер повлек Ала дальше.

Новые испытания! Все тело сотрясается от электрошока. Мозг Ала работает напряженно, он готов действовать. Эти испытания Ал воспринимает как вызов, как проверку собственных сил. Он не дает себе поблажек и радуется, когда ему удается выдержать испытание.

Ал выстраивал из кубиков пирамиды, выискивал из груды металлических пластинок те, которые можно соединить, реагировал на вспыхивающий на светящейся шкале огонек, решал простые и сложные математические задачи…

Лента транспортера потекла дальше. Стена раздвинулась. Яркий солнечный свет ослепил Ала. Пошатываясь, он вышел из здания…

На траве сидели Дон, Рене и Катя. Они выглядели немного усталыми — и только.

— Ну как, выдержал? — спросил Дон.

— Долгонько ты там пробыл! — сказал Рене.

Ал бросил взгляд на Катю.

Она сидела у стены, обхватив руками колени, и смотрела мимо него. Ее губы были презрительно искривлены, она что-то насвистывала. Алу потребовалось некоторое время, чтобы справиться с волнением.

— Где мы? — спросил он немного погодя.

— С другой стороны здания, — объяснил Рене. — А в каком районе города?

Никто не знал.

Ал направился в сторону ступенчатой конструкции, внешне напоминавшей буровую вышку, и стал подниматься наверх. Физические усилия придали ему бодрость, заставили забыть о пережитых страхах. Они освежали, как душ. Он поднимался быстро и вскоре оказался высоко над крышами домов.

Порывы ветра приятно остужали лицо. Его друзья превратились в маленькие, с трудом различимые сверху точки. Он постарался сориентироваться. Парящая лодка доставила их в северную часть центрального ядра города. Между высокими зданиями оставалось достаточно проемов, чтобы он мог различить городскую стену, похожую на фоне горизонта на бородку ключа. Здания с их металлическими крышами были расставлены в котловине по определенной системе, как детали в приведенном в порядок детском «электронном конструкторе». Плоское дно котловины лишь в одном месте имело возвышение. Ал предположил, что именно там, в старой части города, находился холм с руинами замка. Дома там были выше других. Алу не удалось установить, то ли они поставлены на холме, то ли просто сами выше.

Спустившись, он рассказал об увиденном товарищам.

— У меня появилась идея, — заявил Дон, когда они перешли к обсуждению дальнейших шагов. — У Джека гандикап в три дня. Попытаемся обнаружить его и его людей и подсмотрим, чем он занимается. Тогда нам самим не придется тратить время на это занятие.

— Хорошая идея, — сказала Катя. Дон повернулся к Алу.

— Ты никаких следов Джека не видел?

— Нет, — покачал головой тот.

— Не страшно, — подытожил Дон. — Размеры котловины невелики, скоро мы наступим Джеку на хвост. Больше всего меня заинтересовал холм. Лучше всего отправиться туда без проволочек. Но осторожно! Ведь Джек мог догадаться, что мы опять здесь!

— Сможем ли мы передвигаться свободно? — поинтересовался Рене.

— Почему бы нет? — отозвался Дон. — Автоматы устроили нам проверку — тут двух мнений быть не может. И отпустили нас. Сочли нас безвредными. Мы для них больше интереса не представляем.

Ал не согласился:

— Не думаю, что они потеряли к нам интерес. — Он указал на столб, стоявший посреди ближайшей к ним площади. Здесь было немало этих тонких металлических стеблей, увенчанных темными блестящими шарами неопределенного цвета. Некоторые из них были высотой всего в несколько метров, другие намного возвышались над крышами.

— Фонари? — предположил Рене.


Без заголовка

Пятница, 13 Апреля 2018 г. 21:47 + в цитатник

Клетка для орхидей (продолжение)

Ал осторожно повертел одно из колесиков, и они сразу заметили, что изменилось. Угол обзора на экране сместился, одна угловая секунда поворота колесика забросила их на миллионы световых лет в дали мироздания. Им почудилось, будто они стоят среди звезд. Спокойные светила сбивались в гиперпространстве в пестрые облака, спирали, кольца, шары, между ними сновали кометы, пульсировали сгустки звездной пыли. Это были незнакомые им скопления звезд, никому не ведомые миры, но это был все тот же космос, который они видели с Земли, те же самые звезды, те же темные или светящиеся облака материи, и где-то, в каком-то отдаленном уголке космоса, искать который им сейчас не хотелось, но который, без сомнения, был доступен этому чудесному искусственному глазу, стояло их Солнце, жила семья их планет — ледяной мир Нептуна, Сатурн с его кольцами, каменные пустыни Марса, облачные котлы Венеры, Меркурий, этот раскаленный шар, и тут же странствовала Земля, их родина, и на ней жил Человек. На ней развивалась его культура, там жили и мечтали, выдумывали новое, изобретали, рождались и умирали те, малой частицей которых были они сами. Никто из них и вообразить себе не мог, что способен удивляться до такой степени, и каждый ощущал в эти секунды нечто, во много раз превышавшее по любой шкале ценностей то, о чем ему прежде мечталось, к чему он стремился или чего достиг.

Ал вернул колесико в прежнее положение, взялся за ближайший рычажок и опустил его. С головокружительной быстротой навстречу им помчался ландшафт, который они могли наблюдать из башни невооруженным глазом. Дома, башни и мосты поднимались к ним, подобно огромным театральным декорациям, а потом, на последней грани увеличения, распадались в ничего не значащие точки. Их уносило в безвестность, расплывчатость и безымянность, зато вместо них появлялись новые строения на фоне четко очерченных театральных задников.

— Стоп! — рявкнул Дон.

Крик Дона вырвал его самого и остальных из состояния зачарованности. Они опять начали воспринимать, а не только созерцать; слышать, а не только внимать; думать, а не только ощущать. Они увидели неожиданные и неуместные в этом окружении, зато типично земные, человеческие движения: покачивание тела при ходьбе, сгибающиеся колени, переставляемые ноги, размахивающие руки… И маленькие желтые всплески облачков пыли после шагов. Каждая деталь была видна совершенно отчетливо.

— Джек! — опять рявкнул Дон. — Вон тот, впереди — Джек, а за ним сбоку — Рене… А вон идут Тонио и Хейко! Где они находятся? Можешь установить?

Ал уменьшил сектор приема и получил примерное представление о том, на каком расстоянии от них находится вторая группа и в каком направлении движется к центру города. Вот она исчезла за длинным невысоким строением.

— Черт бы их побрал! — воскликнул Дон. — Их тоже не задержал щит. У Джека нюх подходящий. Как далеко они от нас? Километр? Два? Ал! Что ты тянешь, поторапливайся! Катя, и ты тоже! Они нас опередят!

Ал зафиксировал какую-то точку на экране. Медленно отрегулировал масштаб увеличения… Сейчас, сейчас он поймает то, что бросилось ему в глаза…

— Что ты медлишь, Ал! Слышишь, пошли! — Дон вернулся, потянул Ала за собой.

— Одну секунду, — взмолился тот. — Ты только взгляни!

Все уставились на кадр, который Алу удалось увеличить. Внешняя, самая современная часть города. Посреди группы знакомых каплевидных зданий, окруженных мирными земными лужайками, — пятно, странным образом контрастирующее с окружающим. Два дома как бы сдвинуты в сторону и согнуты, рядом — раздавленный цилиндр типа их «Цеппелина». Центром разрушения была, очевидно, плоская ложбина, давно поросшая травой.

— Экая важность! Кратер метеорита! Их здесь полно! — сказал Дон.

— Там нет никакого кратера! — Ал закрыл глаза, напряженно размышляя. — Все куда проще: это несчастный случай, взрыв. — Снова помолчал несколько секунд. — Внешнее кольцо — еще не последняя стадия строительства города, теперь мне ясно. Ты был прав, Дон. Нам необходимо идти в центр.

7

И вновь они направились к центру города, но далеко уйти им не удалось. Дома сбивались все плотнее, улочки для прохода между ними становились все уже. Друзьям приходилось то и дело менять направление, идти в обход. Они попадали то на незнакомые площади, то в закоулки, ни на шаг не приближаясь к цели.

— И долго вы намерены блуждать? — устало спросила Катя. — Скоро стемнеет.

— Повернуть обратно? Сейчас? — Дон был вне себя. — Повернуть, когда мы вплотную приблизились к цели! И я взял ее с собой!

— Я только спросила, — защищалась Катя. — Нечего сразу на меня накидываться. И хочу тебя предупредить: у нас нет с собой даже фонарей.

— Ночь будет ясной, звездной, — сказал Дон, словно отбрасывая прочь все сомнения движением руки. — Скажите мне лучше, как пройти дальше. Свинство какое! Как нам пройти дальше?

— Чутье подсказывает мне, что дальше, справа, идет широкая улица, — заметил Ал. — И есть надежда, что по ней мы дойдем до центра.

— Что за ересь ты несешь? Так нам снова возвращаться? Мы тратим наше время впустую! — взорвался Дон.

Лишь когда они сделали полный круг и оказались на том же месте, Дон последовал совету Ала. Примерно минут пятнадцать они блуждали по извилистым улочкам, по кочковатым, пыльным дорожкам, мимо обшарпанных стен, пока не достигли высокого узкого дома, примыкавшего к огромной стене, сложенной из простых, необработанных камней, скрепленных когда-то сырой известью. Вверху стену увенчивал зубчатый пояс, достигавший, казалось, самого неба. Справа по ходу их движения дорогу ограничивали дома, слева — бесконечная стена.

— Крепостная стена, — догадалась Катя.

— Мы попали в средневековье, — подтвердил Ал. Дон по-прежнему был раздражен.

— Должна же быть какая-то возможность перебраться через нее!

— В таких стенах чаще всего бывало по нескольку ворот, — рассуждал Ал. — Жителям как-никак случалось покидать стены города, а потом возвращаться.

— А вдруг они умели летать? — стукнула себя по лбу Катя.

— Вряд ли, — возразил Ал. — Вспомни об их парящих «цеппелинах». Зачем бы они им тогда понадобились? Да и все остальные их устройства говорят против такого допущения.

Улица, затененная крепостной стеной, полого поднималась вверх, а так как зубчатая кромка шла строго горизонтально, стена перестала казаться такой уж непреодолимой.

— Любопытно, как выглядели существа, населявшие город? — спросила Катя.

— Не думаю, чтобы они совсем не были на нас похожи, — ответил Ал.

— С чего ты взял? Разве они с таким же успехом не могли напоминать огромных лягушек, муравьев или пингвинов?

Ал весело рассмеялся:

— Их технические устройства кое-что проясняют. Пока нам известно мало, но и это малое говорит о многом. Не забывай, что кресла-диваны прекрасно подходили к форме наших тел, что пульты созданы для ручного — ручного! — управления, что на экранах возникали кадры, безукоризненно различаемые нашими — нашими! — глазами. Окна и двери по высоте мало чем отличаются от наших. Здесь, правда, в домах нет лестничных маршей, но по спиральным дорожкам вполне можно подниматься, пусть это для нас и непривычно.

— У тебя глаз-алмаз, — восхитилась Катя.

Дон участия в разговоре не принимал. Его взгляд приковала к себе стена, он словно буравил ее глазами.

— Приплюсуй к этому вот еще что, — продолжал Ал, — Эта планета почти на сто процентов походит на нашу Землю. Гравитация, время суточного обращения вокруг солнца, длина дня и ночи совпадают, климат здоровый, животворный, сродни климату в национальных парках Эфиопии или Непала. Я могу продолжить этот перечень. И такое сходство делает весьма вероятным предположение, что здешний мир произвел существ, в целом похожих на нас.

— И ты думаешь, что и здесь тоже…

Дон резко оборвал их:

— Прекратите треп! Я хочу проверить, что там, за стеной. Помогите-ка мне лучше!

У каменной стены громоздились груды отбросов, мусора и хлама, поросшие травой и кустарником. По стене, до самой зубчатой кромки, карабкались вверх вьюнки.

Дон перелез через одну из куч, подергал вьюнок и начал подъем. Вьюнок казался очень старым. Основной его ствол был толщиной с мужскую руку, а некоторые ответвления давно засохли. Зато другие выглядели свежими и, главное, образовывали некое подобие лесенки. Лучшего невозможно было ожидать!

Оказавшись наверху, Дон испустил возглас разочарования.

— Поднимайтесь сюда! — позвал он. — Проку мало, но поглядеть стоит!

Они увидели глубокий котлован, залитый водой. Серо-зеленая поверхность была неподвижной. По Другую сторону тянулась стена, не такая высокая, как та, на которой они стояли, но никакому пловцу не удалось бы подтянуться, чтобы достать до ее края.

— Опять впустую, — сказал Дон. — Может, пройдемся вперед по стене?

И они пошли по ней, повернули два раза и оказались на ровной платформе, ограниченной парапетом. Снизу сюда вела лестница.

— Здесь поудобнее подниматься, чем там… — пробормотал Ал.

Дон перегнулся через каменный парапет, а за ним и Ал с Катей.

Да, скорее всего это — смотровая площадка, ибо отсюда открывался удивительный вид. И ветер свистел здесь, и воздух был полон неясных звуков, что-то выло, гудело и громыхало. Им чудилось, будто они слышат удары молота, бряцание металла, глухие возгласы, неясные, но раскатистые. Порывы сильного ветра приносили отголоски грохота и криков.

Но вот Дон, заглушив восклицание, обнял за плечи Ала и Катю и сжал их сильно, до боли…

Внизу происходило что-то, напоминавшее сон, кошмар! Из выпуклых ворот в городской стене вышли две шеренги закутанных в плащи существ (как назвать их — людьми, аборигенами?) и выстроились по правую и левую стороны затененного стеной двора, обратив друг к другу лица, скрытые под капюшонами. В руках они держали горящие факелы, свет которых придавал сцене зловещий вид. Затем ворота вытолкнули странного всадника: тело его было скрыто серыми доспехами, а голова — серым шлемом. Животное, на котором он выехал, напоминало большую серую ласку. С другой стороны выехал другой всадник, под стать первому, но в белом, У обоих были в руках предметы, очень похожие на плетки, только куда более массивные. Они остановили своих животных на миг, подняли в знак приветствия оружие. А затем, размахивая «плетьми», ринулись друг на друга. При каждом точном ударе рассыпался сноп искр, и лишь через несколько секунд до наблюдателей на стене доносился звук короткого хлопка.

— Электрические плети, — прошептал Дон.

Они забыли обо всем, кроме зрелища, развертывавшегося у них на глазах. Ситуация в поединке менялась ежесекундно, оседланные животные двигались бесшумно, с ловкостью змей, «плети» мелькали в воздухе, слышались щелчки ударов. Каждый из соперников по нескольку раз пошатнулся в седле, было заметно, что силы обоих идут на убыль. Но вот они снова схватились, начали в ярости обмениваться ударами, и искры от ударов походили в спускающихся сумерках на звездопад. И вдруг, когда никто не ожидал, дуэль окончилась. Серый рыцарь был сбит на землю. Белый поднял в знак приветствия «плеть» и поскакал в сторону ворот. Закутанные в балахоны всадники медленно и вяло затрусили за ним. В последний раз вспыхнули факелы. И площадь погрузилась в темноту. Привидения исчезли.

Трое друзей смотрели друг на друга с разными чувствами: Дон торжествовал, Катя не знала, что и подумать, Ал напряженно размышлял.

— Они там, внизу! — сказал Дон. — Они еще живы. Они играют в рыцарей — значит, впали в детство! У нас с ними трудностей не будет! Вот бы спуститься туда! А ты, Ал, опять за свои опыты?

