Фрагмент интервью газеты «АиФ-Петербург»

с реставратором Владимиром Григорьевичем Сориным

 

Не так, как в Италии

 

В мировой практике перед реставраторами вставали та­кие грандиозные задачи, как это было у нас?

– Когда мне приходилось рассказывать о нашей работе специалистам в Лондоне, Нью-Йорке, Берлине, у них на лицах было недоумение, ну не могут быть у реставратора такие за­дачи! Потому что в Европе, во- первых, памятники никогда не доводят до такого состояния, во-вторых, при всех истори­ческих катаклизмах там никогда не было подобного разрушения: ни войнами, ни начальниками. Кроме того, там реставрационный процесс идёт давно, с возрожденческих времён. И совре­менным мастерам остаётся лишь по­править, прекратить процесс старения. Недаром в английс­ком и французском языках на­ша специальность называется «консерватор». А реставратор – это тот, который восстанав­ливает, ставит заново.

Так для нас именно это на­звание правильное, возрождали-то из руин!

– Правда. Мне один знаме­нитый английский реставратор сказал: «Теперь я понимаю, почему ты такой шустрый – ты вырос на помойке».

Получается, в этом есть свои плюсы?

– Да, потому что мы умеем очень много того, что совер­шенно не могут ни европейс­кие, ни американские мастера. Я некоторое время работал в Британской Колумбии в городе Ванкувер. Там очень богатое собрание, экспонаты – со всего мира, а заниматься ими некому, потому что страна молодая, своих реставраторов ещё нет.

Почему самой передовой считается итальянская школа?

– Итальянцы две тысячи лет живут древностями, а их надо поддерживать. Но у нас с ними разные доктрины. Они консер­вируют руины, а мы восстанавливаем то, что было в руинах. Я с их специалистами столкнул­ся на реставрации двуглавого орла на воротах Петропавлов­ской крепости. Это ведь первый российский герб, созданный по указу Петра. Орёл свинцовый с золочёными деталями, так ита­льянцы настаивали на том, что­бы сохранить «трёхсотлетнюю облезлость». Но ведь ворота и стены крепости – не руины, получится диссонанс. Сделали по-своему.

 К итальянской доктрине нам подходить рановато?

 – У нас другая ситуация. Вот, к примеру, Кикины палаты. Пожаром у них была уничто­жена кровля, а как выглядела подлинная – неизвестно. У рес­тавраторов есть замечательное правило: не знаешь – не трогай. Так что эта обгорелая руина и должна была остаться. Но ведь Кикины палаты расположены в жилом квартале, и мы не мо­жем не побеспокоиться о его атмосфере. Поэтому создали барочную кровлю, как делали в Петербурге в петровские времена. Но такая она была на самом деле или нет – не знаем, что и отметили в документах.

Принцип с поправками

В Петербурге есть сторонники итальянской доктрины?

– Да. Один уважаемый человек, с которым я все время сражаюсь по этому вопросу, на недавней конференции настаивал на точном исполнении правила: не имеешь полной информации о том, как было, – не делай. Я же подчеркивал, что такой подход хорош для музея, а в городе к этому принципу нужны поправки.

Хотя вопрос тонкий. Я вот рассказывал о конях Клодта: то, что мы их спасли, – радует, а вот то, что они выглядят как вчера сделанные,– печалит. Ведь памятник – это произведение искусства, созданное для памяти, а память – это время. И ход времени, его следы должны быть видны. В Петербурге есть первый подобный опыт: на отреставрированных скульптурах Исаакиевского собора мастера оставили следы патины.

 На петербургских памят­никах свои следы оставляет не только время, но и плохой кли­мат?

 – Худшего места для памят­ников нет! Для примера: в Лон­доне переход температуры через ноль в сторону минуса бывает раз в четыре года, ну а в Петер­бурге может быть сто четыре ра­за в год. Всякий такой скачок – это разрушение: вода, замерзая в щёлочках, расширяется и рвёт поверхность. Так, вновь покра­шенное здание через полтора года уже выглядит грязным и обшарпанным, потому что в мелких всё увеличивающихся трещинках скапливается сажа.

 

Невозможно научить реставрации ни в каком институте, Я сорок лет этим занимаюсь, и никогда не было одинаковых задач. Всегда – разные. И, как правило, вначале я не знаю, как делать. Потом потихоньку в процессе исследований, разговоров намечается дорожка.

Беседу вела Елена Петрова

«АиФ – Петербург»,  2015, № 28

•