Ал выломал из стены камень, размахнулся и изо всех сил швырнул в воду, внимательно наблюдая за его падением. Потом проговорил с огорченным видом:

— Жаль, слишком темно!

— Ты что-то обнаружил, Ал? — поинтересовалась Катя.

— Да, — ответил он. — Но пока не могу ничего доказать. Пока. Пойдемте дальше!

С того места, где они стояли, было видно, что через несколько метров стена начинает подниматься ступеньками высотой не меньше метра. Взобраться по ним было невозможно. Но дальше и правее, за следующим поворотом, они увидели то, от чего забились их сердца: мост, высокой дугой повисший над котлованом. Они поспешили к нему.

8

Солнце еще не зашло, его отблески красновато-золотыми полосками ложились на фасады обращенных к западу зданий. Ниже лежали лиловые тени, похожие на застывшую густую жидкость. Казалось, будто жидкость эта заполнила улицы, будто она лижет даже стены домов, грозя в конце концов погрузить во тьму весь город. Пылающим балдахином повисло над ними небо. Синева приобретала фиолетовый оттенок, а с запада росла корона из обрамленных золотом оранжевых пучков лучей. Кое-где уже блестели звезды.

Дон уверенно вышагивал впереди, друзья едва поспевали за ним. Дома снова примыкали к стене, с их плоских крыш обзор увеличился бы, но сейчас в этом не было необходимости. Новая промежуточная цель казалась до смешного близкой: через мост — и в город!

Вскоре они потеряли мост из вида, но им казалось, что, держась все время левой стороны, они не могут не выйти на мост.

Через несколько минут они прошли по переулку узкому настолько, что пришлось идти гуськом, и оказались на широкой овальной площади. Ее волнистая поверхность напоминала о застывшем во льду озере. Камни казались прозрачными, что усиливало впечатление бездонности. Но это был лишь обманчивый эффект: в пыльном покрове площади отражалось мерцающее небо. Посреди овала островком выделялось каменное возвышение с колоннами, перекрытыми крышей.

— Колодец, — предположила Катя.

— А может, место казней, — пытался угадать Ал.

Слева площадь сужалась, и оттуда на них глядело черное полукружие ворот. Сомнений быть не могло: там мост.

Они немедленно двинулись в путь. Но шли осторожно, вдоль домов: что-то необъяснимое, пбвисшее в воздухе, пугало их.

— Тише! — прошептал Дон и прислушался. — Вы ничего не слышали?

Катя хотела было ответить, но тут раздался этот звук: как будто точильщик точил ножи… Потом снова тишина.

— Это впереди, — сказал Ал, сделав неопределенный жест рукой.

— Очень далеко отсюда, — проговорил Дон и медленно зашагал дальше. Но негромкий возглас Ала заставил его вновь остановиться.

— Здесь кто-то был!

Ал указал на полоску, шедшую наискосок через пыльную площадь к воротам. Дон присел на корточки, чтобы разобраться.

Катя отступила на несколько шагов и прислонилась к стене дома.

— Рыцари… — выдавила она из себя. — Это рыцари с их ужасными «плетьми»!

— Ну и что они нам сделают? — успокаивал ее Ал. — Тебе нечего бояться. Вспомни только, что…

Дон резко выпрямился.

— Все куда хуже, — тихо и зло проговорил он. — Это Джек и его группа! — Он повернулся к Алу: — Посмотри на этот след!

Ал пристально вгляделся, обнаружил отпечатки подошв из крепина и подтвердил опасения Дона.

— Они нас опередили! — прошептал Дон. — Они здесь уже побывали!

Алу было почти жаль друга.

— Не теряй сразу мужества. Хорошо, пусть они здесь уже были. Но задачи своей они отнюдь не решили. Пока что победителя нет!

— Ты в самом деле так считаешь? Или просто говоришь, чтобы я успокоился? — По голосу Дона чувствовалось, что он ощущает новый прилив сил. — Ты думаешь, что главные трудности ждут нас в центре?

— Там они, скорее всего, только начнутся, — сказал Ал, видя в этом мало хорошего.

Но Дон никаких опасений в его голосе не расслышал.

— Вперед! Они не могли уйти далеко!

Катя, которая перед Джеком, Рене, Тонио и Хейко испытывала куда меньше страха, нежели перед таинственными обитателями города, облегченно вздохнула и присоединилась к друзьям. Но для пущей безопасности держалась все же на расстоянии.

Вскоре они прошли в ворота, которые выглядели именно так, как обычно представляют ворота средневекового города. Рядом с широкой аркой для колесниц, повозок к вьючных лошадей в старой стене был оставлен узкий проход для пеших странников, и от арки этот проход отделяли мощные столбы. Следы второй группы шли как раз посредине прохода.

Пройдя дальше, друзья оказались на открытой площадке с двумя рядами каменных скамей, отделенных от воды парапетом, на котором стояло множество фигур, уставившихся, казалось, прямо на них.

Дон подошел к ним вплотную.

— Ни дать ни взять статуи капуцинов, — сказал он, вернувшись к Алу и Кате.

— Осторожно! Не затирай следы! — предупредил Ал.

— На что они тебе сдались, эти следы? — спросил Дон как всегда пренебрежительно. — Они ведут к мосту. И рассматривать их я не стану!

Но Ала было Не так-то просто заставить переменить решение. Он преспокойно занялся следами, как бы испытывая терпение Дона. Здесь было намного светлее, чем в переулках между домами, и это сильно облегчало работу Ала.

— Ты, как обычно, уверен в своей непогрешимости, — ворчал Ал себе под нос, не будучи уверен, что Дон его слушает. — Но тебе известно далеко не все. Вот и тут следы ведут в разные стороны, они перепутаны. Чем ты это объяснишь?

Дон уже стоял на мосту.

— Просто они добрались сюда, как и мы.

— Но у нас была на то своя причина, — продолжал Ал, — а у них ее нет. Или есть — только совсем другая. Интересно узнать, чем они здесь занимались.

— Интересно! — сказал Дон. — Еще как интересно!

Катя вдруг почувствовала себя одинокой, беззащитной, оставленной в беде. Она видела, как ее друзья ползают по земле и жестикулируют, но суть их спора до нее не доходила. Видела, как мост над водой уходит в темноту ночи, видела на противоположной стороне террасоподобные крыши защитных сооружений и самую высокую, напоминающую башню надстройку над воротами, сотни черных оконных глазниц, странные приборы, установленные на плоских крышах, — может быть, старое, но страшное оружие, которое ждет не дождется своего часа, чтобы снова изрыгать огонь и нести смерть и разрушения. Изо всех окон, казалось ей, на нее глазели, за всеми окнами лица были искажены беззвучным смехом, а кулаки сжаты от ярости…

«Зачем ты, собственно говоря, явилась сюда? — спрашивал ее внутренний голос. — Что тебе здесь нужно?»

Дон пытался разобраться в своих противоречивых чувствах. Надежды, страхи, досада, нетерпение, честолюбие, озорство и рассудительность — все смешалось. Педантичность друга связывала ему руки у самой цели. Его задерживали, предавали. Он предпочел бы сейчас броситься в одиночку навстречу испытаниям, ощутить всю полноту впечатлений, доступных человеку. Ему хотелось грудью сшибиться с головокружительными приключениями и, если придется, погибнуть…

Подобно Дону и Кате, Алу тоже пришлось анализировать свои чувства. Его фантазия работала сейчас как фантазия шахматиста, пытающегося по расположению фигур противника угадать его намерения. Он разбирал десятки комбинаций: какие шаги могли предпринять их партнеры, каковы их пели и линия поведения. Но ни одна из нарисованных воображением картин его до конца не устраивала.

— Следы на мосту идут в обе стороны, — сказал он, покачав головой. — Выходит, они вернулись! — Пока что он сам не отдавал отчета в значении этого вывода, но начинал догадываться. — Выходит, они вернулись…

Катя не выдержала:

— Перестаньте, ради бога! Почему Мы здесь застряли? Пойдемте, прошу вас! — Ее надрывный крик резал слух. Она взбежала на мост. — Пусть всему этому будет хоть какой-нибудь конец!

Дон бросился за ней. Ал, прогнав с лица выражение озабоченности, поспешил за ними.

В темноте Ал различал впереди только мечущуюся тень Кати. Он не сразу осознал, что произошло. Что-то с грохотом раскололось впереди него и громовым эхом отозвалось сзади. На мосту взметнулся язык пламени. Прямо перед бегущей Катей брызнул фонтанчик камней и разверзлась дыра с зазубринами… Согнутое тело бегущей девушки, еще несомое полетом, исчезло в этой дыре. Громыхнуло еще трижды, но только один снаряд коснулся моста, заставив его закачаться и задрожать. Ал едва удержался на ногах. Он успел разглядеть, откуда стреляют: из окон башни над мостом. Он изо всех сил старался сохранить равновесие…

Дон, словно окаменев, стоял на мосту, всего в нескольких метрах от дыры, и Ал потащил его за собой. Неповрежденной осталась узенькая полоска моста, но и по ней уже побежали трещины. Оба осторожно перебрались по ней на другую сторону котлована.

— Катя… — прохрипел Ал. — Мы должны…

Дон, не отвечая, толкал его вперед. Он тяжело дышал.

— Оставь… Поделом ей!..

Они бежали, стараясь укрыться за парапетом и выбраться из сектора обстрела. Что-то прошипело над ними, коснулось головы Ала, срикошетило о Дона… По камням покатилась длинная трубка… Стрела! Снова выстрелы в их сторону… И вдруг — чудовищный хохот посреди ночи.

Дон резко остановился. Он узнал голос.

— Джек, — прошептал он.

— А то кто же? — удивился Ал.

— Ал, дружище! — В голосе Дона звучала целая гамма чувств. — Это Джек с его людьми! — Он с трудом сдерживал радость. — Ал, старина, ты понимаешь, что это значит? — Ответа он не стал дожидаться. — Джек позади нас! Мы первые! Мы первыми доберемся до центра! Мы победим!

9

Они прошли по мосту ровно восемнадцать метров, и понадобилось им для этого целых сто секунд. Но, похоже, восемнадцать метров моста приблизили их к цели больше, чем весь долгий путь от горных склонов, через холмистые долины и через сам город к воротам в крепостной стене.

Дон с Алом торопились дальше. Еще раз просвистела туча стрел, не принеся им никакого вреда, снова громко захохотал Джек. Но они прислушивались ко всем звукам ночи вполуха. На фоне черного, усыпанного звездами неба выделялся высоченный черный куб — это был центр города, крепость с бесчисленными пристройками, искусно защищенная от низвержения вод и камнепадов, но готовая сдаться на их милость. Ни огонька, ни звука, ни дуновения ветерка: здания, окруженные водяным кольцом, спали, как громадные звери.

Они бежали к крепости. Дальнейшее произошло в одно мгновение. Ал едва успел рвануть Дона назад. Он и сам с трудом устоял на ногах. Мост свободно повис в воздухе, словно от него огромным лезвием отрезали часть, отрезали ровнехонько, так что и следа не осталось.

Не хотелось верить глазам! Вдруг их обманывает темнота, может быть, они в плену у собственной фантазии? Они принялись ощупывать руками: вот острый срез, гладкая поверхность, вертикально обрывающаяся вниз… Сколько они ни вглядывались, ничего, кроме пустоты, впереди не было, а где-то вдалеке, гораздо дальше, чем они представляли, что-то тянулось в самое небо, и металл этого громоздкого, тяжелого здания мягко отсвечивал в свете звезд. Они встали на четвереньки, проползли чуть-чуть вперед. Перед ними разверзлась пропасть…

— Все кончено, — прошептал Дон. — Мы в западне.

— Теперь понятно, почему они повернули обратно, — сказал Ал.

— Загнали нас в западню, свиньи!..

— И все-таки хочется узнать, как попасть в этот чертов город…

— Мне это совершенно безразлично. Мы проиграли. Джек может сделать с нами, что захочет. Думаю, придется сдаваться.

Они медленно двинулись по мосту обратно, ощупали ломкие края первой дыры, споткнулись о кучу мусора в том месте, где упал второй снаряд, снесший часть перил моста.

Дон сложил ладони рупором и крикнул:

— Джек, ты победил! Мы сдаемся! — И снова: — Джек, слышишь? Мы сдаемся.

Раздался голос Джека:

— Привет, Дон! Хорошо, что ты так решил! Подойди поближе, только не торопись!

Шаг за шагом они приближались к воротам. Вдруг опять что-то сверкнуло, упало рядом с ними. И еще раз… Какой-то скрежет, грохот. Ал почувствовал удар по руке, ощупал левой рукой правую и испугался: порез оказался обширным.

— У Дона ранения были серьезнее: один осколок попал в грудь, другой — в бедро.

— Джек, ты свинья, — заорал он, — ты свинья, свинья!.. — Чертыхаясь от боли и злости, Дон бросился к свободной площадке перед мостом, метнулся влево, где из окна бил огонь. Он бежал навстречу выстрелам, подпрыгнул, подтянулся на руках до нижней части окна… еще выше… На какое-то мгновение его лицо оказалось перед самим окном… Но снова вспышка, и тело Дона рухнуло вниз и ударилось оземь…

Ал тоже бежал под градом выстрелов, но по направлению к воротам, и он добрался до них. Здесь он был вне опасности. Сердце его забилось чаще, он ощущал какую-то нелепую атавистическую радость от этой бессмысленной борьбы. Ал лежал, прижавшись к стене, в проеме ворот, размышляя над тем, стоит ли ему перебираться через пустую площадь.

За колонной послышался шелест… Ал замер… До него донесся еле слышный шепот:

— Ал, это ты?

Ал мгновенно вскочил, обогнул колонну и неповрежденной левой рукой схватил кого-то за грудь. Он уже занес ногу, чтобы ударить противника.

— Погоди, Ал… Погоди!

Ал ожидал обмана, но все же сдержался.

— Это я, Рене… Послушай, Ал! Я хочу тебе помочь! Ал перестал трясти его, дал перевести дух.

— Что бы там ни было… Джек зашел слишком далеко. Я ухожу от него. И хочу помочь тебе.

— Чем именно? — спросил Ал.

— Тут есть боковой проход… Пошли, я покажу!

Все еще готовый стать жертвой предательства, Ал скользнул в тень вслед за Рене. Они поднялись наискосок вверх, потом нырнули в подвальное помещение, в которое снаружи сочился слабый свет, и по другой наклонной плоскости снова вышли наружу. Рене остановился, отодвинул в сторону дверь. Колесики под ней завизжали…

— Тише! — прошептал Ал.

Они прислушались… Тихо, ни звука… Протиснувшись в дверь, они огляделись и посмотрели в сторону башни. Ничто не двигалось…

Они пробежали несколько метров под стеной и остановились, чтобы оглядеться…

Наверху, над выступом башни, сверкнуло. Прямо перед ними просвистело что-то круглое и светлое. У них не было времени подумать, что это: их разорвало на тысячи бесформенных клочков.

 


фантастика

Пятница, 13 Апреля 2018 г. 21:36 + в цитатник

 

Герберт Ф. Франке

Клетка для орхидей

 

 

Первая попытка

 

1

Мгновения, когда сознание пробуждается на чужой планете, всегда волнуют. Словно по мановению волшебной палочки на тебя накатывается одна картина за другой, ты различаешь все новые и новые детали. Иногда они приходят мягко, волнообразно, а иногда — резко, вспышками. И все это связывается щекочущим нервы ожиданием невообразимого: то ли чего-то необъятного, что не в силах объяснить человеческий мозг, то ли чего-то смертельно опасного.

Ал очнулся на чужой планете первым, С чувством удовлетворения, к которому примешивался легкий налет разочарования, он признался себе, что никаких неприятных ощущений не испытывает. Ни изнуряющей жары, ни электрических разрядов, ни обнюхивающих тебя динозавров. Ничего угрожающего. Окончательно успокоившись, он огляделся вокруг. Двигаться приходилось осторожно, он ощущал ломоту в суставах, как и после всякого длительного перелета. Когда он поворачивался, покалывало в мускулах. Что-то продолжало еще давить на мозг. Но с каждым новым глотком воздуха Ал все больше раскрепощался, в движениях опять появилась легкость. Расстегнув ворот желтой рубахи, он жадно втягивал в себя воздух. «Подходящее здесь место, — подумал он. — Дон не ошибся с выбором».

Небольшой барак, который уже успели соорудить роботы, стоял метрах в ста левее, в долине. Рядом с ним автоматы поставили мачту для передач и ретрансляции. А еще в пятидесяти метрах, вровень с бараком, стоял ангар для вертолетов. Самым примечательным показался Алу кратер, откуда автоматы брали пробы почвы. Он зиял на поверхности, как открытая рана, края его осыпались. Они были кроваво-красного цвета, а сам срез — почти черный. За бараком виднелись горы, а за ними — равнина с сотнями плоских холмов и небольших озер. И все это освещалось оранжево-красным светом чужого солнца.

Дверь жилого помещения барака откатилась вбок, выехала машина, на сиденье которой, откинувшись, полулежала Катя. С помощью нескольких десятков высокочувствительных присосок машина-робот положила девушку на мат — тот самый, на котором несколько минут назад пришел в себя Ал. Катя тоже вот-вот должна была очнуться. Ее мускулы уже чуть заметно подрагивали.

— Где Дон? — спросил Ал.

Робот остановился.

— Пока что не проснулся, — донеслось из его динамика.

Жестом руки Ал направил его в сторону барака.

— Продолжай! — приказал он.

Дон, значит, пока спит, а Катя просыпается. Дона и Катю подобрала друг для друга генетическая комиссия. Тем самым им было позволено в будущем иметь детей. Дон ввел Катю в круг своих друзей, она оказалась хорошим товарищем и участвовала во всех их розыгрышах и шутках. Лишь одно обстоятельство претило Алу: Дон рассматривал Катю как что-то вроде своей собственности и вечно ее поучал. Не без злорадства Ал представил себе, как отреагирует Дон, увидев его наедине с Катей.

— Эй, Дон!

Голос прозвучал так тихо, что Ал едва расслышал.

— Катя! — позвал он. — Это я, Ал!

Быстро оглядев себя, он убедился, что его зеленовато-коричневая тропическая куртка сидит на нем ловко, и пригладил темно-русые волосы.

Катя тем временем пыталась приподняться на мате. Ал опустился рядом с ней на колени и помог, осторожно поддерживая под спину. Она часто заморгала, щурясь на солнце.

— Мерзкий свет, — прошептала она.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ал.

— Я выдержала… По-моему… все в порядке.

— К свету ты привыкнешь, — объяснил Ал. — И не будешь даже замечать, что он оранжевый. Он станет белым. Все цвета станут для нас привычными. Правда, тогда планета мало чем будет отличаться от Земли.

— Но небо… — возразила Катя. — Это небо…

— И небо будет голубым. Ты только наберись терпения. Все произойдет само собой. Представь себе, что нулевая точка на шкале немного смещена…

«Странно, — подумал Ал. — Меня этот грязновато-серый цвет неба нисколько не смутил. Может быть, у женщин иная острота восприятия?»

Он смотрел на Катю. Ветер шевелил ее светлые волосы. Пока она еще была бледна, и эта бледность подчеркивала выступающие скулы, придающие девушке экзотический вид. Темно-карие глаза были полуприкрыты. На Кате были красные джинсы и черная кожаная куртка поверх черного свитера. Она быстро приходила в себя, движения ее становились все увереннее, взгляд — пристальнее.

— Это здорово, Ал, — сказала она, — просто здорово, что вы взяли меня с собой! У меня это впервые. И не сердись, если я окажусь нерасторопной! — Она смущенно улыбнулась и показалась Алу еще миловиднее, чем прежде. — Но где же Дон? — Она снова попыталась подняться, но Ал удержал ее.

— Отдохни пока, — предложил он. — А я пойду взгляну…

По сравнению со светом дня в бараке было темно. Ал нащупал и резко опустил рычажок. На него хлынул поток яркого голубовато-белого света. «До чего же здесь примитивно, просто немыслимо», — подумал Ал, и это впечатление только усилилось, когда он огляделся повнимательнее. Исходили из одного — из экономии места. Под окном справа, откуда видна долина, стояли стол и три табуретки. Чуть дальше — дверь, ведущая в машинное отделение, все остальное помещение разделено на отсеки, в которых содержится необходимый инструмент. А то, что может понадобиться только с течением времени, полагалось изготовлять автоматам «собственноручно». У левой стены одна над другой закреплены три койки. На средней лежал Дон. Его большое, тяжелое тело порядком продавило сетку. Одеяло оказалось для него коротковато, и он, как ни старался, укрыться с головой не мог. Виднелась только часть носа, лоб был прикрыт короткими, густыми прядками каштановых волос. Он уже начал дышать.

Ал открыл дверь в машинное отделение и крикнул одному из автоматов:

— Когда Дон будет в норме?

— Через четыре минуты, — немедленно последовал четкий ответ.

— Перенесите его на воздух!

Автомат повиновался. Ал открыл ему дверь и вышел следом.

— Уже скоро, — сказал он Кате.

Она тем временем пришла в себя. И пока Дон лежал на мате, «оживая», Катя засыпала Ала вопросами. Сейчас все казалось ей интересным. То новое, что ожидало ее прихода, было пока далеким и недостижимым. Она словно оказалась на острове, где человек произошел и сформировался, но вокруг, как в засаде, притаились Тайна и Неизвестность. Как Ал и предсказывал, серый цвет неба изменился — теперь оно стало темно-голубым, — но голубизна эта казалась Кате незнакомой, как и зелень растений, и коричневый цвет горных склонов. Она просто не могла увидеть этого, но небо и растения были другими, и горы казались не такими, как на Земле. Она чувствовала это. А животный мир? Сколько она ни вглядывалась, нигде не заметила ни одного живого существа. «Завтра, — подумала она, — завтра!»

Легкий мягкий ветерок дул с низины сюда, на склоны холма, волнами принося с собой запах тимьяна. Пахло похоже на тимьян, хотя скорее всего это было что-то совсем иное. Запах этот стал как бы ключом к Загадочному.

— Эй! — позвал их Дон слабым голосом. С трудом оперся на локоть. — Вы уже в порядке? А во мне все переворачивается. Как здесь?

— Красиво, — ответила Катя. — А как ты себя чувствуешь?

— Помаленьку—полегоньку. Да и не в этом суть. Вы других тут не заметили?

Катя погладила ладонью его лоб.

— Нет, Дон. Но ты ничего не упустил. Мы тоже ожили всего несколько минут назад.

— Тогда хорошо… — Дон вздохнул и снова упал на мат. Сплетя руки под головой, закрыл глаза. — Нет, вы мне скажите: как оно здесь выглядит?

— Довольно безобидно, — сказал Ал. — Зеленые холмы, горы, озера. Хороший воздух, приятная температура. Ничего особенного. Главное, чтобы мы тут не соскучились.

— Трудно себе это представить, — возразил Дон. Он говорил, не открывая глаз. — На сей счет как-нибудь позаботятся другие. Не забывай вдобавок о старом городе!

— А где он, собственно? — полюбопытствовала Катя.

Дон поднялся на ноги. Он был в длинных вельветовых брюках и узком бархатном пиджаке с золотыми пуговицами, Выглядел он куда свежее, чем несколько минут назад.

— Сегодня разберемся с нашими запасами. А завтра — за дело!

Он смотрел вниз, на холмистую равнину, и дальше, в сторону горизонта. Спустился вечер. В сумеречном мареве солнце напоминало красную шайбу. И когда оно спустилось ниже, вдали заблестела какая-то полоска. Там, вдали, вспыхивали и пропадали яркие искры.

Дон поднял руку и указал в ту сторону.

— Вот он — город!

 

2

На другое утро они преодолели все последствия переноса. Выбежали вместе из барака навстречу занимающемуся дню. И снова их начал обволакивать дурманящий запах тимьяна. Оглядывая холмистую равнину, они испытывали мощное влечение, исходившее от неизведанных просторов.

— Чего вы еще ждете? — воскликнул Дон. — Давайте полетим. Нам нельзя терять время!

— Направимся сразу в город? — спросила Катя.

— Это было бы приятнее всего, — сказал Ал, — но предпочтительнее действовать по испытанным правилам. Сначала — исследования. Состав воздуха. Химический анализ почвы. Спектр электроволн. Зоология и ботаника…

— Ерунда! Воздухом дышать можно — для этого мне никакого химического анализа не требуется. Животных мы пока не наблюдаем. Может, ты собрался нарвать букет цветов?

— Не будь занудой, Ал, — вмешалась Катя. — Хватит тебе времени и на травы. Полетим с нами — в город!

— Ты ведь знаешь, в чем дело, Ал! — воскликнул Дон. — Необходимо опередить других! Мы должны прийти первыми!

Они направились к вертолету и по лесенке поднялись наверх. Дон сел на место пилота, запустил мотор. Катя и Ал устроились за его спиной. Свист лопастей перешел в громыханье, и вертолет оторвался от земли. Поднялись на пятьсот метров.

Прозрачная кабина позволяла вести круговой обзор. Все внизу казалось игрушечным, забавным, как в книге с цветными картинками. Это могло бы напомнить заповедники в Финляндии, если бы большая часть равнины не была покрыта тенью от высоких гор, громоздившихся вокруг нее. Сверху они отчетливо различали вершины и горные хребты, зубчатой грядой протянувшиеся вдоль долины. При солнечном свете их линия казалась темной каймой.

— А какие у нас вообще шансы открыть здесь что-нибудь? — спросила Катя.

— Вот именно, — подхватил Ал, — ты пока скрывал от нас подробности. К чему эти тайны?

Дон взял курс на город. Он с силой выжимал педаль газа, и холмы под ними так и мелькали.

— Слушайте меня внимательно, — начал Дон. — Эту планету мы нашли вместе с Джеком. Мы собирались заняться изучением синхронного излучения в области Магелланова Облака. Не помню точно, как это случилось — может быть, Джек неточно определил расстояние, — во всяком случае мы оказались вдруг в пустой дыре и хотели было повернуть обратно, когда наткнулись на небольшое изолированное солнце. На его орбите находилась гигантская планета типа Нептуна, и мы решили осмотреться хорошенько внутри этой системы. И вот она — наша удача! — Дон указал вниз на цепь холмов.

— А город вы тоже нашли сразу?

— Здесь их много. И найти их оказалось нетрудно. Планета на девяносто процентов занята горами. Оставшиеся десять процентов, покрытые зеленью, легко различаются на общем серо-коричневом фоне. Все города расположены внизу, на холмистой равнине. Но вот тот, — он указал подбородком направление, — вон тот — самый большой.

— Разумных существ здесь не осталось? — с надеждой спросила Катя.

— Глупости, — ответил Дон. — Время органической эволюции настолько незначительно по сравнению со временем эволюции планеты, что вряд ли можно на это рассчитывать. Пока что никто здесь разумных существ не встречал. А вот следов их найдено предостаточно. Город наверняка мертв. В некоторых местах видны одни развалины.

Ал достал бинокль и настроил окуляры на холм, возвышавшийся у самого горизонта: на самом деле такую форму, изощренную, но, очевидно, подходящую для этой планеты, имел город. Он невольно согласился с Доном. То, что издали виделось столь сказочным., что вчера в свете раскаленного солнца представлялось ему ипостасью Золотого города, пробудив воспоминания о преданиях и былых мечтах, оказалось в действительности обезлюдевшим, давно пришедшим в упадок и разрушенным городским комплексом.

Сейчас многие здания и строения можно было разглядеть невооруженным глазом: башни с геометрическими узорами вокруг оконных проемов, изогнутые мосты — переходы над улицами, строительные конструкции и мачты. Но многое уже рухнуло, согнулось, заржавело.

Ал отложил бинокль в сторону.

— Почему ты не отправился сюда вместе с Джеком?

Дон рассмеялся.

— Ты думаешь, меня интересует вся эта древняя рухлядь? Или что я вздумал разобраться в их технических достижениях? В вопросах космической археологии? Для меня все это — пустое место. Я хочу пережить что-то, понимаешь? Что-то необычное, напряженное и увлекательное. Джек того же мнения.

— И поэтому вы…

— Поэтому каждый из нас создал свою группу. Да. Кто первым узнает, как выглядели здешние аборигены, тот и выиграл. Обе группы работают самостоятельно и не имеют права мешать одна другой. Но насколько я знаю Джека… Если он почует, что мы опережаем его, он пойдет на все, лишь бы помешать нам. А поэтому будем внимательны! Ни в коем случае нельзя расслабляться: нам предстоит далеко не простое дело!

Поверхность планеты внизу под ними по-прежнему выглядела, как ковер сине-зеленого цвета. Озера, как причудливо вырезанные листья, были разбросаны по всей равнине. Там и тут были видны диковинной формы огромные валуны. Отдельные рощицы служили как бы оторочкой этого сине-зеленого пространства.

— Что это за точки? — воскликнула Катя. — Ал, дай мне бинокль!

Он протянул Кате бинокль. До сих пор все его внимание приковывал к себе город, а теперь привлекла полоса земли, над которой они как раз пролетали. Это были как бы заливные луга со слегка волнистой поверхностью. Зелень не везде имела равномерно густой цвет. Ал обнаружил участки, где зелень была более тусклой, и в этом изменении цвета наблюдалась известная последовательность. Более светлые полосы в основном были прямыми, но иногда они изгибались или даже разветвлялись.. Ему вспомнился один археологический прием: учитывать теневую структуру ландшафта, чтобы отличить истинный рельеф от искусственных изменений. Но солнце стояло так высоко, что ничего определенного сказать он не смог бы.

Точки, обратившие на себя внимание Кати, походили на пятна краски, наляпанные на бумаге. Одни — черного тона, другие — словно припорошены зеленоватой пудрой.

— Это воронки в земле! — воскликнула девушка.

Ал взял бинокль из ее рук, чтобы убедиться самому.

— Похоже, будто тут падали снаряды и гранаты. Следы войны?

— Очень возможно, — сказал Дон. — Должны же были они каким-то способом уничтожать друг друга…

Ал покачал головой. Предположения его не устраивали, он предпочел бы разобраться в этих вопросах пообстоятельнее, но постарался отбросить сомнения. «В конечном итоге не в них суть», — подумал он.

Они приблизились к городу. Более светлые зеленые полоски начали переплетаться, образуя некое подобие сетки. Предположение Ала, что это шоссейные и другие дороги, оправдалось. «Но. почему они заросли зеленью, — спрашивал себя Ал, — когда у воронок никакой зелени не видно?»

Дон, сидя на месте пилота, выругался. Катя и Ал с удивлением посмотрели в его сторону.

— Кажется, в управлении машиной что-то барахлит, — ругался Дон. — Вертолет все больше и больше сносит в сторону.

— Именно сейчас, когда мы, почти над городом! — Катя смотрела сквозь прозрачный пол машины прямо вниз — там уже стояли первые городские строения, кажущиеся на зеленом фоне белым пунктиром.

Ал наблюдал за Доном. И впрямь странное дело! Вертолет все время заносило вбок, как машину на дороге с чересчур крутым виражом. Когда Дон резко поворачивал руль, вертолет сбивало в противоположную сторону.

— Дело не в управлении, — сказал Ал.

— А в чем же, черт побери? — недовольно проворчал Дон.

— Попытайся лететь по кривой… Возьми курс вокруг города… Видишь, так никаких помех нет. Заметил?

— Действительно, ты прав!

Катя ничего не могла взять в толк.

— Что происходит?

— Что-то мешает нам держать курс прямо на город, — предположил Ал. — А поставь-ка ты, Дон, управление на автомат.

Дон нажал на красную светящуюся кнопку, сразу сменившую свой цвет на зеленый. Они замерли в ожидании. Приборы показывали, что направление движения соблюдается.

— Так — полный порядок, — сообщил Дон.

— И так — тоже нет, — возразил Ал. Дон встревоженно взглянул на приятеля.

— Посмотри вниз! — посоветовал Ал.

— Ну и?..

— Мы стоим на месте.

— Проклятие! Ты прав… Сверху этого сразу не заметишь, но если приглядеться, увидишь, что мы как бы остановились на месте.

Дон изо всех сил нажал на педаль газа.

— Может, это был сильный встречный воздушный поток?

И действительно, вертолет несколько продвинулся вперед.

Дон выжимал из двигателя все возможное, лопасти гудели, и машина продвинулась еще на десяток метров. Потом она на несколько секунд застыла неподвижно, и вдруг ее начало дико мотать из стороны в сторону — как сверло для дерева, неожиданно наткнувшееся на металлическую поверхность.

Вертолет мотало с такой силой, что все трое с трудом удерживали его в вертикальном положении.

Дон ослабил давление на педаль газа, качка прекратилась, и машину отнесло назад на несколько десятков метров.

Дон ругался на чем свет стоит. Снова нажал на кнопку автоматического управления — и вертолет немедленно развернуло на сто восемьдесят градусов. Ала и Катю прижало к боковой стене, Дон изо всех сил вцепился в руль. Дав газ, он отвел вертолет еще немного назад, потом развернулся и снова разогнал машину в сторону города.

— Стой, не надо! — крикнул Ал, но машина опять словно наткнулась на что-то, ее потащило вниз и в сторону… Сильно качало. И снова Дон дал полный газ, пытаясь облететь город.

— Я пробьюсь, даже если все разлетится к чертям! И опять на них набросилась центробежная сила.

— Прошу тебя, Дон, остановись! — взмолилась Катя.

Дон никого не слушал. Снова то же ощущение, будто машина врезалась в непреодолимую пружинящую стену. Что-то в механизме машины заскрипело, затрещало. Вертолет, вертясь волчком, отлетел вниз и в сторону… Дон с превеликим трудом удерживал руль.

Катя приникла головой к плечу Ала, веки ее дрожали. Дон не произносил ни слова. Он вел машину обратным курсом. К их лагерю.

 

3

Не прошло и суток после их прибытия, а они уже успели сесть в лужу. Дон раздосадовано плюхнулся на постель, Катя невесело села рядом.

Ал спустился по склону, неся в руке чемоданчик-лабораторию. Внизу, у края равнины, он опустил чемоданчик на землю. Ал начал с обычных физического и химического анализов почвы и образцов камней, затем перешел к растениям. Собрал по нескольку экземпляров цветов, — трав и мхов и отложил виды, сильно отличающиеся от земных, в сторону, для препарирования. Но добыча его оказалась довольно скудной.

Вскоре к нему присоединились Дон с Катей. Дон все еще был не в духе. Походил по округе вразвалочку, срывая время от времени цветы и раздергивая их на части.

— Ал! — сказал он немного погодя. Тот, склонившись над микроскопом, пробурчал в ответ нечто нечленораздельное. — Нашел что-нибудь?

— Пока ничего примечательного.

— Знаешь, что я заметил?

Ал стучал геологическим молотком по огромному валуну и собирал отвалившиеся осколки.

— Так что ты заметил, Дон?

— Чересчур тут все мертво на мой вкус. Ни тебе птиц, ни парнокопытных. Ни муравьев, ни мух. Даже блох — и тех нет. Ты видел хоть одно живое существо?

— Взгляни-ка в микроскоп. Что ты на это скажешь?

— Ну и что? Я ничего не вижу.

— То-то и оно! — Ал вынул пластинку из клемм. — Ничего нет. Даже микроорганизмов. А ведь здесь должна была происходить эволюция от простейших форм жизни к сложным и сложнейшим. Откуда иначе взялись строители города?

Дон не находил ответа.

— Я хочу показать тебе еще кое-что. Может быть, тогда ты возьмешь обратно свои слова о том, что наши анализы никому не нужны. Тебе известна такая формула? — Он протянул Дону листок. — Это результат химической реакции. Знаешь такую?

Дон покачал головой, и Ал продолжал:

— У этого вещества нет названия, но оно в высшей степени активно. Смотри, я продемонстрирую тебе маленький эксперимент.

Он задвинул полипептидную пластинку в вакуумную камеру микроскопа, установил монооптическое увеличение и подозвал Дона, чтобы тот взглянул.

— Вытянутые прямоугольники. Откуда они взялись?

— Это бактерии из взятого нами на пробу биологического материала.

Ал окунул стеклянную палочку в пробирку, вытянул каплю хрустально чистой жидкости, вынул пластинку из камеры, опустил на нее каплю и снова задвинул. Приникнув к окуляру, он убедился, что его предположение подтвердилось, и рукой подозвал Дона.

— Что ты видишь?

— Прямоугольники рвутся в клочки. Объясни же наконец, Ал! Что все это означает?

Ал нагнулся и вырвал несколько стебельков из травяного покрова.

— По формуле это разновидность антибиотика. С непривычно сильным и быстрым действием.

— Откуда эта штуковина берется?

— Отовсюду. Она тончайшим слоем лежит, на растениях, на камнях. Она растворена в воде, ее пылинки носятся в воздухе.

Дон в недоумении пожал плечами.

— Да, но как ты объяснишь…

— Я не в состоянии ничего объяснить. Я лишь установил факт. Но вот тебе следующий сюрприз. — Он указал в сторону кучки осколков, которые отбил от валуна. — Я взял их вон там. — Ал указал в сторону пологой скалы у холмов. — Поверхностный анализ сделан, а теперь, чтобы не ошибиться, произведем полный спектральный анализ.

Дон и Катя следили за его быстрыми и ловкими движениями. Кусочком необработанной платиновой фольги, напоминавшим пилочку для ногтей, он стесал пыль с каменного осколка. Щепотку этой пыли он поместил в аппарат для рентгена кристаллов, а саму фольгу воткнул в спектрограф. Все ждали результатов: Дон — нервничая, нетерпеливо, Катя — недоумевая, удивленно, Ал — с наигранным спокойствием. Потом щелкнули колесики датчиков перфоленты, и две бумажные змейки длиной сантиметров по десять появились перед ними. Ал оторвал их, пробежал глазами и улыбнулся.

— Не заставляй нас стоять с идиотским видом! — вскричал Дон. — Что ты обнаружил?

Ал продолжал улыбаться.

— Пластик. Камни здесь — из пластика!

Некоторое время они не произносили ни слова. Потом Ал сказал:

— Нет смысла прятать голову в песок. Мы столкнулись, как ни крути, с загадочными явлениями. Стерильная почва и искусственные камни и скалы — это ни с какими нашими представлениями не сообразуется. Но самое поразительное — происшествие над городом. Хотя и оно не должно выбить нас из седла. В конце концов, кто тебя заставлял сшибаться с этим сопротивляющимся материалом с такой дикой силой?

— Ах, Ал, брось ты! — взмолилась Катя, а Дон посмотрел на него с неприязнью.

— Почему бы мне не говорить об этом? — Было заметно, что обычно сдержанный Ал раздосадован. — Задача, которую мы поставили перед собой, оказалась отнюдь не столь простой, как мы думали. И если мы не намерены сдаваться, нужно перестать вести себя как дети. Или вы решили сдаться?

Катя взглянула на Дона, тот энергично помотал головой.

— Я, разумеется, тоже нет, — сказала Катя.

— Тогда ладно. Начнем действовать по более строгой системе. Мы установили факты, которые пока не в силах объяснить. И впредь не будем терять возможностей для сбора дополнительной информации. Я убежден, все поддается разумному объяснению!

Дон сел на траву и принялся поигрывать сломанными стебельками.

— А может этот антибиотик нам повредить? — недоверчиво спросил он, когда лишь немного пыльцы осталось у него на пальцах.

— Успокойся, — ответил Ал. — Он не повредит, сам знаешь.

Дон коснулся стебельком шеи Кати и рассмеялся, когда она вздрогнула.

— Ты прав, Ал! — Хорошее настроение вернулось к нему. — Ты прав. Так что мы предпримем?

— Лучше всего довести исследование до конца. И заодно поразмыслить, как нам попасть в город.

— Ты считаешь, нам удастся преодолеть преграду?

— А что это, в сущности, было? — спросил Ал. — Воздушный поток? Сильный ветер? Или какая-то сила?

— Да, что-то такое. Во всяком случае — не плотное. Может, невидимый мягкий предмет?

— Я не верю ни в какие невидимые предметы. Скорее уж какая-то сила — нечто вроде антигравитации. Но это не суть важно. Для нас важнее выяснить, в чем ее предназначение.

— Ну, тут двух мнений быть не может: защита города. Туда нет пропуска никому. Наверное, это устройство еще былых времен…

— Возможно. А ты не подумал… Я, правда, не думаю… но не мог ли Джек?..

— Джек? Гм… с него станется. Но как ему удалось?

Внезапно воздух содрогнулся от тонкого, высокого звука. Подобно молнии сверкнул раскаленный добела шар… Послышался вой… И наконец глухой удар. Все выглядело как прежде, кроме одного: в обращенном к ним склоне ближайшей возвышенности зияла новая черная воронка.

Все трое побледнели и застыли, пригнувшись, словно ожидая нападения. В себя приходили медленно. И вдруг наступившую тишину прервал возглас Ала:

— Есть, поймал!

— Что ты поймал? — хрипло переспросил Дон.

— Идею, как нам завтра проникнуть в город!

— Да? Ты о чем?

— Мы сейчас видели падение метеорита. И воронки — это кратеры метеоритов. Ты видел воронки вблизи города?

— Не припоминаю.

— Зато я хорошо помню: там их нет. Теперь я понял, для чего нужно отталкивающее силовое поле, — это щит против метеоритов, которые здесь, очевидно, падают часто.

— Звучит логично. Но какое отношение это имеет к нашему визиту в город?

— Разве не ясно? — удивился Ал. — Город им необходимо защищать только сверху. Я убежден: снизу, под щитом, есть проход. Ведь были же прежде дороги, ведущие в город и обратно. Нам нужно по возможности приблизиться к поверхности, и тогда доступ в город будет открыт.

Дон ударил Ала по плечу.

— Дружище! Значит, это диковинное силовое поле устроено не из-за нас! Тогда путь открыт! Ал уверенно кивнул.

— Похоже на то, — сказал он сухо.

 

4

На другой день они снова отправились в путь на вертолете. Дон приблизился к городу на бреющем полете и приземлился сразу же, ощутив сопротивление силового поля.

— Ты был прав, — сказал он Алу. — Дальше внизу никаких кратеров нет. Будем надеяться, ты окажешься прав и в том, что по поверхности мы пройдем в город беспрепятственно.

Они вышли из вертолета и медленно направились в сторону города — неверными шагами, невольно широко расставляя руки, как слепые. Где-то над ними, а может, и перед ними было что-то невидимое, но весьма ощутимое, первое препятствие на их пути в Незнаемое, первый знак незнакомой им силы, доказательство ее большого технического превосходства. Оно находилось высоко в воздухе, невоспринимаемое их органами чувств и все-таки реальное, способное на бог весть какие метаморфозы и реакции. До сих пор не случилось ничего, направленного против них лично. Падение метеоритов было известным, вполне обычным явлением природы. Но теперь, приближаясь к цели, они впервые отдали себе отчет в том, что находятся в одной из областей непроницаемого мира, в сфере, правда, угасшего, но в своих проявлениях еще не умершего духа. То, что они делали теперь, было иным и более значительным, чем до сих пор. Все приобрело смысл, который им не дано было предугадать заранее.

Слабые и колеблющиеся, вынужденные рассчитывать исключительно на собственные силы, отказавшись от помощи техники, шли они по поросшей травой земле, не имевшей хозяев. Вертолет остался у них за спиной и стоял теперь дальше, чем они могли предположить. Ал оказался прав! Здесь, внизу, проход был свободен! С каждым оставленным позади метром росла их уверенность, ощущение, что они в безопасности. И вот они наконец опустили руки и взглянули друг на друга. В уголках губ появились улыбки, горделивые и несколько смущенные одновременно.

Отсюда, снизу, город выглядел иначе, чем с высоты птичьего полета. Сходство с земными городскими строениями оказалось призрачным, и только свободная планировка кварталов напоминала планировку в зеленых зонах земных городов.

Они остановились перед группой зданий и смогли хорошо разобраться в их форме и способе строительства. Большая часть зданий имела гладкие и закругленные фасады из зеркального с цветным отливом материала. Если смотреть из центра города, строения разбегались по радиальным линиям. Фасады были самой высокой частью зданий, далее они становились ниже. Обращенные к центру города стороны зданий заострялись.

— Чисто сработано, — сказал Дон. — И ни одного окна. Напоминают бункеры. Что скажешь?

— Может, это складские помещения. Сразу не определишь, — ответил Ал.

Глаза Кати расширились от удивления.

— Красота! — воскликнула она. — Как современные гаражи.

— Здесь они еще хорошо сохранились, — заметил Ал. — Очевидно, окраины — последняя по времени застройки часть города. А то, что поближе к центру, выглядит похуже.

Они прогулялись вдоль двух вытянувшихся в длину строений. Все заросло густой травой, как и на равнине, и только вдоль самих домов были проложены узкие дорожки, не поросшие травой. Катя отошла на несколько шагов в сторону, чтобы пройтись по такой дорожке.

— Какие они плохие, — сказала она.

— Я тоже обратил внимание, — подтвердил Дон. — Эти люди небось вообще понятия об улицах не имели. Не соображу только, как они…

Свистящий звук и крик Кати заставили его замолчать. Оглянувшись, он увидел, как Ал пробежал несколько шагов и остановился. Катя исчезла.

— Где Катя? — закричал Дон.

Ал, не в силах произнести ни слова, указывал на ровную стену здания. Дон подбежал к нему и ударил кулаком в стену.

— Что произошло, Ал, отвечай наконец!

— Только что она стояла рядом, и вдруг раздался ее крик. Я увидел, как захлопнулось темное отверстие в стене. И все.

— Где было отверстие?

Оба обследовали стену здания. Ал, помнивший примерно, где открылось отверстие, ощупал все вокруг, но ничего примечательного не обнаружил.

Но тут послышалось уже знакомое ему шипение, что-то перед ним раздвинулось, и его втянуло внутрь. Тщетно пытался он удержаться за край стены, чуть было не потерял равновесие, и тогда неизвестная сила мягко усадила его… Зажегся приятный желтый свет. Его поднимало вверх по плавной спирали, а желтый огонь бежал впереди. Как в калейдоскопе, появлялись перед ним картины, цветные узоры, кактусы, пульты управления, фигуры из проводов… Потом импровизированный лифт остановился, и перед его глазами открылась бескрайняя равнина с холмами, озерами и нагромождениями валунов. Дальше, за ней, виднелась покрытая коричневато-черными точками стена гор, а над ней — блестящая корона ледяных вершин, глетчеров и вечных снегов. Рядом с ним, закрыв лицо руками, сидела Катя.

Ал мгновенно забыл о сказочном пейзаже, он видел только Катю. Хотел подняться — что-то мягко, но неумолимо держало его. Он наклонился, насколько мог, к Кате, положил свои руки на ее и прошептал тихонько на ухо несколько слов, чтобы успокоить. Почувствовал, как она перестала дрожать, прижалась к нему.

Вдруг прогремел голос Дона:

— Ты забываешься, Ал! Рехнулся ты, что ли? Катя, а ты что себе думаешь? Не забывайте, о чем мы договорились, — не то я поставлю на всем крест!

— Брось, не надо, Дон. Она перепугалась донельзя, только и всего.

— Для этого нет причин. Ей известно, чем мы здесь занимаемся. И в твоих утешениях она не нуждается!

— Все ясно, Дон. У меня ничего дурного в мыслях не было.

Ал снова откинулся на спинку. Они сидели рядом в пружинящих креслах без ручек, лица у них были разгоряченными. Все трое не отрывали глаз от райской картины холмов, озер и величественных гор. Их форма была поразительна по законченности. Казалось, ничто не отделяет здесь наблюдателей от самой природы. Солнце вспыхивало в гранях сверкающих горных цепей, все изумляло гармонией красок и света. Свода голубого неба можно было, казалось, коснуться рукой, но в то же время на небе видны были звезды. Тихо шелестела под дуновением ветра трава, приятный теплый воздух согревал их. Они вдыхали легкий аромат тимьяна, и он волшебным образом настраивал их на волну бесконечного пространства и бесконечного времени…

Все трое сидели, уставившись перед собой, но как бы ничего не видели, не слышали и не чувствовали. Они были отделены от всего сущего не просто стеной из странного стекла, но расстоянием в миллионы световых лет и более чем тысячелетиями развития прогресса техники.

Ал первым обрел ощущение действительности и душевное равновесие, хотя и не испытывал умиротворенности, как те, кто некогда, немыслимо давно, сидели на их месте. Повернувшись к друзьям, Ал сказал:

— Эта зеркальная стена с цветным отливом — окно.

— Больше чем окно, — заметила Катя. — Мы не только видим пространство перед собой, мы слышим его и чувствуем запах.

Дон попытался встать, но ему, как и Алу, это не удалось.

— Это не окно, скорее киноэкран или телестена. Ответьте мне лучше, как отсюда выбраться?

Разглядывая все вокруг, он вытянул руку, и из пола рядом с его креслом вырос пульт управления. Он нажал на первую попавшуюся кнопку… Катя заверещала… Спинки их импровизированных кресел медленно опустились вниз. Сейчас они лежали, уставившись вверх, и не могли подняться. Дон снова нащупал пульт… На них посыпались сверху мягкие, теплые капельки влаги, они щекотали и приятно покалывали лицо и руки. Резко, освежающе запахло тимьяном. Дон нажал на следующую кнопку… Погас свет.

— Перестань, — крикнул Ал, но поздно… Нечто податливое, но сильное коснулось его, проникло в мускулы, мяло, растягивало и растирало их кругообразными движениями, массировало лоб… Ощущение было терпимо, но двигаться он не мог… Попытался освободиться, ударить ногами, однако те же невидимые руки не отпускали, сдавливали его, растягивали, массировали… Но вот это кончилось. Ала окружали фиолетовые сумерки… Он устал… устал безумно… и отдался на волю этой усталости и раскачивавшегося под ним «кресла-дивана»…

— Ал!..

И еще раз:

— Ал!..

Он с трудом очнулся от этого неподдающегося описанию сновидения.

— Да проснись же ты, дружище! Нам необходимо выйти отсюда!

Ал повернул голову: рядом лежал Дон. Повернулся в другую сторону: рядом Катя.

— Конечно. Самое время выбираться.

«Жаль, — подумалось ему, — лучше всего было бы остаться здесь. Ничего не делать, ничего не желать… мечтать…»

— Нужно выйти на волю.

«Может быть, они нас больше не отпустят. И что искать там, на воле, когда внутри здания так приятно? Но у нас есть задача…»

— Дон! Должна быть кнопка и на такой случай. Только, прошу тебя, не включай снова массаж.

Наверняка есть клавиши для подачи пищи, для включения музыки, телефонной связи.

— А в нижнем ряду шкалы ты ни одной кнопки не нащупал?

Спору нет, самое прекрасное здесь — глубокий, но насыщенный дивными сновидениями, снимающий усталость сон. Ал почти смежил веки, но смог еще увидеть, как Дон снова потянулся к пульту управления…

Снова зажегся желтый свет и побежал вперед. Ала осторожно скатывало вниз. Раздвинулся светлый прямоугольник, и его ослепил свет дня…

Ал снова стоял перед зданием. Рядом с ним прислонилась к стене Катя. За спиной раздалось знакомое шипение… Пошатываясь, к ним вышел Дон.

 

5

Дома — белые, похожие на падающие капли, — тихо дремали на солнышке, окруженные лужайками. Трава колебалась на ветру, срывавшем с кустов лепестки цветов. Легкие, почти невесомые, они кружились, опускаясь.

— Теперь что? — спросил Ал.

— Что, что! — передразнил его Дон. — Пойдем дальше. А то как же?

— И куда пойдем?

— В центр, конечно. Мы здесь не для развлечений! Ал спокойно проговорил:

— Мы неожиданно попали в здание и неожиданно вышли из него. Я предполагаю, что жители этого города жили в таких зданиях, а в просторных залах, расположенных за стеной фасада, кажущейся снаружи непрозрачной, они сидели в креслах-диванах, спали, ели и пили, позволяли делать себе массаж, а в перерывах смотрели картины на телестене. Готов спорить, что больше всего они любили вид на холмистую равнину и на горы, но, очевидно, время от времени смотрели и что-то другое. Допускаю, что при помощи пульта управления можно было включать спектакли, кинофильмы и другие зрелища. В театре и кино они встречались с людьми или другими разумными существами, не знаю, как они их называли. Нам стоит повнимательнее ознакомиться с этой аппаратурой. Не исключено, что мы сильно приблизимся к решению нашей задачи.

Дон направился в сторону центра города. Не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Хочешь еще раз освежиться под дождичком? Или чтобы повторили массажик? Или хочется снова поспать? — Он со злостью сорвал пригоршню цветов с невысокого куста. — Хочешь, чтобы Джек опередил нас?

Катя стояла в нерешительности, беспомощно глядя на Ала. Он понял этот взгляд.

— Пошли! — сказал он, желая избежать ссоры.

Они блуждали между строениями, благоразумно стараясь не приближаться к ним вплотную. Все здания имели одинаковую форму: капли, заостренной кверху, все были сооружены из белого или цвета слоновой кости материала. По-прежнему к ним были обращены выпуклые, блестящие, как перламутр, фасады, в которых отражалось размытое очертание солнца. Лишь изредка они наталкивались на серые здания-кубы. Ал с удовольствием осмотрел бы их.

Заметив, что Катя быстро утомилась, он предложил Дону передохнуть.

— Согласен, — буркнул Дон, который и сам был не прочь перевести дух.

Ал увидел невдалеке странное, непохожее на другие серое здание и осторожно подошел поближе. Входной двери он не обнаружил, но по опыту уже знал, что это вовсе не означает, будто входа вообще нет. Медленно Ал обошел вокруг дома. Вдруг распахнулась небольшая дверца, и какая-то сила втянула его внутрь, усадила на сиденье и повлекла дальше. Он не особенно удивился.

Снова его сопровождал желтый огонек, но на этот раз путь был длиной всего в несколько метров. Ал попал в комнатку, похожую на уменьшенный вариант зала, где им уже довелось побывать. Он оказался перед круговым экраном в человеческий рост. Экран сразу же засветился, и появились первые кадры: знакомые белые строения. Ал мгновенно сообразил, что перед ним открылся вид с крыши здания-куба, где он находился. Оглядевшись, он быстро обнаружил то, что искал: пульт с несколькими кнопками и рычажками. Чуть поколебавшись, Ал нажал на верхнюю левую кнопку… Едва заметный наплыв, и картинка изменилась. Ощущения, которые он испытывал, и то, что он видел, подсказали ему, что он едет… Не зная, как и куда, но едет. Мельком Ал увидел Катю и Дона, их испуганные лица крупным планом появились перед ним, он слышал крики обоих, они пригнулись, и он проскользил над их головами, удаляясь все дальше, в пространство между зданиями. С величайшей осторожностью Ал поочередно нажимал на кнопки и поднимал рычажки, регистрируя наступавшие в результате этого изменения. Так он приноровился увеличивать и уменьшать изображение на экране, ускорять, замедлять и наконец останавливать передвижение, или, точнее, полет. В самом низу находилась одна-единственная кнопка, которая служила для того, чтобы известным уже способом высаживать пассажиров из «повозки». Ал оглядел ее со всех сторон: это был серый цилиндр, закругленный спереди, без каких-либо выступающих частей.

Ал осмотрелся повнимательнее, чтобы сориентироваться, но никакой точки привязки не обнаружил. Прежде чем выйти из «повозки», он снова внимательно изучил пульт. Сбоку от кнопок и рычажков располагался небольшой чертеж, покрытый сеткой из концентрических окружностей. На чертеже особым образом были отмечены три точки. Две из них, синяя и зеленая, как будто прочно сидели в чертеже. А третья представляла собой красную пластинку, которую можно было перемещать по линиям чертежа.

Алу пришла в голову одна мысль. Он снова привел «повозку» в движение. Все верно: синяя точка начала перемещаться! Тогда он передвинул красную пластинку мимо синего пятна прямо к зеленой точке и с нетерпением ждал результата. Он усомнился было в своей идее, как вдруг его воздушная «повозка» свернула за угол, а синяя точка на чертеже повторила тот же маневр. Этот чертеж был картой города — картой с отмеченными на ней путями сообщения. Как «повозка» движется по этим путям, предстояло выяснить. А теперь, когда красная пластинка, символизирующая, надо полагать, цель передвижения, была возвращена в исходное положение, Ал начал двигаться в ту же сторону. Им овладело неподдельное чувство радости: как же приятно побеждать технику, повинующуюся отныне любому твоему движению. Он все ускорял и ускорял движение, время от времени притормаживая, но так, чтобы не мотало из стороны в сторону, ловко сворачивал за угол, выруливал между соседними зданиями и на полном ходу мчался по прямой.

Не прошло и десяти минут как Ал расстался со спутниками, и вот они уже появились вновь. Затормозив прямо перед ними, он нажал на кнопку «выход». Сиденье под ним зашевелилось, и он, словно прокатившись на волне, оказался в проеме двери.

— Идите ко мне, — позвал он. — Ходить пешком нам больше не придется!

— Здорово мы перепугались, когда ты пронесся над нами и исчез. Ты куда подевался?

Ал был в прекраснейшем настроении.

— Маленькая пробная поездка! — объяснил он. — Залезайте! Удобства тут — лучше не придумаешь!

Дон первым вошел в дверь, за ним — Катя, последним — Ал. Он объяснил Дону систему управления, и тот сразу повел «повозку» к центру города.

 

6

Дон быстро научился управлять «повозкой».

— Я рад, что с вами ничего не случилось, — начал Ал, — когда я пронесся над вами. Как, кстати, это выглядит со стороны? Как эта штуковина движется?

Дон не отвлекался от пульта управления, хотя «повозка» сама следовала по предопределенному пути. Отвечая, он как бы обращался к ветровому стеклу:

— Она не едет, она летит или, лучше сказать, парит. Примерно в трех метрах над поверхностью. Как дирижабль, только куда быстрее. Не спрашивай меня, как и что.

— Вот удача, Ал, что ты нашел ее, — проговорила Катя. Она сидела перед ним, за сиденьем Дона. Насколько позволяло сиденье, она перегибалась то влево, то вправо, смотря по тому, где было интереснее. — Ходить пешком, скучновато, но зато можно увидеть разные разности!..

— Я думаю, где-то внизу проложен ведущий рельс. Наверное, эта штука соединена с ним через радар. Оттуда же, снизу, она, видимо, и получает энергию. Как бы там ни было, от линий, заданных на чертеже, она уклониться не может.

Замечание Ала привело к тому, что Дон не замедлил проверить заново все кнопки и рычажки, однако слова Ала подтвердились. После того как Дон неоднократно задавал «повозке» ускорение, тормозил и снова ускорялся, он признал правоту Ала.

— Ну ладно, пусть эта коробка себе катится. Нам ведь все равно недалеко — скоро, кажется, центр.

— Такой способ передвижения без дорог по-своему идеален, — заметил Ал. — Тут мы в нашем развитии пошли другим путем. Вся Земля перерезана шоссейными и другими дорогами. Просто беда: нигде не отыщешь нетронутого клочка.

Никто не откликнулся на его слова. Через несколько сот метров «повозка» остановилась и они дали вынести себя наружу.

— Вот жалость! — воскликнула Катя. — Опять пешочком?

— Не хочешь, можешь оставаться, — ответил Дон. Он прикидывал, какой бы путь выбрать. По сравнению с контрастной объемностью и красочностью изображения на экране пульта действительность выглядела серой и отрезвляющей. Впечатление это усиливалось тем, что они, очевидно, оказались у границы района, построенного когда-то с учетом самых последних технических достижений.

— Теперь я знаю, почему рельсовые дороги образуют кольцо и здесь заканчиваются.

Дон очертил в воздухе кольцо.

— Мы приблизились сейчас к историческому, старому центру города. «Цеппелин» — назовем так нашу «повозку» — был изобретен позднее.

Ал кивнул.

— Город, надо полагать, разрастался от центра по радиальным линиям. И они, скорее всего, потом монтировали одну кольцевую линию за другой.

— А почему они не перестроили старый центр?

— Зачем? — удивилась Катя. — Новые дома они ведь строили только так, чтобы фасады смотрели на «проезжую» часть. А как было «во дворе», их не интересовало.

— Вот именно, — подтвердил Ал. — Ко времени перенаселенности в центре, готов поспорить, жилых домов и не осталось.

— Тогда зачем мы туда идем? — спросила Катя. — Если с вами согласиться, то под конец в центре города не было ни живой души. Незачем и время тратить на пустое место!

Дон в нерешительности переступал с ноги на ногу. Внутренняя часть города мощно притягивала его к себе, поджигая бикфордов шнур его авантюрного характера, но, с другой стороны, он готов был все отдать ради того, чтобы прийти к цели первым, даже согласиться на непродолжительные научные опыты.

Но в таком случае он будет вынужден признать правоту Ала, призывавшего обследовать дома и стоявшую в них аппаратуру. На это ему было тяжело решиться.

— В зданиях мы никаких следов жителей не видели, — сказал он неуверенно.

— Куда они могли деться? — поинтересовалась Катя. Было заметно, что ее эта проблема занимала не на шутку. — Твоя теория, во всяком случае, не подтверждается.

— Какая еще теория? — раздраженно спросил Дон.

— Ну, что жители, мол, сами себя уничтожили. Дома последних поколений стоят новехонькие!

— И о чем это говорит? Вспомни об отравляющих газах и бактериях!

— Тогда мы бы обнаружили хотя бы их следы!

— А если они переселились в подземные помещения?

— Это вариант. Его мы не проверяли, — вмешался в разговор Ал.

Дон недовольно запыхтел.

— У нас не было случая. Или тебе удалось высвободиться из своего кресла?

— Вы всерьез думаете, будто мы найдем жителей планеты… или их останки… в подвалах? — Любопытство Кати смешивалось с чувством ужаса.

— Мне думается, проблема совершенно в другом, — сказал Ал. — И именно решением этого вопроса нам и следует заняться!

— Ты опять вознамерился внушать нам свои научные теории? — возмутился Дон, пытаясь придать голосу оттенок пренебрежения и превосходства. Но втайне он вынужден был признаться себе, что скрывает тем самым только свою растерянность.

— Вопрос в том, — продолжал Ал, не обращая внимания на иронию Дона, — куда ведет развитие разумных существ, если они преодолели так называемую фазу саморазрушения? Ты ведь сам не веришь, Дон, что мы, земляне, единственные, кому это удалось?

— А к чему это должно привести? — свысока поинтересовался Дон. И затем, говоря в нос, продекламировал: — «И если они не умерли, то живы и поныне!»

— Ты исходишь из допущения, что раса, добившаяся определенного технического совершенства, не должна ничего больше опасаться?

— А вдруг они вымерли сами по себе? — Дон все с большим нажимом подчеркивал, что дискуссия эта ему претит.

Но Ал не терял нить разговора.

— По-твоему, получается так: когда они достигают положения, при котором им некого опасаться, когда могут удовлетворить все свои желания, когда перед Ними не стоит существенных проблем, — для них, так сказать, продолжение жизни становится бессмысленным. Они просто ложатся и умирают, да? Не слишком ли ты упрощаешь?

— Останемся каждый при своем мнении, — взорвался Дон. Он и впрямь вышел из себя. — Предлагаю подумать, как нам взобраться вон на ту башню. — Он указал в сторону стоявшего на возвышении куба с башней из материала с цветным отливом, из которого были изготовлены фасады домов во внешних районах города. Куб стоял значительно выше большинства остальных зданий. — Оттуда открывается хороший вид почти на весь город. Вдруг мы увидим что-то, что нам пригодится, — а нет, — он не скрывал, насколько тяжело дается ему подобное признание, — а нет, мы сможем вернуться и обследовать один из тех домов.

— Хорошая идея, — сказал Ал и подмигнул Кате, потому что думал, будто ее тоже забавляет легкая возбудимость Дона, но она ответила ему удивленным взглядом и молча пошла вслед за Доном.

Они оставили зону порядка и чистоты. Дома по правую и левую стороны сблизились, образовав внутреннее пространство, которое можно было назвать улицами. Дома были из материала разного цвета и, скорее всего, разного качества. Одни — высокие, другие — маленькие. Каждый был, очевидно, построен таким, каким его хотел видеть заказчик. И все они давно обветшали. Краска со стен облупилась, ниши и углы были завалены истлевшим мусором, из продолговатых отверстий, бывших, надо полагать, некогда окнами, свисали клочья прозрачной ткани.

Но видны были и разрушения, вызванные не возрастом, а влиянием извне: проломы и вмятины в стенах, проваленные крыши, обуглившиеся руины. Кое-где были заметны следы восстановительных работ: некоторые трещины в стенах были заполнены массой, напоминавшей известку, над отдельными руинами возведены временные крыши.

И тут они наткнулись на воронкообразную дыру в земле.

Здесь не росла трава, не было кустарника. Дорогу покрывали разбросанный мусор и вздымаемая ветром пылеобразная масса. Неожиданно дорога оборвалась, и они оказались перед обрывом. Ближайший выступ находился на глубине пяти метров. Что-то вроде котловины, присыпанной сверху желтой пылью. Пыль прилипла и к стене воронки. Дон стал на колени у ее края и сгреб кучку легкого желтого вещества в свой носовой платок. Среди пыли встречались красные, коричневатые и черные комочки шлаков.

— Это кратер метеорита! — воскликнула Катя. — А я — то думала, что город от метеоритов защищен!

— Сейчас да, — объяснил Ал, — но раньше…

— Гм, — буркнул Дон, делая узел на носовом платке, — гм… Щит они, значит, изобрели, только когда начали строить внешний пояс города…

Ал с ним согласился.

— Выходит, только с этого момента они овладели материей так, как владели перед своим закатом? И хотя я в технике не дока, но все-таки уверен, что до многих их открытий нам далеко. Возьмем, к примеру, этот щит от метеоритов. Или механизм, который втягивал нас в дом и снова оттуда выставлял.

Катя с сомнением глядела на небо. Защитного щита совершенно не было видно, а ведь как легко усомниться в существовании того, чего не ощущаешь.

Дон продолжал размышлять вслух:

— Слушайте, а вдруг это следы бомбежки каких-то вражеских сил? Что, если она производилась автоматически и действует по сей день потому, что автомат забыли отключить?

Ал покачал головой.

— Не верю я в такое. Тогда у противника нашлись бы средства устрашения и посолиднее, чем эти сравнительно безобидные снаряды.

— Ну тогда вперед, — скомандовал Дон. — Где-то рядом должна торчать эта башня!

Свернув несколько раз за угол, они действительно оказались перед зданием с башней. Хотя и здесь были заметны следы запустения, внешне дом казался достаточно крепким. И в отличие от зданий в современных районах дверь удалось обнаружить без труда.

— Будь осторожен, — предупредила Катя, когда Дон перешагнул порог. — Если подъемник сломан, ты можешь надолго застрять.

Дон небрежно отмахнулся:

— Не тревожься, девочка!

И действительно, ничего особенного как будто не случилось. Поначалу. Дон нырнул в темное помещение, поискал выключатель, но не нашел. Привыкнув понемногу к темноте, он постепенно различил очертания окружавших предметов. Слева — наклонная дорожка-спираль, ведущая наверх, справа — напоминающее длинный ящик устройство из вертикальных столбов. Дон предположил, что это некое подобие лифта, и приблизился к пластиковой доске с кнопками, висевшей на высоте его бедер.

Теперь в помещение вошли Катя с Алом. Они подождали, пока их зрение не привыкнет к темени: естественный свет, проникавший сквозь окно, был явно недостаточен. Оба вздрогнули, когда ящик лифта начал подниматься, оставляя за собой целые тучи пыли.

Услышав, как Дон закашлялся, и всмотревшись в кружившую по помещению пыль, они увидели, как коробка подъемника исчезает в проеме металлических столбов-опор.

— Спустись! — крикнул Ал. — Думаешь, нам весело топать наверх ножками?

Наверху что-то загремело, затрещало, потом вниз, к их ногам, посыпался мусор… Раздался глухой удар, что-то рухнуло, разбилось, разлетелось на куски. Какой-то темный предмет упал перед ними, пол заходил под ногами ходуном, а металлические опоры задрожали, издавая режущие слух звуки.

Мотая головой и отряхиваясь, с трудом разлепив засыпанные мусором глаза, Ал прошел сквозь столб пыли, чтобы убедиться, что и остальные целы и невредимы.

— Так и без глаз остаться можно, — простонал он. Навстречу ему выскочил Дон. — Жив?

— Руку рассадил, — процедил Дон сквозь зубы. — Как я мог свалять такого дурака!

Ал никак не мог отдышаться.

— Мне это тоже любопытно.

— Ну ты, как всегда, задним умом крепок, — зашипел Дон, выплевывая песчинки.

— Твое тупоумие начинает меня раздражать, — вскипел Ал. — Если не хочешь браться за дело всерьез, подыскивай вместо меня другого.

Откуда-то из угла послышались всхлипывания Кати.

— Катя! — позвал Дон. — Где ты? Ал тоже забыл о ссоре.

— Ты ранена?

— Да, — прошептала Катя.

Мужчины вынесли девушку на воздух и положили на траву.

— Где болит, Катя? — спросил Ал.

Катя тихо плакала. Дон ощупал ее руки, ноги, проверяя, нет ли переломов, приподнял голову и хотел положить поудобнее. Вдруг Катя вскочила.

— Ты меня испачкаешь! — закричала она зло. — Не трогай!

— Тише, дети, — вмешался Ал. — Раз ничего не стряслось, значит, все довольны! Прекратите препираться.

Дон обиделся.

— Я пойду наверх пешком. А вы, как хотите! — Он повернулся и вошел в здание.

Ал испытующе взглянул на Катю: выглядела она, как ощипанный цыпленок, но в глазах светились живость и энергия. Он поспешил за Доном. Вздохнув, Катя последовала за ним.

Башня была высотой этажей в тридцать, не меньше. С непривычки они едва не задохнулись, пока поднялись. В основном Дон оказался прав. Купол здания был сделан из материала, замечательные качества которого им уже были известны: снаружи он блестел и отливал разными красками, изнутри был прозрачен и обладал поразительным свойством подчеркивать многослойность рассматриваемой картины до невероятности. Может быть, на первых порах они этого не заметили, или это явление здесь улавливалось особенно отчетливо, но сейчас слои висели перед ними ступеньками, один за другим. Мириады звезд, а до них — рукой подать!

Они стояли на приподнятой платформе, пот заливал глаза, костюмы были в пыли, выражение испуга еще не исчезло с их лиц, и все же!.. Здесь они впервые за все путешествие испытали волшебство чего-то сверхогромного, никем до них не пережитого, и даже самый бесчувственный человек не смог бы остаться равнодушным к этому чуду.

Немного погодя Дон подошел к ящичку, стоявшему на цоколе посреди купола башни.

— Попробуй ты, — сказал он Алу.

Ал осторожно повертел одно из колесиков, и они сразу заметили, что изменилось. Угол обзора на экране сместился, одна угловая секунда поворота колесика забросила их на миллионы световых лет в дали мироздания. Им почудилось, будто они стоят среди звезд. Спокойные светила сбивались в гиперпространстве в пестрые облака, спирали, кольца, шары, между ними сновали кометы, пульсировали сгустки звездной пыли. Это были незнакомые им скопления звезд, никому не ведомые миры, но это был все тот же космос, который они видели с Земли, те же самые звезды, те же темные или светящиеся облака материи, и где-то, в каком-то отдаленном уголке космоса, искать который им сейчас не хотелось, но который, без сомнения, был доступен этому чудесному искусственному глазу, стояло их Солнце, жила семья их планет — ледяной мир Нептуна, Сатурн с его кольцами, каменные пустыни Марса, облачные котлы Венеры, М


Без заголовка

Четверг, 29 Марта 2018 г. 10:33 + в цитатник
Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.

А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
И руки обещают нам: "Приду".

Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Источник teksty-pesenok.ru
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
И гарь утраты тоже наяву.

Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
Друзья уходят - кем их заменить?..

...Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять,
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.


Вадим Егоров


Понравилось: 1 пользователю

Без заголовка

Среда, 28 Марта 2018 г. 17:17 + в цитатник
ЗАЯЧЬЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Каплет с веток дождик частый.
Спи, мой серый, мой ушастый.
Я люблю тебя, люблю,
Я ружьё тебе куплю.

Вот пойдём мы на охоту
По лесам и по болоту.
Всех прогонишь ты, малыш,
Кто зубаст и слишком рыж!

А медведю скажем: - Дядя!
Хватит шастать на ночь глядя,
Луше спать скорей иди,
В зайце зверя не буди…

К сожалению, автора не помню.


Понравилось: 1 пользователю

Без заголовка

Суббота, 30 Декабря 2017 г. 22:47 + в цитатник

Всех нас с Новым Годом!

 

0_135ffc_8d3060d7_orig[1] (700x516, 224Kb)

Без заголовка

Пятница, 10 Ноября 2017 г. 01:44 + в цитатник

Языковые приколы. Пятничное

сб, 20/02/2016 - 14:31 | кислаяhttp://aftershock.news/sites/default/files/flags/users/14743.gif (1 год 8 месяцев)

Аватар пользователя кислая

http://aftershock.news/sites/default/files/styles/teaserlarge/public/u14743/teasers/zj7PIBRRbQU.jpg?itok=dso5F_yP

Велик, могучим русский языка

 

Только в русском языке…

…есть название части тела, не меняющее своего значения при перестановке слогов. Это ряха (харя).

…можно составить предложение из трёх гласных букв: «Э, а я?»

…возможно законченное предложение из пяти глаголов без знаков препинания и союзов: «Решили послать сходить купить выпить».

…ответ на вопрос может звучать как отказ и одновременно как согласие. «Водку пить будете?» — «Ах, оставьте!..»

…пять букв алфавита, стоящих подряд, образуют вопрос: «Где ёж?»

…скотину считают по головам, а правительство — по членам. Здесь можно и чуть по-другому сказать: «Скотину считают по головам, людей — по душам, а правительство — по членам».

 

Сущий кошмар для иностранца:

утренник — мероприятие;

дневник — книжка; студент

вечерник — студент;

ночник — лампа.

 

Тонкости и парадоксы:

-  борщ пересолила, а с солью переборщила.

- часы могут идти, когда лежат, и стоять, когда висят

- почему у девушек ноги - длинные, а грудь - высокая?

- у нас есть будущее время, настоящее и прошедшее, но всё равно настоящим временем мы можем выразить и прошедшее : Иду я вчера по улице…; и будущее: Завтра я иду в кино; а прошедшим временем мы можем выразить приказ: Быстро ушёл отсюда!?

-  иногда у глагола нет какой-либо формы, и это обусловлено законами благозвучия. Например: «победить». Он победит, ты победишь, я… победю? побежу? побежду? Филологи предлагают использовать заменяющие конструкции «я одержу победу» или «стану победителем». Поскольку форма первого лица единственного числа отсутствует, глагол является недостаточным.

Настоящий интеллигент никогда не скажет "** твою мать", он скажет:
"молодой человек, я вам в отцы гожусь"...
Попробуйте, к примеру, не потеряв смысла, красоты и душевности,
перевести на любой другой язык хотя бы эту простую фразу:
"Мало выпить много не бывает, бывает маленько многовато перепить"
Иметь жену - директора банка и иметь жену директора банка. Одна чёрточка, а какова разница!!!
Оказывается, в ряде случаев от замены буквы Ё на Е значительно меняется смысл написанного.
Например, "выпили все" или "выпили всё", "в суете сует" или "в суете суёт"...
Законченное предложение из пяти глаголов без знаков препинания и
союзов: "Решили послать сходить купить выпить".
Папа, а слова ТРУДНО, СЛОЖНО и ТЯЖЕЛО - это синонимы?
Нет, сынок! ТРУДНО - отказаться от предложения выпить.
СЛОЖНО - рассчитать свою дозу. А ТЯЖЕЛО - это уже утром.
Отвечая на деловой звонок, говорить "чё", "да" и "какого хрена" стало СТАРОМОДНО .
В словаре интеллигентного человека есть нужное слово: "ВНЕМЛЮ".
Профессор филологии:
Приведите пример вопроса, чтобы ответ звучал как отказ, и одновременно - как согласие.
Студент: - Это просто! "Водку пить будете?" - "Ах, оставьте!"
При постоянном повторении не теряет смысла только мат.
Русский язык очень сложен. Например слова «охрана» и «защита» - это синонимы,
а «правоохранительные» и «правозащитные» органы - антонимы.
Языковой «взрыв» для иностранца:
- Есть пить?
- Пить есть, есть нету.
Необъясним и странен русский язык - почему бабник - это любитель баб,
а мужичка - совсем не любительница мужиков?
Всё держалось на честном слове. Слово было из трёх букв.
Попробуйте объяснить иностранцу фразу "Руки не доходят посмотреть".
Почему фраза «Профессор завалил студента на экзамене» не вызывает такого леденящего ужаса, как фраза «Студент завалил профессора после экзамена»?
В русском языке есть замечательное слово из 3-х букв. И означает оно
"нет", но пишется и произносится совсем по-другому.
Самый короткий тест на воспитанность: вставьте пропущенные буквы в слове "-у-ня".
Если у вас получилась "кухня", вы воспитанный человек.

 


Новые реалии в английском языке

 

Мак- наци (Mac nazi) Человек, помешанный на продуктах компании Apple.

Техносексуал (Technosexual) Человек, рассуждающий о технических новинках с энтузиазмом, с которым обычно говорят о сексе.

Абсурдистан (Absurdistan) Слово, которым обозначается любая страна, в которой происходит что-то нелепое, абсурдное.

Менопорш (Menoporsche — от «менопауза» и Porsche) Страх перед старостью у некоторых мужчин среднего возраста, характеризующийся покупкой спортивного автомобиля и встречами с совсем молодыми девушками.

Викиальность (Wikiality — от Wikipedia и «реальность») Явление, существование которого подтверждается большим количеством ссылок на него в интернете.

Гейдар (Gaydar — сокращение от «гей-радар») Умение быстро отличить педераста от человека гетеросексуальной ориентации.

Сценический звонок (Stage-phoning) Попытка произвести впечатление на стоящих рядом людей разговором по мобильному.

Синдром водителя автобуса (Driving the bus) Человек, который решил в выходные поехать за покупками и обнаружил себя на полпути к работе.

Опраизация (Oprahization) Возросшая тенденция исповедоваться на людях, чему немало поспособствовало шоу Опры Уинфри.

Глобиш (Globish — сокращение от global english) Упрощенный английский, на котором общаются представители неанглоговорящих стран.

Чуланная музыка (Closet music) Музыка, которую слушают без свидетелей из-за боязни быть осмеянным.

Говорящая пума (Conversational puma) Человек, то и дело впрыгивающий в разговор со словами «Да, я знаю!», «Я вам всегда это говорил!», что делает беседу крайне затруднительной.

Шоклог (Shoclog) Блог, который ведется с расчетом шокировать читателей.

Усталость от паролей (Password fatigue) Психическая усталость, вызванная необходимостью помнить слишком много паролей.

Девичья кнопка (Girlfriend button) Кнопка «пауза» на игровых приставках, которую нажимают молодые люди, когда их подружке хочется поговорить.

Кресло гетеросексуалов (I’m not gay seat) Пустое место в кинотеатре, которое оставляют между собой два молодых человека, давая окружающим понять, что они не геи.

Ретрошопинг (Retro shopping) Сравнение цен на одну и ту же вещь в разных магазинах, осуществляемое уже после того, как эта вещь приобретена.

Аэроним (Plane name) Выдуманное имя, которым называются во время авиаперелета (в ситуации, когда знакомство нежелательно).

Волонтуризм (Voluntourism) Туризм с элементами волонтерской деятельности.

Блербститутка (Blurb whore) Писатель, который в обмен на свою хвалебную мини-рецензию (англ. Blurb) на обороте чьей-либо книги или диска получает бесплатное путешествие, обед в ресторане или что-то в этом роде.

Эгокастинг (Egocasting) Чтение только тех газет и журналов, чье мнение совпадает с твоим собственным.

Текстуальный массаж (Text massage — игра слов «massage» (массаж) и «message» (сообщение) Телефон, оповещающий о приеме sms в вибрирующем режиме.

Тревожный звонок (Ringxiety — от слов «тревога» и «звонок») Замешательство, в которое приводит группу людей звонящий мобильный телефон, не понятно кому принадлежащий.

Комфорт-ТВ (Comfort TV) Лишенные интеллектуального наполнения телепередачи, главная функция которых — успокоить.

Поколение Reset (Reset generation) Молодые люди, которые, попав в затруднительное положение, предпочитают не искать решения, а, как в компьютерной игре, нажать кнопку Reset («сброс») и начать все сначала.

Родители-вертолеты (Helicopter parents) Родители, чрезмерно опекающие своих детей и как бы постоянно кружащие над ними.

Грыжа на лыже (Grays on trays) Великовозрастные сноубордисты.

Токсичный холостяк (Toxic bachelor) Неженатый мужчина, имеющий скверный характер.

Ретросексуал (Retrosexual) Мужчина, тратящий минимум денег на гардероб и свой внешний вид.

 

надергано с http://topru.org/


Ответ Т55М на его комментарий :Культурная экспансия плохого.Хороший образчик навязывания чужого культурного кода через юмор

Русского языка озаботы.

Очень популярна в народе тема: «Очистим русский язык от иностранных слов. Не надо засорять русский язык всякими «менеджерами, офисами, паркингами…» Красивая идея, патриотичная. Но вот если разобраться…

Светильник, лампа, люстра, бра, фонарь, торшер, фара, — это все русские слова или нет? Ответ очевиден — все эти СЛОВА русские, а вот КОРНИ слов (кроме слова «светильник») заимствованные. В чем же разница? Как отличить русское слово (именно слово, а не корень) от нерусского?

Берем слово «лампа» и его однокоренное слово lamp (англ). Вроде бы одно и то же слово, и значение одно и то же, и звучит одинаково. Корень один, но СЛОВА разные. Берем русское «лампа» и начинаем его изменять: множественное — лампЫ. В английском множественное — lampS. От слова «лампа» мы можем построить производные — прилагательное «лампОВЫЙ», уменьшительно-ласкательное «лампОЧКА». Аглийские производные строятся по своим правилам: «lampING, lampER». С другими словами в предложении русская «лампа» взаимодействует не так, как английская. Сравните: «освещаю лампОЙ» и «light BY lamp».

Вот и ответ: русские слова (именно слова, а не корни слов) изменяются и взаимодействуют с другими словами в предложении по правилам РУССКОГО языка. Они отличны от правил других языков. Все эти суффиксы, приставки, склонения и спряжения мы не зря в школе изучали. Корень-то у слова «лампа» заимствованный, а СЛОВО — русское. Нам подменили эти понятия и призывая отказаться от заимствованных слов на самом деле хотят убрать заимствованные корни слов. «Не русских» слов в русском языке нет и быть не может.

Когда появляется новый предмет, явление, то любому живому языку необходимо слово, чтобы обозначить этот предмет. Не было компьютера — не было и слова. Появился компьютер — появилось слово. И не беда, что корень «пришлый», — слово-то русское. Оно приняло русские правила, — компьютерщик, компьютерный…

И чем больше слов в языке тем он сочнее, точнее, образнее, красивее. Согласитесь, «контора» и «офис» — вроде бы одно и то же значение, ан нет! И мы можем эту разницу выразить всего лишь одним словом. Разве это плохо? Разве беднее стал русский язык от того, что к нам пришло слово «офис»?

И это не только в русском языке. Вот пример: satellite (англ.) — спутник. Луна — это satellite. Но потом появился искусственный спутник. Новое явление. Как-то надо его отличать. Для искусственных спутников английский язык заимствовал слово «sputnik». У них сегодня четко различается: естественный satellite, и искусственный sputnik. И англичане не парятся по этому поводу. Почему же мы должны париться по поводу «президент, офис, прамтайм»? Для чего нам это навязывают?

Чтобы это понять давайте посмотрим кто нам это навязывает. Кто эти люди, — инженеры и врачи? Или может быть повара и токари? Нет, в основном это журналисты, телеведущие, писатели. Врачи и инженеры просто купились на красивую «патриотическую» упаковку этой идеи и повторяют ее вслед за телеголовами.
Так что, может быть журналисты не знают, чем отличаются слова от корней слов? Знают! Не могут не знать — это их профессия. Так же они прекрасно знают, что заимствования есть в любом языке (в отличие от токаря они владеют двумя-тремя иностранными языками). И что это никак не портит, не уродует язык, а делает его лучше, богаче, образнее. Тогда зачем они навязывают нам эту идею: «Откажемся от иностранных слов». (Еще раз подчеркну: они сознательно идут на подмену понятий — мы же помним, что слова и корни слов не одно и то же).

Они это все прекрасно знают и понимают. Как знают они и еще одну вещь — человек думает словами. Не образами, не картинками, а СЛОВАМИ. Не даром же лексика Пушкина и Толстого отличается от лексики гопника из подворотни. И тут прямая взаимозависимость: умнее человек — больше слов, больше слов — сложнее мысли, умнее человек.

Вот мы и добрались до сути, нашли ответ на вопрос, отчего же так озаботились русским языком? Под патриотической красивой «обёрткой» нас пытаются лишить слов. Оставить минимум, достаточный для выражения простейших мыслей «хочу есть, хочу спать…» Не нужны Достоевские, не нужны Королёвы, — нужны гопники, тупое быдло

http://topru.org/34981/russkogo-yazyka-ozaboty/


Пы. Сы. Исправляю свою ошибку во второй части и добавляю, что это новые реалии английского языка, а то некоторые возбудились, я бы даже сказала - перевозбудились. Это пример того, что любой язык - не "застывшее тело", он живет  и развивается, может не всегда "правильно" и согласно языковым канонам, но язык - это "производное" от людей, а не люди "производное" от языка.   


Комментарий редакции раздела Ответ русофобам, паразитам, лгбт и приравненных к ним

культурная экспансия плохого

Хороший образчик навязывания чужого культурного кода через юмор

 

1.     Религиозно-идеологическая экспансия - навязывание, проецирование идеологии и религиозных воззрений.

2.     Культурно-нравственная экспансия - навязывание, проецирование культурных кодов, норм поведения и общежития (пересекается с Религиозно-идеологическая экспансия).

3.     Финансово-экономическая экспансия - навязывание эмиссионных центров и расчетной валюты, создание экономической зависимости.

4.     Научно-технологическая экспансия - навязывание научных догм и технологических стандартов.

5.     Военная экспансия - распространение, проецирование, замещение военной силы, навязывание услуг по защите.

6.     Экспансия генома - заполнение ареала потомками

 

 


Метки:  

Без заголовка

Суббота, 14 Октября 2017 г. 15:10 + в цитатник

Бес Луны

Силецкий Александр Валентинович

 

На перекрестье двух дорог, где возвышался старый бук, Пифуня Юк успел, не опоздав ни на минуту. Идучи сюда, он напряженно думал: "Надо поднажать. Я не могу заставить ждать ее на эдаком ветру. Ведь нынче я намерен объясниться. Вон, какой букет припас и новые надел штиблеты... Нет, скорей, скорей!".

И вот он здесь. Промозглый ветер, ветви шелестят над головою, будто там, вверху, подвешены за ниточки почтовые конверты - десять тысяч, миллион, и они трутся друг о друга, сталкиваясь в глупом танце, и порою то один такой конверт, то сразу много пролетают мимо - это листья, высохшие листья, но Пифуня Юк воображал, что в них и вправду спрятаны какие-то послания, короткие записки - от нее, вне всякого сомнения, и текст везде один и тот же: "Я приду, сейчас приду". Он прижимал букет к груди и улыбался, наблюдая за круженьем листьев. Вечер, восемь вечера. Пустынный перекресток, и два тусклых фонаря, висящих в отдалении, едва рассеивают мрак. Ну, разве что Луна взошла - все как-то веселей. Однако - сколько можно ждать? Своим сиянием Луна вот-вот затопит мир - тогда сюда и вовсе не добраться, волны призрачного света будут бушевать до самого утра!..

Пифуня Юк внезапно испугался, сам не зная почему, что так оно в конце концов и будет, непременно. Батюшки, какая глупость! Просто он устал, разгорячился, а теперь продрог - вот и полезли в голову фантазии, одна нелепее другой. Нет, точно, он, похоже, простудился и теперь заболевает. До чего некстати!..

Что-то шевельнулось сбоку от него, и лунный свет как будто дрогнул, заклубился, и тогда из-за широкого корявого ствола шагнул нарядный и улыбчивый мужчина.

- О, кого я вижу! - произнес он с вежливым поклоном.

- Здравствуйте, - сказал Пифуня Юк. - Вы тоже... ждете?

- Нет, - ответил незнакомец, - нет. Своей минуты я дождался. Вы меня не узнаете?

- Право, не припомню, - тут Пифуня Юк впервые глянул на него в упор. - Вы...

- Да, - кивнул мужчина. - Бес Луны.

- Ах, бес... - рассеянно сказал Пифуня Юк: увы, в тот миг все его мысли были заняты совсем другим. - Конечно, лунный бес.

- Да что вы понимаете! - вдруг начиная волноваться, закричал мужчина. -Никакой не лунный. Бес Луны! И только так!

- А, собственно, какая разница?

- Огромная! Ну, как бы объяснить вам... Если лунный - значит, создан ею. А меня никто не создавал. Я сам живу там, на Луне. В Луне, точнее. И по небу, как в автомобиле, разъезжаю. Интересно?

- Интересно. А зачем?

- Ну, вы вопросы задаете! - поразился бес Луны. - Призвание такое. До поры до времени сижу - и жду.

- Чего? - спросил Пифуня Юк.

- А все того же - конца света. Наблюдаю. Как конец подходит, так я - раз! - и тут. - И что потом?

- А ничего. Конец.

- Нет, вы-то делаете что?

- Я? Будь здоров, забот хватает. Видите, как пусто, ни души? Симптом!

- Чего? - опять спросил Пифуня Юк.

- Да что вы глупые вопросы задаете! Замечательный симптом: все жмутся по домам да по углам, сидят, боятся, никому не верят и на все плюют. Хорошая картинка, правда?

- Ну, не знаю, - произнес с сомнением Пифуня Юк. - А что, и... бес Земли есть?

- Нету! - радостно воскликнул бес Луны. - Я съел его. Со всеми потрохами. Ведь Вселенная - одна, Земля - одна, и жизнь - одна. Зачем же много бесов? Хватит одного. В других вселенных, сопредельных - там свои порядки. Может, тамошние бесы только знай себе творят, и на здоровье, монастырь чужой. А я тут всех творящих съел. Выходит, я нужнее, коли одолел их. А?

- Вы удивительные вещи говорите, - робко подтвердил Пифуня Юк.

- Не удивительные, правду! Кто меня теперь оспорит? Вот и ждал я, когда на Земле все станет на свои места. Когда вы до того возненавидите друг друга...

- Не скажите, - возразил Пифуня Юк. - Вот я, к примеру, на свидание пришел. И очень девушку люблю. Я собираюсь предложить ей стать моей женой.

- А это скверно. Очень даже ни к чему, - заволновался бес Луны. - Вы лучше... это... уходите.

- Никуда я не пойду, - упрямо заявил Пифуня Юк.

- Вы пользуетесь тем, - сказал сердито бес Луны, - что я не смею вас пока и пальцем тронуть. Мой разгул начнется после. Вы обязаны помочь. Ведь даже если только двое на Земле останутся верны друг другу - я бессилен. Есть такой запрет. И вообще... Она к вам не придет, не ждите.

- Почему?

- Да миллион причин!

- Я не уйду, - потупясь, повторил Пифуня Юк.

- Послушайте, давайте полетаем, - предложил внезапно бес Луны.

- А это как?

- Ну, точно птички. Жизнь-то, правда, на одной Земле, но красоты кругом!.. Земля в подметки не годится.

- Разумеется, - смекнул Пифуня Юк, - едва я улечу, так тут она сюда и подойдет. Обидится и... все.

- А это мы посмотрим! - засмеялся бес Луны. - Так что же, полетим?

- Нет.

- Вот и неразумно. Слушайте, а вам известно, сколько вы уже торчите здесь?

- Ну, полчаса, наверное...

- Б-га, полчаса! - заржал довольно бес Луны. - А сутки - не хотите? А неделю?!

- Ерунда! - Пифуня Юк достал карманные часы. - Вот, не пойму, стоят они... - растерянно сказал он. - Плохо видно.

- Нет, идти - идут,- утешил бес Луны,- да только стрелка часовая отвалилась. Пустячок, а хорошо!

- Но если даже сутки - где же день?

- Есть лунный год, есть лунный месяц... Значит, есть и лунный день. И вместо солнца - полнолуние. Нормально!

- Но Луна бывает ночью!

- Да, конечно. По ночам - само собой.

- Смеетесь... - опечаленно сказал Пифуня Юк. - А мне ведь надо ждать, я обещал.

- Ну ладно, стойте сколько влезет, - бес Луны вздохнул, с презреньем глядя на влюбленного. - Мир все-таки большой, и кое-что я там покуда и без вас сумею сделать. Пошумлю чуток, чтоб страху напустить.

И с этими словами он исчез.

И вновь Пифуня Юк остался под шумящим буком - со своим букетом и с надеждой: "Я надеюсь - значит, жив. А если жив, то, значит, жив и мир. А если мир живой, то, значит, и она придет. Ну, опоздает - я прощу".

И снова - нескончаемый промозглый ветер, ветви шелестят над головою, будто там, наверху, подвешены за ниточки почтовые конверты - с обещаниями быть: пусть даже и когда-нибудь, да только - непременно, непременно.

"Ах, - сказал себе Пифуня Юк, - какой прекрасный вечер! И какая дивная Луна!.." И бес Луны возник без промедленья.

- Все стоишь? - насмешливо сказал он. - Молодец! А я вот шуточки шутил. Два миллиарда на тот свет. Неплохо, да?

- Как - два? - испуганно спросил Пифуня Юк.

- Да так! Пока ты прохлаждался здесь - в своей любовной неге, я недурно поработал. Где-то там резню устроил, войны, потасовки. Настоящая житуха, без сю-сю твоих. Да... Скоро ничего не будет. Все друг друга поуничтожают и планету - на куски.

- А дальше?

- Все! - хихикнул бес Луны. - Не будет больше жизни во Вселенной. Тут я и займусь... Планеты в щепы разнесу, задую звезды и галактики развею в пустоте. А? Представляешь, удовольствие какое! Истребить - все-все!..

- Зачем? - Пифуня Юк оторопело глянул на него.

- Ну, как это - зачем? - сварливо отозвался бес Луны. - Призвание такое, сверхзадача. Зря я, что ли, конкурентов всех поел?! Вы, стало быть, убогий, плевый, вшивый мир, уж коли я к рукам его прибрал. Нет жизненной способности - и очень хорошо. Как флюс. А флюс мы - раз! - и дальше побежим. - Дурак ты, - тихо произнес Пифуня Юк.

- Ну, не скажи, - самодовольно крякнул бес Луны. - Я царь, творец. Да-да, я подлинный творец распада! Ладно, - он презрительно взмахнул рукою. - Не придет она, пойми! А у меня дела. Труба зовет, литавры бьют - я исчезаю. Встретимся опять!

"Нет, - сам себе сказал Пифуня Юк, - он беспардонно врет. Какие войны, что он мелет?! Вот - дороги, вот - мой бук, вот - небо, вот - Луна. И я стою, в конце концов! Живой и невредимый".

И вот тут-то начали случаться вещи, совершенно удивительные, странные, нелепые... Земля вдруг под ногами раскололась, и со свистом все куда-то понеслось. Качнулось небо, и Луна над головою принялась выписывать такие кренделя, что ошарашенный Пифуня Юк чуть не свалился в обморок, однако же сдержался. А потом Луна раздулась до чудовищных размеров, превратилась в грушу и беззвучно лопнула. И бук внезапно потерялся, и дорог не стало, только лампочка в одном из фонарей еще мигала в отдаленье - тускло-жалобно и очень неуютно. Ветер прекратился, но тепла Пифуня Юк не ощутил, наоборот, вселенский холод начал пробирать до косточек. Куда-то все летело, устремлялось, ни на миг не замедляя своего движенья.

"Черт возьми, - подумал тут Пифуня Юк, - а может, бес Луны не врал? И вправду? Да, но я-то все еще живой! А если жив, то, значит, жив и мир! А если мир живой, то, значит, и она придет! И я ее дождусь!"

Твердя все это как заклятие, он в то же время с изумленьем отмечал, что мир переменился, так или иначе, и цепочка прежних умопостроений справедлива ли теперь? Букета он не видел, но, касаясь пальцами нежнейших лепестков, с восторгом ощущал: они покуда целы, не увяли. Как же так? И что теперь считать за истину? Себя и собственные чувства или то, что видел он вокруг?

"Наверное, себя, - решил он под конец. - Ведь потому-то и решение такое появилось".

Он висел в пустом пространстве, окруженный темнотой, и, улыбаясь, прижимал к груди букет. Надеялся и знал: что-что, а уж ее-то он не смеет потерять. Не смеет, оттого что любит все сильнее.

Бес Луны возник неподалеку. Помолчал немного, словно бы не зная, как возобновить давнишний разговор, и наконец сказал сердито:

- Слушай, я уже все сделал, ну, какого черта!

- А что такое? - глядя в темноту, сказал Пифуня Юк.

- Все возненавидели друг друга, все! Я их склонил. И только ты... Ну, совесть надо же иметь!

- Еще бы, - важно покивал Пифуня Юк.

- Смотри: нет ни Земли, ни Солнечной системы, ни Галактики, нет больше ничего! Ты понимаешь?

- Как-то вот не очень, - от вселенских холодов Пифуня Юк стал пританцовывать на месте. - Как же нет? А я? Выходит...

- Но я должен все закончить идеально! Чтобы от Вселенной вашей даже пшика не осталось! И вот нате: раскрасавец наш - как был, так и трепещет. И на все ему плевать!

- Нет, не на все, - угрюмо возразил Пифуня Юк.

- Конечно! Но, пойми ты, есть закон: все или ничего. Порушить все и лишь тебя оставить - не могу. Запрещено. Ты мне как кость поперек горла. Слушай, по-хорошему - уйди. Дай миру умереть. Немножко ведь...

- А шиш! - сказал торжественно Пифуня Юк и показал в пространство шиш.

- Ну ты и подлец! - загоревал не в шутку бес Луны. - Я так старался. Главное, никто и не противился, как будто сами ждали... Я, конечно, все восстановлю - порядки надо соблюдать, но это будет дьявольский прокол. Заметь, я никогда еще, ни разу...

- На ошибках учатся, - презрительно изрек Пифуня Юк. - Так обещаешь все восстановить?

- Ну, а куда же мне деваться! Все восстановлю, чтоб ты сгорел!.. И улечу. Мой срок у вас тут, во Вселенной, вышел. Миллионы новых дел. Но только знаешь что... Уйти-то я уйду, да временами буду навещать - а вдруг?..

- Валяй, - сказал Пифуня Юк. - Я человек не гордый.

- Ты - придурок.

- Нет, я попросту влюблен. Ты никогда не пробовал влюбиться?

- Я? Влюбиться?! - взвизгнул бес Луны. - Да ты... Да ты...

И он пропал совсем.

И тотчас же не стало мрака, этой беспредельной леденящей пустоты, и вновь Пифуня Юк увидел, что стоит под старым буком, там, где сходятся дороги, и вдали сияют тускло фонари, а в небе - полная Луна, и свет ее приятен и нисколько не ужасен. По дороге быстрыми шагами приближалась та, которую он столько дожидался... Машинально он достал свои старинные часы. Невероятно! Они тикали, но стрелки часовой Пифуня Юк не увидал. Наверное, и вправду отвалилась. Что ж...

И это было все, что смог ему оставить в память о себе наивный бес Луны.

Но все-таки порою он приходит. Вместе с лунным светом проникает он сквозь штору и садится рядом, подле изголовья.

- Здравствуй, - тихо шепчет он. - Ну как?

- Никак, - сердито говорит Пифуня Юк. - Отстань.

- Ты все еще не разлюбил?

- Конечно, нет!

- Вот мне б твою уверенность. Послушай, а когда?

- Да никогда! Я вечный, понимаешь?

- Понимаю, - говорит со вздохом бес Луны. - Ты - вечный, понимаю... Это я на всякий случай. Может, все-таки решишься? Полетаем?

- Да пошел ты! - яростно кричит Пифуня Юк.

- Ох, и зануда ты. Ну ладно. Дел еще хватает...

И, неслышно полетав по комнате, печальный, одинокий, бес Луны куда-то исчезает.

- Что, опять он приходил? - с тревогой говорит жена и жалобно глядит на мужа.

- Да, но он назад ушел. Ты не волнуйся. Он безвредный. Я ж с тобой... А он - бог с ним, пускай. Уж вот кто редкая зануда!..

После этого Пифуня Юк спокойно засыпает до утра.

И в мире - хорошо.

 

 


Без заголовка

Пятница, 21 Апреля 2017 г. 15:45 + в цитатник

Псалом

Я вышел на поиски Бога.
В предгорье уже рассвело.
А нужно мне было немного -
Две пригоршни глины всего.

И с гор я спустился в долину,

Развёл над рекою костёр,

И красную вязкую глину

В ладонях размял и растёр.

Что знал я в ту пору о Боге

На тихой заре бытия?

Я вылепил руки и ноги,

И голову вылепил я.

И полон предчувствием смутным

Мечтал я при свете огня,

Что будет он добрым и мудрым,

Что он пожалеет меня!

Когда ж он померк, этот длинный

День страхов, надежд и скорбей, -

Мой бог, сотворённый из глины,

Сказал мне: "Иди и убей!"

И канули годы. И снова -

Всё так же, но только грубей,

Мой бог, отворённый из слова,

Твердил мне6 "Иди и убей!"

И шёл я дорогою праха,

Мне в платье впивался репей,

И бог, сотворённый из праха,

Шептал мне: "Иди и убей!"

Но вновь я печально и строго

С утра выхожу за порог -

На поиски доброго Бога,

И - ах, да поможет мне Бог!

 

                     А.Галич

 

 

Напротив неба, на своей земле,

Неважно где - в селе или в дупле,

Где ничего не надо сторожить, -

Хочу я жить. Поверь мне - просто жить.

Дружить с весной, зимою дорожить,

На добрый лад по птицам ворожить,

В лугах граблями сено ворошить,

А прошлого - ничем не ворошить...

Осталась немудрящих пара мыслей

Ты два ведра несёшь на коромысле,

Покачивая медленным бедром.

И я склоняюсь жадно над ведром,

А ты обводишь медленной рукой

Медовый этот вёдренный покой.

Черпает реку сонное весло.

Непыльное рыбачье ремесло.

В согласии с тобой, с собой, с рекою

Несбыточного хочется покою...

Ну, почему на наш короткий век

Всем не хватает этих тихих рек?!

 

               (???...)


Метки:  

Понравилось: 2 пользователям

Без заголовка

Четверг, 14 Января 2016 г. 18:34 + в цитатник

Сегодня, 14 января 2016 года умер Алан Рикман - принц-полукровка мира Поттерианы. Тот, кто создал незабываемый образ Северуса Снейпа. Светлая память Алану. И соболезнования Северусу.


Без заголовка

Четверг, 14 Января 2016 г. 18:31 + в цитатник
Сегодня, 14 января 2016 умер Алан Рикман - принц-полукровка мира Поттерианы, наш любимый Северус Снейп. Светлая память Алану. И соболезнования Северусу.

Без заголовка

Среда, 11 Марта 2015 г. 19:13 + в цитатник

Лев Куклин "Тишина"

 

Из чего состоит тишина?

Тишина голосов лишена.

Тишина состоит из "чуть-чуть":

Здесь - шепнуть, там - чуть слышно плеснуть...

В колоколец чуть-чуть прозвонить,

Протянуть незаметную нить

Паутины вдоль сонной щеки,

Чтобы сны твои были легки...

Тишина полевА и леснА,

От затихших мелодий тесна,

Просто - окунь всплывает со дна,

Плавники шевелит глубина.

Просто - стынет за тучей луна,

Тонет в омуте, словно блесна.

Просто - кони вздыхают со сна,

Просто - клён шелестит у окна,

Всё - чуть-чуть, не спеша, не сполна...

Может вам тишина не важна?

Тишина... Тишина... Тишина...

 

                * * *

Необходимо отдыхать от мнений,

Острот, разящих сердце на лету,

И от изящных умозаключений,

Скрывающих такую пустоту!

От злости отдыхать необходимо,

И на эстраде надо ставить крест.

Необходимо отдыхать от дыма,

Который, как известно, очи ест...

И лучше нет - душа уже сравнила

(Златые берега напрасно ищем мы!) -

Чем медленная русская равнина,

Поросшие былинами холмы.

Поросшие былинками, цветами,

Чей запах не вдохнёшь ты на бегу,

Где тишина - и впрямь почти святая -

Спрессована в задумчивом стогу...

 

 


Без заголовка

Среда, 11 Марта 2015 г. 18:51 + в цитатник

А.Галич "Съезду историков"

 

Полцарства в крови и в развалинах век,

И сказано было недаром:

"Как ныне сбирается вещий Олег

Отмстить неразумным хазарам".

     И эти звенящие медью слова

      Мы все повторяли не раз и не два.

Но как-то с трибуны большой человек

Воскликнул с волненьем и жаром:

"Однажды задумал предатель-Олег

Отмстить нашим братьям-хазарам".

     Приходят слова и уходят слова,

     За правдою правда вступает в права.

Сменяются правды, как в оттепель снег,

И скажем, чтоб кончилась смута:

"Каким-то хазарам какой-то Олег

За что-то отмстил почему-то!"

     И этот марксистский подход к старине

     Давно применяется в нашей стране.

Он нашей стране пригодился вполне,

И вашей стране пригодится вполне,

Поскольку вы тоже в таком же... лагере,

Он вам пригодится вполне.

                       (1972 год)


Без заголовка

Среда, 31 Декабря 2014 г. 19:08 + в цитатник
Всех с Новым Годом! Любви вам, дорогие условно-разумные люди! Желаю нам всем стать действительно разумными, перестать воевать, вспомнить о близких, научиться радоваться новому дню, солнышку и просто хорошему настроению! Короче, счастья нам, люди!

Без заголовка

Суббота, 20 Декабря 2014 г. 03:05 + в цитатник

Вот, завела я дневник, а чего писать в нём - не знаю. Никогда не была сильна в ведении дневников. Чукча не писатель - чукча читатель. Из-за читательского зуда и пришлось завести страничку. Просто напросто, я любитель фанфиков. А некоторые, любимые мною авторы, продлжения к своим произведениям или сами фанфики с самого начала выкладывают исключительно на дневниках! Ну, что мне было делать? И вот, я здесь. И чего делать на собственной странице - я не представляю. Может, что и придумаю. Может, подскажет кто... Т.ч. не обижайтесь, не нашедшие тут ничего, стоящего вашего внимания. 


Дневник сэйла

Воскресенье, 14 Декабря 2014 г. 03:58 + в цитатник
Мечтательница, фантазёрка. Любительница фантастики, фэнтези, мистики и прочей нетривиальности. А также природы и кое-чего (или кого) из человечества


Понравилось: 1 пользователю

Поиск сообщений в сэйла
Страницы: [1] Календарь